watermelon83 (![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png)
watermelon83) wrote2017-06-09 08:09 am
watermelon83) wrote2017-06-09 08:09 am
Entry tags:
Русалка
- и не только. Сегодня у нас с блеском заканчивается неделя не истории в блоге об истории. Но сперва, конечно же, русалка.
Русалка у нас сегодня - уже известная нам девушка, безусловно приятная во всех отношениях, талантливая и т.д. и т.п. Милота, в общем.
Теперь к главным новостям.
Семь молодых людей сфотографировались в платьях в знак протеста против мачизма, а также рассказали, почему они поддерживают профеминистские идеи, что значит быть антисексистом в современной России и как каждый мужчина может помочь установлению гендерного равенства.
Не просто сфотографировались, а еще и рассказали. Ах, лучше бы они просто сфотографировались! Тогда эта акция стала бы на 50% менее отвратительной.
Вот почему так - сделал не я, а стыдно мне? Знаете, как в детстве, когда мы смотрели "Поле чудес" и какой-нибудь идиот из Вятки начинал петь частушки, постукивая ложками по яйцам (не своим или Якубовича, а куриным) - начинался дикий, как сказали бы сейчас, фейспалм.
Но, давайте же ознакомимся с героями! В великий поход против Дракона мачизма выходит семерка отважных! Барбер! Оператор квестов! Студент! И все это не один и тот же человек, а три! С ними идет музыкант! И еще один студент! И переводчик! Наконец, человек который не может не куя - кузнец!
проблевавшись Да, с такими бравыми парнями мы победим уродливые мизогинистические явления постиндустриального общества в недопостиндустриальных странах. Ух, как победим!
- Смотри, Семен, там мужло насилуетсвою панфлюидную жену-рабыню!
- Сейчас мы его отбреем как следует! Феминисты, формируем квест! Музыка!
Костя, 22 года, музыкант.
В моей семье патриархальные представления о мужчине и его месте в обществе выдавались за атрибуты взросления, и это привело к полной бессмыслице. По-настоящему взрослеть мне не удавалось — не было ни уверенности в себе, ни стойкости, ни умения справляться со сложными ситуациями, разбираться, что к чему. Зато были ложные представления о том, что кого-то надо унижать, чтобы быть взрослым.
На волну глубоких размышлений меня навел флешмоб янебоюсьсказать: преподавательница из института приняла в нем участие и рассказала о всех ужасах, которые с ней произошли, в том числе и о партнерском насилии. До этого я ничего о партнерском насилии не слышал, поэтому спросил о нем в комментариях к посту, и она прислала много подробных статей. Я читал их одну за другой — и мне стало очень плохо.
Прежде всего, было плохо от осознания того, как это все страшно, после — от непонимания: неужели я сам творил эти ужасы?! Потом последовали тяжелые недели общения с бывшими партнерами, когда я разбирался, было ли насилие с моей стороны, насколько четким было согласие. Была единственная мысль: совершил ли я насилие и если да, то как с этим жить дальше. Я рефлексировал, обсуждал это с друзьями.
Я наизусть выучил четыре непоколебимых пункта согласия на секс: четкое да, активное участие, равенство партнеров, возможность отмены. К сожалению, эта необходимая информация не распространяется на каждом шагу, но при этом в обществе очень силен дискурс «не добился — не мужик».
Важно вводить сексуальное образование, говорить о недопустимости насилия, учиться прислушиваться друг к другу. Я стараюсь устранить патриархат в себе и, по возможности, вокруг. Стараюсь воспитывать в себе чуткость, всматриваться в то, что происходит, погружаться в вопросы феминизма, не совершать того, что не следует, рефлексировать. А еще я считаю, что разделение одежды на мужскую и женскую — это отжившая формальность. Я могу носить прекрасные вещи с маркировкой «Женская» — не понимаю, почему это может быть стыдным.
Ваня, 24 года, оператор квестов.
