watermelon83 (![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png)
watermelon83) wrote2020-10-26 09:01 am
watermelon83) wrote2020-10-26 09:01 am
Entry tags:
Империя на войне
- Россия в 1914 - 1918 гг. Мнения очевидцев. Третья часть - 1916 год (предыдущая лежит тут).
Прошение в "запретное управление винного употребления".
Вопреки и по сей день довольно распространенному мнению, 1916 год не стал для Российской империи и ее вооруженных сил "победоносным" - не был он и хоть сколько-нибудь удачным. Продолжающаяся разруха в хозяйственной жизни страны деморализовала население городов не в меньшей степени, нежели неизменно неудачные военные операции разрушали армию. На фоне таких провалов, как наступление под Нарочью или поспешного вторжения на Балканы, для оказания помощи убогим румынским союзникам, т.н. "Брусиловский прорыв" (на деле - "Луцкий прорыв" Каледина) представляется некой грандиозной победой - многие, не краснея, утверждают, что это была величайшая битва той войны.
На деле же, успешно преодолев не слишком прочные австро-венгерские позиции, Брусилов столкнулся с войсками Гинденбурга и благополучно перемолол и собственные, и настойчиво требуемые им с Западного фронта резервы. И царскую гвардию, и уцелевшие после 1914-1915 гг. остатки кадровой армии. Снарядов на этот раз действительно хватало, хотя и не всегда, но в остальном царская армия была все тем же убогим, отсталым воинством первого года войны, только теперь намного более худшего качества офицерского и личного состава. "Техники", во всех смыслах этого слова, от нормальных противогазов до самолетов, как не было, так и не появилось - в частности, общим рефреном "жалоб" участников тех боев остаются вездесущие австро-германские авиаторы, спасения от которых не было.
И вновь пошли поражения за поражениями. А под конец года русская армия (вместе с блистательным руководством англо-французских союзников) прохлопала Румынию, выступлению которой уделялось столь много внимания. Не удивительно, что и без того истеричное российское общественное мнение активно искало (и находило) виновников всех неурядиц - в зависимости от собственных предпочтений. То все, кроме правых, сходились на том, что монархия, в лице императора Николая II, себя полностью дискредитировала. Идея переворота - или революции? - буквально витала в воздухе.
Одни надеялись отречением царя и формированием ответственного правительства (т.е. Думского, на базе "Прогрессивного блока" и "умеренных социалистов") придать военным усилиям страны новый импульс и спасти Россию от наступающей анархии в тылу, а другие - превратить войну империалистическую в войну гражданскую. Впрочем, последних было совсем немного, да и первые были представлены в основном "образованной публикой" и "патриотически настроенным офицерством". Основная же масса населения Российской империи страстно хотела лишь одного - немедленно закончить войну, без Царьграда и Проливов, только бы прекратилось все это - дороговизна, похоронки и общее "социальное озверение".
Все это было невозможным и для удивительно неумного царя, и для Милюкова с его соратниками, и даже для "умеренных социалистов", не говоря уже о каких-нибудь "правых монархистах", а потому Россия продолжила с тупой обреченностью следовать прежним курсом. Эта обреченность приговоренного к ножу скота проходит красной нитью через весь 1916 год. Даже не сведущему в истории человеку достаточно будет прочитать представленные ниже выдержки из дневников, писем, газетных статей, чтобы по достоинству оценить жалкую легенду о стоявшей якобы накануне победы России, преданной-де кадетами и большевиками.
Из газет, 1 января -
Интересная постановка В. А. Старевича — «Как немцы выдумали обезьяну» — является феерией-шаржем, в котором изображены подвиги немцев, возвращающих человека к его предкам - обезьянам. После оккультной кино-картины Анатолия Каменского скоро появится новая оккультная картина — «Загробная скиталица».
В съемках участвуют артисты Художественного театра О. В. Бакланова и В. К. Туржанский.
Николай Второй, 2 января -
Спал отлично по обыкновению в Могилеве. Доклад был недлинный. После завтрака читал. Погулял от 3-х до 4 ч. Писал Аликс. Отвечал на последние новогодние телеграммы. После обеда поиграл с Ниловым, Граббе и Мордовин[овым] в домино.
