watermelon83 (![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png)
watermelon83) wrote2025-06-11 08:17 pm
watermelon83) wrote2025-06-11 08:17 pm
Entry tags:
К Швеции
Популярный тг-канал "Быть или" (почти триста тысяч сабель) опубликовал заметку на тему Северной войны - Второй, Великой. Вы можете прочитать ее по ссылке, но если коротко, то автор проводит аналогию между тогдашней Швецией и нынешней РФ. Меня это позабавило и я с высоты своей медийности (тысяча штыков) написал небольшой - большой в телегу попросту не помещается - комментарий к этой сомнительной исторической параллели. Вот он.
...
Мне этот канал нравится, но нельзя же так. Это крайне слабый текст — от аргументации до общих выводов.
Начав с верного утверждения о том, что Швеция оказалась в кольце враждебных ей стран, автор забывает упомянуть, что сперва повезло именно Карлу XII, неожиданно поддержанному англо-голландскими эскадрами. Это позволило королевской армии высадиться у Копенгагена и вывести из войны Данию — единственное государство антишведской коалиции, обладавшее мощным флотом, регулярно побеждавшим шведский.
(Разбирать причины помощи Лондона и Гааги давнему союзнику их врага Франции мы сейчас не будем.)
Затем автор пускается в рассуждения о Нарве, возрождая старую легенду об «упущенном шансе» Карла. Это происходит из-за игнорирования реальных возможностей шведской армии. Говоря прямо: если бы Северный Лев действительно совершил глупость, выступив тогда на Москву, то никакой Полтавы не потребовалось — королевское войско погибло бы от голода у стен первой же крепости, вроде Пскова.
Шведская армия уже в Ливонии потеряла сотни солдат до и после Нарвы — от невозможности прокормиться и от обморожений. А теперь вообразим восемь-десять тысяч человек без обозов и осадного парка, бодро наступающих на Москву от болот будущего Петербурга. Нет, Карл поступил совершенно правильно, занявшись Польшей, где его солдаты могли одерживать лёгкие победы над шляхтой: несколько залпов, атака — и взятые замёна.
Тем не менее кампания растянулась на шесть лет, потребовавшихся Карлу, чтобы прогнать саксонского Августа и посадить в Варшаве свою марионетку Станислава. Лишь после этого, обеспечив временный нейтралитет Саксонии, можно было — хотя и не следовало — начинать печально известный поход на Москву.
Перспективы этой кампании были очевидны внимательным наблюдателям. Герцог Мальборо, Черчилль, побывавший у Карла с дипломатическим визитом в 1707 году, при отъезде предсказывал гибель шведской армии. Он знал, что говорил: без операционной базы, без пушек, без обозов всё предприятие было обречено на провал, что продемонстрировала «осада» Смоленска и попытка Левенгаупта провести свой корпус из Ливонии.
Говорить всерьёз о шансах, когда судьба всей кампании зависела от того, прорвётся ли колонна с провизией и боеприпасами из Риги, не приходится. Это была авантюра, дотянувшая до Полтавы исключительно благодаря политической нерасчётливости гетмана Мазепы и тактическому мастерству шведской армии, подарившим Карлу ещё полгода блужданий по Украине.
Сама Полтавская битва уже ничего не решала, но автор ошибается, утверждая, что после неё Швеция утратила наступательные возможности. Карл не раз еще пытался перехватить инициативу: проиграл сражение прусскому королю, вторгся в Норвегию, планировал высадку в Шотландии.
Однако разбор всего текста занял бы слишком много времени, поэтому перейдём к главному — где здесь аналогия с Россией? Сравнивая тогдашнюю Швецию с нынешней РФ, автор выдаёт желаемое за действительное. Северное королевство было маленькой, бедной страной, зависевшей от французской поддержки и способной вести только такую войну, которая кормит сама себя.
А вот Россия Петра — воевавшая на фоне общеевропейского конфликта, получавшая поддержку формально нейтральной, но фактически союзной Австрии (привет, Китай!), но всё же понёсшая чудовищную демографическую убыль — в ряде аспектов действительно может напоминать нынешнюю РФ. Только та Россия была государством с молодым населением и лидером-технократом. А эта...