Многим мужчинам — как мне, например, — нехорошо в рамках патриархата, потому что они не хотят обращаться с собой и с женщинами так, «как подобает мужику». Когда ты это понимаешь, становится неудобно жить: начинаешь замечать грубые и сексистские комментарии людей — например, «она тупая, потому что блондинка», «она не может в эту стезю, потому что женщина». Ты не хочешь поддерживать такие разговоры и выпадаешь из привычного социума. На этот счет у нас в компании есть локальная шутка: «Я не хочу ничего понимать, я хочу в шовинизм». Типа вернуться в этот «нормальный» мир, где мужчина зарабатывает деньги, а женщина стоит на кухне, и не думать головой.
Так как все мы выращены в социуме, бывает сложно отследить, насколько осознанно ты думаешь и говоришь. Иногда у меня проскальзывают фразы и мысли, которые противоречат моим убеждениям, а иногда мне может автоматически что-то не понравиться — и нужно это осмыслить, прежде чем отвергать. Например, на 8 Марта знакомая девушка раздавала у себя на работе мотивирующие фем-листовки. Я почувствовал к этому какой-то негатив, но потом понял: это потому что я в принципе агитацию не слишком переношу. Но какой-то женщине такая листовка может помочь, так что на самом деле это здорово и правильно.
Одно из самых бесполезных и вредных явлений патриархата — это милитаризм. Я служил в армии, и я уверен, что даже в условиях этого замкнутого социума можно спокойно и мирно сосуществовать, сообща работать. Но армия построена на маскулизме, поэтому все решает только то, насколько ты больше и громче. Это также поощряет офицерский состав, и в итоге мы получаем очередное «ты ж мужик, ты должен». Когда ты попадаешь в армию, испытываешь отчаяние, потому что впереди потерянный год — и больше ничего.
Никита, 20 лет, студент, работает в лаборатории.
Мое участие в этом проекте родители восприняли негативно: сказали, что это моя дурь и блажь, пригрозили прекратить финансовую поддержку, если я буду «поступать немудро» (эвфемизм для «нарушать гендерный порядок»). И мне кажется, это еще не самый плохой исход.
Сколько себя помню, я всегда был тихим, скромным, боязливым, услужливым — феминным в патриархальной системе координат. Еще я небольшого роста, очень худой и плавный в движениях — меня часто принимали за девочку или девушку, а прохожие на улице или работники в магазинах до сих пор периодически ошибаются. Моя во многом феминная натура плохо уживалась с ожиданиями окружающих: самый старший из всех детей, первенец, «носитель фамилии»… Мне всерьез говорили, что моя миссия — жениться на ком-то и заставить жену принять мою фамилию, иначе пропадет ведь!
Кризис идентичности пришелся на то время, когда я стал осознавать свою гомосексуальность. В страхе перед тем, что я «никогда не стану обратно нормальным», я предавался гиперкомпенсации и выстраивал максимально мачистский образ — по традиции, в собственной интерпретации мачизма. Например, я носил максимально темную и невзрачную одежду, как если бы яркие цвета тканей сразу выдавали бы мое гейство. В конечном итоге я понял, что бежать от себя бессмысленно.
Патриархат вредит не только женщинам, но и мужчинам. Если они не начнут работу по устранению патриархальных пережитков, ловушка захлопнется. Постиндустриальное информационное общество, которое мы все вместе сейчас создаем, требует свободы гендерного выражения.
Витя, 26 лет, кузнец.
Для того чтобы справиться с патриархатом, мужчины должны форматнуть свои мозги, что практически невозможно. Если чувак наденет платье, он не станет феминистом. Он в принципе не может им стать, если, конечно, не родится в следующей жизни женщиной. Но он может перестать воспринимать слово «женщина» как оскорбление, потому что даже самые травматичные ситуации в моей жизни, связанные с мачизмом, все равно больше затрагивают их. Все тумаки им достаются: если оскорбляют по гендерному признаку, говорят «как баба». Но опять же, если ты не считаешь оскорблением сравнение с женщиной, то тебе и не будет стыдно.
Все предрассудки про женщин и мужчин прививаются с раннего детства: моя семья, например, стереотипная, как с картинки. Даже не хочется приводить примеры, они пошлые и всем известные. Думаю, что отказаться от мачизма мужчинам в России мешает сильная промывка мозга: всякие привилегии, гордость, мысль о том, что они сильнее и умнее, что они очень круты и вообще суперсексуальные супермены.
