«Король идёт!»

[watermelon83]

Юный «Старый Фриц» — ещё не «Великий» и даже не король, а кронпринц и «дрянца», тайком от папахена упражняется с флейтой. Теперь её надо срочно прятать, потому что к этому времени (вторая половина двадцатых годов XVIII века) отношения между старшим и младшим Гогенцоллерном стали почти невыносимы. Энергичный, как пушечное ядро, «король-солдат» Фридрих Вильгельм любил три вещи: профицит бюджета, приличную армию и хорошую драку с проклятыми французами. Прусский монарх рано вставал, поздно ложился, отвергал философию и заставил прусскую армию чистить зубы порошками.

Естественно, что отец ожидал от старшего сына того же, но к его ужасу юный кронпринц оказался кем угодно, только не образцовым прусским офицером. Он любил поспать, любил французскую литературу, переписывался с Вольтером и — противно и писать — сочинял на досуге стихи. Ну что это такое?

Я улизнул из tabagie,
Иначе был бы я задушен.

Там говорят лишь о войне,
Их споры мозг и сердце сушат.

Но я навеки пацифист,
Как голубь, перед миром чист.

Сбежав, на пир помчался я,
Чихая от табачных трубок,

И я пришёл сюда, друзья,
За королеву выпить кубок.

А ведь «Табачная коллегия» — практически единственное развлечение отца. Возможность на несколько часов снять с плеч тяжесть забот о Пруссии и побыть обыкновенным пехотным офицером, потягивая пиво в кругу полковников и генералов, отпуская понятные любому капралу шутки. Разве это плохо? Но юный Фридрих только посмеивался над простоватым отцом, не особенно скрывая презрения. Разве это — королевское дело?

В 1728 году Фридрих Вильгельм (не выносивший пустой переписки, да и писателей в целом) пишет сыну записку, исполненную глубочайшей боли:

Ты своенравный и злой мальчишка, не любящий своего отца. Ведь когда отца любят, выполняют его приказы. Причём не только когда он рядом, но и когда он тебя не видит. Кроме того, ты знаешь: я терпеть не могу неженок, не умеющих ездить верхом и стрелять, не курящих табак, неряшливых в одежде и носящих дурацкие причёски. Я говорил об этом тысячу раз, но всё напрасно и без всяких улучшений.
Наконец, ты грубый и чванный, не разговариваешь с людьми, не принадлежащими ко двору, ты не хочешь быть простым и общительным, корчишь дурацкие рожи и ни во что не ставишь мою волю, пока тебя не подчинят ей силой. Сначала возьмись за ум, а потом проси любви и радостей для себя.

Биографы Фридриха Великого обыкновенно становятся на сторону кронпринца, забывая о том, что между «философом из Сан-Суси» и юным пацифистом, открыто называвшим прусский мундир похоронным кителем, была огромная разница. И потом, какой родитель не хотел бы, чтобы его сын отказался от дурацкой причёски?

На рисунке рядом с кронпринцем изображён Иоганн Кванц — сын кузнеца, музыкант, учитель кронпринца. Спустя годы, став придворным капельмейстером, он пользовался у короля незыблемым авторитетом, никогда не щадя его за допущенные ошибки. «Известен ли вам самый страшный зверь Пруссии?» — спросил как-то Иоганн Себастьян Бах и тут же ответил на собственный вопрос: «Самый страшный зверь в Пруссии — собачка госпожи Кванц: она так страшна, что даже госпожа Кванц её боится, а госпожи Кванц боится господин Кванц, которого, в свою очередь, боится величайший монарх Европы — Фридрих Великий».

Но это потом, а сейчас музыкант полезет прятаться в шкаф — король идёт!

(c)