Впрочем, любая аналогия — всего лишь иллюстрация, иногда удачная, иногда нет. Эта — крайне неудачна, и заменять ею россказни Мединского — всё равно что предлагать песок взамен битого стекла.
(с)
...
Мне этот канал нравится, но нельзя же так. Это крайне слабый текст — от аргументации до общих выводов.
Начав с верного утверждения о том, что Швеция оказалась в кольце враждебных ей стран, автор забывает упомянуть, что сперва повезло именно Карлу XII, неожиданно поддержанному англо-голландскими эскадрами. Это позволило королевской армии высадиться у Копенгагена и вывести из войны Данию — единственное государство антишведской коалиции, обладавшее мощным флотом, регулярно побеждавшим шведский.
(Разбирать причины помощи Лондона и Гааги давнему союзнику их врага Франции мы сейчас не будем.)
Затем автор пускается в рассуждения о Нарве, возрождая старую легенду об «упущенном шансе» Карла. Это происходит из-за игнорирования реальных возможностей шведской армии. Говоря прямо: если бы Северный Лев действительно совершил глупость, выступив тогда на Москву, то никакой Полтавы не потребовалось — королевское войско погибло бы от голода у стен первой же крепости, вроде Пскова.
Шведская армия уже в Ливонии потеряла сотни солдат до и после Нарвы — от невозможности прокормиться и от обморожений. А теперь вообразим восемь-десять тысяч человек без обозов и осадного парка, бодро наступающих на Москву от болот будущего Петербурга. Нет, Карл поступил совершенно правильно, занявшись Польшей, где его солдаты могли одерживать лёгкие победы над шляхтой: несколько залпов, атака — и взятые замёна.
Тем не менее кампания растянулась на шесть лет, потребовавшихся Карлу, чтобы прогнать саксонского Августа и посадить в Варшаве свою марионетку Станислава. Лишь после этого, обеспечив временный нейтралитет Саксонии, можно было — хотя и не следовало — начинать печально известный поход на Москву.
Перспективы этой кампании были очевидны внимательным наблюдателям. Герцог Мальборо, Черчилль, побывавший у Карла с дипломатическим визитом в 1707 году, при отъезде предсказывал гибель шведской армии. Он знал, что говорил: без операционной базы, без пушек, без обозов всё предприятие было обречено на провал, что продемонстрировала «осада» Смоленска и попытка Левенгаупта провести свой корпус из Ливонии.
Говорить всерьёз о шансах, когда судьба всей кампании зависела от того, прорвётся ли колонна с провизией и боеприпасами из Риги, не приходится. Это была авантюра, дотянувшая до Полтавы исключительно благодаря политической нерасчётливости гетмана Мазепы и тактическому мастерству шведской армии, подарившим Карлу ещё полгода блужданий по Украине.
Сама Полтавская битва уже ничего не решала, но автор ошибается, утверждая, что после неё Швеция утратила наступательные возможности. Карл не раз еще пытался перехватить инициативу: проиграл сражение прусскому королю, вторгся в Норвегию, планировал высадку в Шотландии.
Однако разбор всего текста занял бы слишком много времени, поэтому перейдём к главному — где здесь аналогия с Россией? Сравнивая тогдашнюю Швецию с нынешней РФ, автор выдаёт желаемое за действительное. Северное королевство было маленькой, бедной страной, зависевшей от французской поддержки и способной вести только такую войну, которая кормит сама себя.
А вот Россия Петра — воевавшая на фоне общеевропейского конфликта, получавшая поддержку формально нейтральной, но фактически союзной Австрии (привет, Китай!), но всё же понёсшая чудовищную демографическую убыль — в ряде аспектов действительно может напоминать нынешнюю РФ. Только та Россия была государством с молодым населением и лидером-технократом. А эта...
Впрочем, любая аналогия — всего лишь иллюстрация, иногда удачная, иногда нет. Эта — крайне неудачна, и заменять ею россказни Мединского — всё равно что предлагать песок взамен битого стекла.
(с)