Я представляю идеальный мир так: внешний вид не важен, все дружелюбны, любой может подойти к незнакомцу и начать беседу, никто никого не стесняется, нет комплексов, никто не думает плохо о других, все друг друга уважают, все друг о друге заботятся.
Семен, 24 года, барбер.
Раньше я был лукистом, фетфобом, сексистом. Больше всего стыдно за то, что я не уважал право девушек на отказ, настаивал на определенных видах секса. Еще стыдно, что когда-то не сказал одной из девушек, что состою в полиаморных отношениях.
Вообще, самое травматичное для меня, связанное с мачизмом и патриархатом, — это воспоминания о том, каким я был раньше. Удобно быть привилегированным классом. К профеминизму я пришел через идею боди-позитива: у меня была булимия, я очень сильно похудел и потихоньку начал приходить к принятию себя и своего тела. С гендерными стереотипами я сам особенно не сталкивался: меня воспитывала мама, которая сама им не соответствовала, и никто мне ничего не навязывал.
Наверное, мне повезло, что я крупный мальчик и ко мне никто никогда не лез. Могу вспомнить только один такой случай — он связан с моим отношением к внешнему виду. Я считаю, что понятия «женская» и «мужская» одежда — это глупость, ведь это всего лишь одежда. И я, бывает, ношу юбки. В тот день я шел в юбке по улице и меня окликнул прохожий кавказской национальности. Остановился, внимательно посмотрел и задал три вопроса: «Это что, юбка?», «А че, так удобно?» и «А она женская или мужская?» Я ответил что да, это юбка, да, удобно, и какая разница, женская она или мужская. У него было такое лицо — будто он жизнь переосмыслил. Наверное, пришел потом домой и долго не мог прийти в себя.
Один из способов победить патриархат — это перевоспитывать мужчин с позиции человека той же социальной группы. В этом случае не получится списать все на «обиженность», как это обычно происходит по отношению к феминисткам.
Андрей, 21 год, учитель английского языка.
Патриархат губит мужчин. Можно много говорить о ситуациях, когда тебя называют «телкой», «тряпкой», говорят «не плачь»… мое сознание не акцентирует внимания на таких вещах. Ничто не сравнится с травматичностью ситуации, когда тебя вызывают в военкомат, просят раздеться до трусов и ждать в коридоре своей очереди. Просто так. Потому что ты мужчина и ты должен. Это культура, доставшаяся нам по наследству от Совка: «особый путь», пропаганда «правильных» ценностей, «будь как все», «вернись в строй».
Я бы не сказал, что меня воспитывали, опираясь на гендерные стереотипы. Игрушки покупали такие, какие я хотел, одежда тоже была разных цветов. Папа пытался научить забивать гвозди, а мама — научить мыть посуду. Правда, их попытки с треском проваливались.
В обществе все равно все делится на «женское» и «мужское». Но я считаю, что нет, скажем, «женских» платьев, есть просто платья. Есть платья, которые больше подходят мальчикам, а есть те, которые подходят девочкам, и наоборот.
Илья, 19 лет, студент-математик.
Мать и сестра любили говорить: «Ты мужчина, ты должен», когда хотели получить от меня определенное поведение. Когда хотели пристыдить, говорили: «Мужчины так себя не ведут». Когда хотели оправдать себя, говорили: «Я женщина, мне можно».
Я узнал о феминизме в школе — нам рассказывали о нем на уроках. Я слушал и думал: «Крутые женщины наконец-то порушили модели поведения а-ля тургеневская девушка или Наташа Ростова». От этих образов меня всегда тошнило, как и от обожающих их мужчин. Про себя я выказывал феминисткам уважение, а 8 Марта напоминал женщинам, которых поздравлял, что у них есть право быть собой.
Однажды в детстве я написал рассказ о том, как все люди имели некие камни, и желтый камень был символом уважения, а синий считался полным зашкваром. Смысл камня был либо произвольным, либо обоснованным так давно, что этого уже никто не мог восстановить. С «женской» и «мужской» одеждой похожая история: можно верить, что мужчине носить женское стыдно, можно подводить к этому объяснения, но любое объяснение стоит не больше и не меньше, чем противоположное.
