watermelon83 (![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png)
watermelon83) wrote2026-04-20 08:19 am
watermelon83) wrote2026-04-20 08:19 am
Некоторые замечания к
(интернационал против интернационала)
В истории Марковской артиллерийской бригады так описывается деревня Степановка у станции Кшень, уже на территории Орловской губернии: «Уныло выглядела первая истинно великорусская деревня: вместо опрятных малороссийских «мазанок» или аккуратных хат зажиточных курян-«перевертней», виднелись нагроможденные в хаотическом беспорядке, нештукатуренные, красного кирпича закопченные избы с бесформенными серого известкового плитняка крышами. Крестьяне ютятся вместе со скотом и домашней птицей в донельзя загрязненных избах».
Правда, в отличие от малороссийских крестьян, для которых что красная, что белая, что прежняя киевская власть были скорее докукой, мешавшей привольной жизни без помещиков и податей, орловские «великороссы» были настроены к большевикам куда ожесточеннее. Сказались, видимо, и мобилизация, и то, что в относительно спокойном до прихода деникинских войск регионе комиссары успели «позаниматься» деревней. В Украине же до 1921 года у них просто не доходили до этого руки, потому что регулярно приходилось уносить ноги. Когда же руки дошли, то в Украине немедленно начался голод, но это будет потом, а в 1919 году белые пополняли свой состав в значительной степени за счет пленных, потому что украинское крестьянство неохотно шло что к «добровольцам», что к красным.
Но. Но у Ленина имелся превосходный по меркам Гражданской войны аппарат принуждения и агитации, тогда как у белых ничего этого не было.
Большевистские мобилизации дали РККА десятки тысяч украинцев, посредством плена легко менявших цвет знамен. То же самое относилось и к мобилизованным из русских губерний, так что по-настоящему убежденными войсками, решившими судьбу бывшей империи, были кадровые полки Добровольческой армии (к началу октября 1919 года состоявшие преимущественно из набранных в Украине и бывших военнопленных, «малороссов и великороссов»), кавказская конница, донские и кубанские казаки (первые вообще не считали себя русскими, вторые делились на собственно казачество и тех, кто относил себя к Украине), а со стороны красных — созданный на орловско-курском направлении ударный кулак из латышей, эстонцев (две пехотные дивизии) и кавалеристов «Червонного казачества» (восточные украинцы).
Отдельной строкой можно записать сибирские дивизии, отличавшиеся от «великорусских» куда большей сплоченностью, но также без всякого фанатизма.
Конный корпус Буденного, сыгравший громадную роль в том, что поражение под Орлом в конечном счете привело к Новороссийской катастрофе, состоял из украинцев и русских, но благодаря умелому руководству Семена Михайловича — а это был выдающийся, без шуток, кавалерийский командир, действительно умевший воевать малой кровью, — и развалу ВСЮР, бойцы корпуса, а впоследствии Первой конной армии, обыкновенно не испытывали проверок на лояльность. Им просто не доводилось оказываться в плену в большом числе, но если предположить, что деникинское наступление на Москву обернулось бы победой, то крайне маловероятно, чтобы буденновцы «сражались до конца».
«Добровольцами» вспоминаются еще какой-то «еврейский пластунский» и немецкие полки (вероятно, мобилизованный из немцев-колонистов на Донбассе), но это уже экзотика. Решающий удар войскам ВСЮР у Орла нанесла латышская пехота, а в прорыв вошла 8-я кавалерийская дивизия червонных казаков В. М. Примакова. Эта неудача покончила с Московской операцией, а наступление Первой конной и развал деникинского тыла довершили тактические поражение стратегическим разгромом.
Собственно, к чему я это все написал?
К тому, что будущее Единой и Неделимой осенью 1919 года определялось боевыми эпизодами вроде такого: господин штабс-капитан Шперлинг со своими марковцами (горстка «первопоходников» и украинцы) отступает под натиском большевистской пехоты (сибиряки), а к нему на помощь спешат эскадроны Горско-мусульманского дивизиона (чеченцы, дагестанцы etc) и Черноморского конного полка (бывший Херсонский партизанский). Отбились — спасибо таким славным офицерам, как Н. Н. Перебейнос, В. П. Стаценко и батальонный командир Дионисий Андреевич Марченко.
