Письма Мартину Алексеевичу

[watermelon83]

A propos, как насчёт небольшого цикла по Мартину? Это будут объединённые общей темой бессвязные заметки с обширными отступлениями.

Никто не против, все за? Хорошо.

В последнем сериале сцена с избиением дорнийских кукольников была показана куда ярче, чем в книжке. В обоих случаях мы знали, что неприятный таргариеновский принц возмутился тем, что картонный дракон проиграл бой такому же рыцарю — а, возмутившись, стал крушить балаган, ломать пальцы и вообще безумствовать. И современниками, и читателями дело понимается так, что кукольники просто делали своё дело, а принц-сопляк — хуй.

Но если в книжке о постановке сказано буквально несколько слов, без всякого акцентирования, то в кино мы видим, с каким мастерством дорнийцы пускают дракону бумажную кровь. Мы видим также, что Тансель замечает в толпе принца и мгновенно понимает, что дело пахнет пиздюлями. Для неё последующие телесные повреждения не стали неожиданными.

А почему? А потому, что, переводя случившееся на язык официального протокола вестеросской полиции III века от Завоевания Эйгона, на турнире произошло публичное оскорбление герба правящей династии. С особым цинизмом. Уроженцами Дорна, которых жители центральных областей Вестероса на российские рубли считают какой-то смесью чеченцев и цыган.

В Эшфорде — городе, что расположен на границе этого самого Дорна, по историческим меркам сравнительно недавно ставшего частью Семи королевств.

Продолжая переводить происходящее на российские рубли, представьте себе, как в 2026 году из Грозного в Будённовск приезжает труппа артистов Чеченской Республики, дон, и даёт представление о лихих джигитах и врачах роддома. Представьте ещё, что жители России не ссутся при виде абреков, а правящая династия не использует дорнийцев в качестве своих «эскадронов смерти».

Теперь посмотрим на ту же ситуацию снова. Таргариеновский принц не семи пядей во лбу, но кое-что, как видно, понимает.

Понимает, например, что дела у наследников Эйгона I, списанного Мартином Джорджевичем с Гийома Ублюдка, ака Вильгельма Завоевателя, идут не то чтобы очень плохо, а прямо-таки хуёво. Собственно, то обстоятельство, что передовые феодальные круги Вестероса ещё не поставили ребром вопрос «а нахуя нам вообще эти инцестники?», зависит исключительно от авторской воли, создавшей средневековое государство размером с Южную Америку.

Принц, вероятно, догадывается, что особых перспектив у Таргариенов нет. Эйгон, очень бледная копия Вильгельма Завоевателя, захватил большую часть Вестероса при помощи суперчита — трёх драконов (одного из которых он умудрился просрать всё тем же дорнийцам), после чего занялся всякой хуйнёй вроде половой ебли с сёстрами. Его прототип добился куда большего, ибо честно победил на поле боя, а после переписал всю английскую собственность на себя и своих французских рыцарей.

Что из этого сделал наш Эйгон? Правильно, нихуя. Сменились только лорды Штормовых земель и Простора — и то не все, а лишь местные правящие династии. Остальные, включая и хитрожопых Ланнистеров, остались на своих местах, преспокойно сменив королевский статус на высоколордский. Ну, хорошо — с драконами, скажут нам, Таргариены могли положить на это дело толстый хвост. Зачем суетиться.

Но теперь-то драконов нет! Они погибли за сто лет до рассматриваемых событий, оставив династии один только символ. И принц, как подсознательный диалектик и материалист, понимает, что пиздец — близко. Что нет ни хвостов, ни вызовов, которые могли бы хоть на время удержать Семь королевств вместе. Не идут из-за Стены джихады Белых Ходоков, не мешают жить далёкие рабовладельцы Эссоса.

(Есть только Блэкфайры — претенденты на корону, но это уже личные династические проблемы Таргариенов.)

Осознавая происходящее, принц надеется сам однажды переродиться в дракона — этим автор пытается сказать нам, что данный персонаж ебанутый, но мы с вами не верим словам. Он может быть и шиз, но не дурак — и главную проблему всея саги определил точно: без драконов он нам и нахуй не нужон, ваш единый Вестерос. Всё висит на соплях, а тут ещё эта дылда на потеху толпы выпускает кишки символу государственности.

(с)