Раньше был я феминист, с Пятого канала
А теперь я стал сексист, требую анала
Русалка у нас сегодня - уже известная нам девушка, безусловно приятная во всех отношениях, талантливая и т.д. и т.п. Милота, в общем.
Теперь к главным новостям.
Семь молодых людей сфотографировались в платьях в знак протеста против мачизма, а также рассказали, почему они поддерживают профеминистские идеи, что значит быть антисексистом в современной России и как каждый мужчина может помочь установлению гендерного равенства.
Не просто сфотографировались, а еще и рассказали. Ах, лучше бы они просто сфотографировались! Тогда эта акция стала бы на 50% менее отвратительной.
Вот почему так - сделал не я, а стыдно мне? Знаете, как в детстве, когда мы смотрели "Поле чудес" и какой-нибудь идиот из Вятки начинал петь частушки, постукивая ложками по яйцам (не своим или Якубовича, а куриным) - начинался дикий, как сказали бы сейчас, фейспалм.
Но, давайте же ознакомимся с героями! В великий поход против Дракона мачизма выходит семерка отважных! Барбер! Оператор квестов! Студент! И все это не один и тот же человек, а три! С ними идет музыкант! И еще один студент! И переводчик! Наконец, человек который не может не куя - кузнец!
- Смотри, Семен, там мужло насилует
- Сейчас мы его отбреем как следует! Феминисты, формируем квест! Музыка!
Костя, 22 года, музыкант.
В моей семье патриархальные представления о мужчине и его месте в обществе выдавались за атрибуты взросления, и это привело к полной бессмыслице. По-настоящему взрослеть мне не удавалось — не было ни уверенности в себе, ни стойкости, ни умения справляться со сложными ситуациями, разбираться, что к чему. Зато были ложные представления о том, что кого-то надо унижать, чтобы быть взрослым.
На волну глубоких размышлений меня навел флешмоб янебоюсьсказать: преподавательница из института приняла в нем участие и рассказала о всех ужасах, которые с ней произошли, в том числе и о партнерском насилии. До этого я ничего о партнерском насилии не слышал, поэтому спросил о нем в комментариях к посту, и она прислала много подробных статей. Я читал их одну за другой — и мне стало очень плохо.
Прежде всего, было плохо от осознания того, как это все страшно, после — от непонимания: неужели я сам творил эти ужасы?! Потом последовали тяжелые недели общения с бывшими партнерами, когда я разбирался, было ли насилие с моей стороны, насколько четким было согласие. Была единственная мысль: совершил ли я насилие и если да, то как с этим жить дальше. Я рефлексировал, обсуждал это с друзьями.
Я наизусть выучил четыре непоколебимых пункта согласия на секс: четкое да, активное участие, равенство партнеров, возможность отмены. К сожалению, эта необходимая информация не распространяется на каждом шагу, но при этом в обществе очень силен дискурс «не добился — не мужик».
Важно вводить сексуальное образование, говорить о недопустимости насилия, учиться прислушиваться друг к другу. Я стараюсь устранить патриархат в себе и, по возможности, вокруг. Стараюсь воспитывать в себе чуткость, всматриваться в то, что происходит, погружаться в вопросы феминизма, не совершать того, что не следует, рефлексировать. А еще я считаю, что разделение одежды на мужскую и женскую — это отжившая формальность. Я могу носить прекрасные вещи с маркировкой «Женская» — не понимаю, почему это может быть стыдным.
Ваня, 24 года, оператор квестов.
Многим мужчинам — как мне, например, — нехорошо в рамках патриархата, потому что они не хотят обращаться с собой и с женщинами так, «как подобает мужику». Когда ты это понимаешь, становится неудобно жить: начинаешь замечать грубые и сексистские комментарии людей — например, «она тупая, потому что блондинка», «она не может в эту стезю, потому что женщина». Ты не хочешь поддерживать такие разговоры и выпадаешь из привычного социума. На этот счет у нас в компании есть локальная шутка: «Я не хочу ничего понимать, я хочу в шовинизм». Типа вернуться в этот «нормальный» мир, где мужчина зарабатывает деньги, а женщина стоит на кухне, и не думать головой.