В истории Марковской артиллерийской бригады так описывается деревня Степановка у станции Кшень, уже на территории Орловской губернии: «Уныло выглядела первая истинно великорусская деревня: вместо опрятных малороссийских «мазанок» или аккуратных хат зажиточных курян-«перевертней», виднелись нагроможденные в хаотическом беспорядке, нештукатуренные, красного кирпича закопченные избы с бесформенными серого известкового плитняка крышами. Крестьяне ютятся вместе со скотом и домашней птицей в донельзя загрязненных избах».
Правда, в отличие от малороссийских крестьян, для которых что красная, что белая, что прежняя киевская власть были скорее докукой, мешавшей привольной жизни без помещиков и податей, орловские «великороссы» были настроены к большевикам куда ожесточеннее. Сказались, видимо, и мобилизация, и то, что в относительно спокойном до прихода деникинских войск регионе комиссары успели «позаниматься» деревней. В Украине же до 1921 года у них просто не доходили до этого руки, потому что регулярно приходилось уносить ноги. Когда же руки дошли, то в Украине немедленно начался голод, но это будет потом, а в 1919 году белые пополняли свой состав в значительной степени за счет пленных, потому что украинское крестьянство неохотно шло что к «добровольцам», что к красным.
Но. Но у Ленина имелся превосходный по меркам Гражданской войны аппарат принуждения и агитации, тогда как у белых ничего этого не было.
Большевистские мобилизации дали РККА десятки тысяч украинцев, посредством плена легко менявших цвет знамен. То же самое относилось и к мобилизованным из русских губерний, так что по-настоящему убежденными войсками, решившими судьбу бывшей империи, были кадровые полки Добровольческой армии (к началу октября 1919 года состоявшие преимущественно из набранных в Украине и бывших военнопленных, «малороссов и великороссов»), кавказская конница, донские и кубанские казаки (первые вообще не считали себя русскими, вторые делились на собственно казачество и тех, кто относил себя к Украине), а со стороны красных — созданный на орловско-курском направлении ударный кулак из латышей, эстонцев (две пехотные дивизии) и кавалеристов «Червонного казачества» (восточные украинцы).
Отдельной строкой можно записать сибирские дивизии, отличавшиеся от «великорусских» куда большей сплоченностью, но также без всякого фанатизма.
Конный корпус Буденного, сыгравший громадную роль в том, что поражение под Орлом в конечном счете привело к Новороссийской катастрофе, состоял из украинцев и русских, но благодаря умелому руководству Семена Михайловича — а это был выдающийся, без шуток, кавалерийский командир, действительно умевший воевать малой кровью, — и развалу ВСЮР, бойцы корпуса, а впоследствии Первой конной армии, обыкновенно не испытывали проверок на лояльность. Им просто не доводилось оказываться в плену в большом числе, но если предположить, что деникинское наступление на Москву обернулось бы победой, то крайне маловероятно, чтобы буденновцы «сражались до конца».
«Добровольцами» вспоминаются еще какой-то «еврейский пластунский» и немецкие полки (вероятно, мобилизованный из немцев-колонистов на Донбассе), но это уже экзотика. Решающий удар войскам ВСЮР у Орла нанесла латышская пехота, а в прорыв вошла 8-я кавалерийская дивизия червонных казаков В. М. Примакова. Эта неудача покончила с Московской операцией, а наступление Первой конной и развал деникинского тыла довершили тактические поражение стратегическим разгромом.
Собственно, к чему я это все написал?
К тому, что будущее Единой и Неделимой осенью 1919 года определялось боевыми эпизодами вроде такого: господин штабс-капитан Шперлинг со своими марковцами (горстка «первопоходников» и украинцы) отступает под натиском большевистской пехоты (сибиряки), а к нему на помощь спешат эскадроны Горско-мусульманского дивизиона (чеченцы, дагестанцы etc) и Черноморского конного полка (бывший Херсонский партизанский). Отбились — спасибо таким славным офицерам, как Н. Н. Перебейнос, В. П. Стаценко и батальонный командир Дионисий Андреевич Марченко.