Один разговор

[watermelon83]

Владимир Владимирович шел по коридору. Владимир Владимирович шел по кремлевскому коридору, а это такой коридор, где удивительно мягкие ручки стульев и начищенные зеркала. Итак, Владимир Владимирович шел по секретному кремлевскому коридору, неслышно ведя с собой внутренний диалог.

Как всегда, президент думал о своем народе. Россияне были всем хороши, но, увы, далеко не все. Какая-то часть народа упорно желала быть врагом самому себе. Президент принял это, однако так и не привык.

Подчиненные год от года докладывали ему о том, что эта враждебная часть уменьшилась уже до незначительной кучки и никакой опасности не представляет. Владимир Владимирович благосклонно кивал, но не верил.

Постигший человеческую природу на питерских крысах, он знал, что все люди в сущности своей — неблагодарные твари, норовящие при случае вцепиться в кормящую бюджетную руку.

Поэтому «кучка» становилась все меньше, а фонды госбезопасности — все больше. Никто, впрочем, не усматривал в этом противоречия, молчаливо признавая правоту своего президента. Понимая это, Владимир Владимирович омрачался еще сильнее.

Размышляя о россиянах, он вдруг наткнулся на какого-то старика. Старик этот был президенту совершенно незнаком, зато Владимир Владимирович прекрасно знал устав караульной службы и понимал, что никакого старика в этом коридоре сейчас быть просто не могло.

Однако он был и молча глядел прямо на Путина, как бы говоря: «Видишь, брат, как оно бывает. Вроде бы и не могло, а случилось! Прямо как с твоей спецоперацией, хе-хе. Так-то, брат!..»

Тема эта была неприятна, и президент поспешил перевести разговор. «Дед», как он про себя решил называть незнакомца, не проявлял признаков агрессии, а потому мог оказаться полезным. «Сидит, наверное, на пенсии, — не без зависти подумал Путин, — интернет читает. Надо его расспросить».

— Слушай... отец. А как у тебя с интернетом? Почитываешь?

Названный отцом дед как будто и не удивился неожиданному вопросу, заданному ему президентом в три часа ночи по московскому времени.

— А зачем он мне нужен, интернет этот? Там одни гадости пишут.

— Про меня? — обреченно спросил Владимир Владимирович, давно убедивший себя в том, что только он один способен вызывать у людей сильные эмоции.

— Про хуйню всякую, — уклончиво ответил дед и хитро улыбнулся.

Владимир Владимирович решил зайти с другой стороны.

— А вот мне докладывают, что там много патриотов, людей, искренне любящих Россию. Военкоры и...

— Пидорасы они все! — довольно невежливо перебил Путина вмиг посуровевший дед. — Выкормыши иностранные. На словах они за своего президента и СВО, а на деле — хуй.

— Как?

— А вот так. Дураком тебя старым считают, даже не особенно скрываясь. Дедом зовут, а какой ты дед — посмотри на меня: я сколько тебя старше, а хоть сейчас на бабу. Только на проверенную, конечно, хе-кхе.

Президент немного растерялся. Причем тут вообще баба, хотя бы и трижды проверенная?

— Погоди, отец, стой... Так ты говоришь, дураком меня выставляют? За мои же... за государственные средства?

— Именно, — охотно согласился дед, — им самым. Так и пишут, что прогадили спецоперацию. Ты, мол, не доглядел, не дал какого-то Приказа, а теперь уже или поздно, или некому. Что, мол, окружил себя пидорасами, а сам национального д’Артаньяна корчишь.

Президент подавленно молчал, не пытаясь перебить словоохотливого деда.

— Еще говорят, что ты пожег на фронте ишаков, в тылу коров, а сам, осел, остался. И вообще, новых порядков не знаешь, сидишь там в Кремле и маразме, революционную ситуацию под себя делаешь. Что мудак ты старый и хуй...

— Заткнись уже, мля! — не выдержав, закричал Владимир Владимирович.

— Как же мне заткнуться, кхе-кхе, если я твое отражение? — язвительно спросил старик, в самом деле помещенный в рамки.

«Действительно — я», — подумал Путин, стремительно обосрался и тут же проснулся. Вокруг него была тьма, а шире — Российская Федерация.

Поворочавшись под одеялом, президент поднялся навстречу новому дню. Он был решителен и собран.

— Я им, блядь, покажу интернет.

Так начиналось замедление Телеграма.