Так как все мы выращены в социуме, бывает сложно отследить, насколько осознанно ты думаешь и говоришь. Иногда у меня проскальзывают фразы и мысли, которые противоречат моим убеждениям, а иногда мне может автоматически что-то не понравиться — и нужно это осмыслить, прежде чем отвергать. Например, на 8 Марта знакомая девушка раздавала у себя на работе мотивирующие фем-листовки. Я почувствовал к этому какой-то негатив, но потом понял: это потому что я в принципе агитацию не слишком переношу. Но какой-то женщине такая листовка может помочь, так что на самом деле это здорово и правильно.
Одно из самых бесполезных и вредных явлений патриархата — это милитаризм. Я служил в армии, и я уверен, что даже в условиях этого замкнутого социума можно спокойно и мирно сосуществовать, сообща работать. Но армия построена на маскулизме, поэтому все решает только то, насколько ты больше и громче. Это также поощряет офицерский состав, и в итоге мы получаем очередное «ты ж мужик, ты должен». Когда ты попадаешь в армию, испытываешь отчаяние, потому что впереди потерянный год — и больше ничего.
Никита, 20 лет, студент, работает в лаборатории.
Мое участие в этом проекте родители восприняли негативно: сказали, что это моя дурь и блажь, пригрозили прекратить финансовую поддержку, если я буду «поступать немудро» (эвфемизм для «нарушать гендерный порядок»). И мне кажется, это еще не самый плохой исход.
Сколько себя помню, я всегда был тихим, скромным, боязливым, услужливым — феминным в патриархальной системе координат. Еще я небольшого роста, очень худой и плавный в движениях — меня часто принимали за девочку или девушку, а прохожие на улице или работники в магазинах до сих пор периодически ошибаются. Моя во многом феминная натура плохо уживалась с ожиданиями окружающих: самый старший из всех детей, первенец, «носитель фамилии»… Мне всерьез говорили, что моя миссия — жениться на ком-то и заставить жену принять мою фамилию, иначе пропадет ведь!
Кризис идентичности пришелся на то время, когда я стал осознавать свою гомосексуальность. В страхе перед тем, что я «никогда не стану обратно нормальным», я предавался гиперкомпенсации и выстраивал максимально мачистский образ — по традиции, в собственной интерпретации мачизма. Например, я носил максимально темную и невзрачную одежду, как если бы яркие цвета тканей сразу выдавали бы мое гейство. В конечном итоге я понял, что бежать от себя бессмысленно.
Патриархат вредит не только женщинам, но и мужчинам. Если они не начнут работу по устранению патриархальных пережитков, ловушка захлопнется. Постиндустриальное информационное общество, которое мы все вместе сейчас создаем, требует свободы гендерного выражения.
Витя, 26 лет, кузнец.
Для того чтобы справиться с патриархатом, мужчины должны форматнуть свои мозги, что практически невозможно. Если чувак наденет платье, он не станет феминистом. Он в принципе не может им стать, если, конечно, не родится в следующей жизни женщиной. Но он может перестать воспринимать слово «женщина» как оскорбление, потому что даже самые травматичные ситуации в моей жизни, связанные с мачизмом, все равно больше затрагивают их. Все тумаки им достаются: если оскорбляют по гендерному признаку, говорят «как баба». Но опять же, если ты не считаешь оскорблением сравнение с женщиной, то тебе и не будет стыдно.
Все предрассудки про женщин и мужчин прививаются с раннего детства: моя семья, например, стереотипная, как с картинки. Даже не хочется приводить примеры, они пошлые и всем известные. Думаю, что отказаться от мачизма мужчинам в России мешает сильная промывка мозга: всякие привилегии, гордость, мысль о том, что они сильнее и умнее, что они очень круты и вообще суперсексуальные супермены.
Я представляю идеальный мир так: внешний вид не важен, все дружелюбны, любой может подойти к незнакомцу и начать беседу, никто никого не стесняется, нет комплексов, никто не думает плохо о других, все друг друга уважают, все друг о друге заботятся.
Семен, 24 года, барбер.
Раньше я был лукистом, фетфобом, сексистом. Больше всего стыдно за то, что я не уважал право девушек на отказ, настаивал на определенных видах секса. Еще стыдно, что когда-то не сказал одной из девушек, что состою в полиаморных отношениях.
Вообще, самое травматичное для меня, связанное с мачизмом и патриархатом, — это воспоминания о том, каким я был раньше. Удобно быть привилегированным классом. К профеминизму я пришел через идею боди-позитива: у меня была булимия, я очень сильно похудел и потихоньку начал приходить к принятию себя и своего тела. С гендерными стереотипами я сам особенно не сталкивался: меня воспитывала мама, которая сама им не соответствовала, и никто мне ничего не навязывал.
Наверное, мне повезло, что я крупный мальчик и ко мне никто никогда не лез. Могу вспомнить только один такой случай — он связан с моим отношением к внешнему виду. Я считаю, что понятия «женская» и «мужская» одежда — это глупость, ведь это всего лишь одежда. И я, бывает, ношу юбки. В тот день я шел в юбке по улице и меня окликнул прохожий кавказской национальности. Остановился, внимательно посмотрел и задал три вопроса: «Это что, юбка?», «А че, так удобно?» и «А она женская или мужская?» Я ответил что да, это юбка, да, удобно, и какая разница, женская она или мужская. У него было такое лицо — будто он жизнь переосмыслил. Наверное, пришел потом домой и долго не мог прийти в себя.
Один из способов победить патриархат — это перевоспитывать мужчин с позиции человека той же социальной группы. В этом случае не получится списать все на «обиженность», как это обычно происходит по отношению к феминисткам.
Андрей, 21 год, учитель английского языка.
Патриархат губит мужчин. Можно много говорить о ситуациях, когда тебя называют «телкой», «тряпкой», говорят «не плачь»… мое сознание не акцентирует внимания на таких вещах. Ничто не сравнится с травматичностью ситуации, когда тебя вызывают в военкомат, просят раздеться до трусов и ждать в коридоре своей очереди. Просто так. Потому что ты мужчина и ты должен. Это культура, доставшаяся нам по наследству от Совка: «особый путь», пропаганда «правильных» ценностей, «будь как все», «вернись в строй».
Я бы не сказал, что меня воспитывали, опираясь на гендерные стереотипы. Игрушки покупали такие, какие я хотел, одежда тоже была разных цветов. Папа пытался научить забивать гвозди, а мама — научить мыть посуду. Правда, их попытки с треском проваливались.
В обществе все равно все делится на «женское» и «мужское». Но я считаю, что нет, скажем, «женских» платьев, есть просто платья. Есть платья, которые больше подходят мальчикам, а есть те, которые подходят девочкам, и наоборот.
Илья, 19 лет, студент-математик.
Мать и сестра любили говорить: «Ты мужчина, ты должен», когда хотели получить от меня определенное поведение. Когда хотели пристыдить, говорили: «Мужчины так себя не ведут». Когда хотели оправдать себя, говорили: «Я женщина, мне можно».
Я узнал о феминизме в школе — нам рассказывали о нем на уроках. Я слушал и думал: «Крутые женщины наконец-то порушили модели поведения а-ля тургеневская девушка или Наташа Ростова». От этих образов меня всегда тошнило, как и от обожающих их мужчин. Про себя я выказывал феминисткам уважение, а 8 Марта напоминал женщинам, которых поздравлял, что у них есть право быть собой.
Однажды в детстве я написал рассказ о том, как все люди имели некие камни, и желтый камень был символом уважения, а синий считался полным зашкваром. Смысл камня был либо произвольным, либо обоснованным так давно, что этого уже никто не мог восстановить. С «женской» и «мужской» одеждой похожая история: можно верить, что мужчине носить женское стыдно, можно подводить к этому объяснения, но любое объяснение стоит не больше и не меньше, чем противоположное.
Раньше был я феминист, с Пятого канала
А теперь я стал сексист, требую анала
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
Page 1 of 4