И.С. Ильин, 2 января -
В Киеве провел два дня, после чего приехал в батальон и явился к командиру — полковнику Устимовичу. Высокий, стройный человек, с тонкой талией, лысиной во всю голову, бородкой, аккуратно расчесанной на две стороны, и пушистыми великолепными усами.
Устимович все время рисуется, кокетничает форменным образом, выпячивает грудь, изображает из себя молодца и лихача.
Тут стоит штаб батальона. Помощником по строевой части Церетели, красивый кавказец, по хозяйственной части другой: подполковник, полная противоположность Церетели, рябой, мелочный, видимо, придирчивый и всеми нелюбимый. Адъютантом у Устимовича прапорщик Похвалинский с университетским образованием, хамоватый тип, затем капитан Даниель, отличающийся жестокостью и мордобойством, старший врач Ливанский и два чиновника.
Меня назначили в передовую роту, которая стоит в Полицах, где находится броневой поезд. Командир броневого поезда, оказывается, имеется: штабс-капитан, артиллерист, а потому я буду заместителем.
...
Явился Харченко. Это толстый рыжий встрепанный человек в со-вершенно пьяном виде. У него в роте прапорщик Педер из запаса, старый железнодорожник, служивший дежурным по станции Ни-колаевского вокзала в Петербурге. Мне отвели купе, где Александр устроил кровать на диване и мои вещи. С места началось пьянство.
Напротив стоит немного сзади передовой отряд Красного Креста, Харченко сейчас же послал за доктором и сестрами, и все принялись спрыскивать вновь прибывшего, то есть меня. Пили всю ночь. Оказывается, Харченко и Педер так проводят все время, так же как и доктор со своими сестрами.
Вагон у нас двухосный 2-го класса, с тремя купе и неболыпим салоном, где помещается наша столовая и канцелярия Харченко. Дела буквально никакого. В двенадцать часов начали обедать с выпивкой, потом сели играть в карты, затем пришли доктор и сестры, и снова началось пьянство. Харченко пьет как бочка, встрепан, грязен, от него дурно пахнет, потому что, по моему мнению, он никогда не моется. Нижние чины живут в вагонах-теплушках, один вагон — мастерская.
...
Обедать пришли к докторам. Одну сестру зовут «Чик», как я узнал, за ее любвеобильность, и она всегда готова на любовь со всяким. Смотрел на нее с некоторым любопытством, и какое-то брезгливое чувство порой подступало.
Невысокого роста, с полными красными губами, с помятым лицом, она в общем добрый парень и хороший товарищ. У других сестер тоже, кажется, периодические романы. Харченко со свойственной ему грубостью говорит про отряд «б....к» на колесах.
М.М. Богословский, 3 января -
За последнее время по поводу нового года сначала по новому, а затем по старому стилю, приходилось читать много речей и телеграмм союзных государей, министров, военных людей и т. д. Все они звучат очень бодро и говорят о победе в уверенном тоне. Однако - весь Балканский полуостров в руках немцев; им принадлежит Сербия, Черногория, Болгария и Турция. Стали ходить прямые поезда Берлин - Константинополь. Но не будем унывать.
«Друг», его высокопревосходительству И. Л. Горемыкину в Петроград, 3 января -
Ради Бога, никаких обещаний, что касается созыва Гос. Думы. Самое имя «законодательная палата» является необычным в русской жизни. Высшая, невидимая и могучая сила - царь - одна священна в глазах подданного. Однажды, во время важного совещания, военный участник так высказался: «Первее всего дерзаю спросить, как осмеливается Римский папа не исполнять В.И.В., приказаний». Раз именитый человек нашел возможным отозваться этимисловами о первосвященнике обширной церкви, то чего ради нам страшиться
таких вельзевулов общественности, как Родзянко и другие «товарищи», которые выдвинулись благодаря тому, что всюду совались. Пугачев, Разин - кому неизвестны имена этих деятелей.
Победоносцева величали панихидником. Честь ему, если он гасил огни политического непотребства.
Министр внутренних дел расшаркивается перед Гос. Думой. Его странные ныряния клонятся к подрыву Верховной власти - в этом отношении он меня не обманет. Берегите здоровье. Остерегайтесь простуды. Желательно бы видеть вас освобожденным от трудов, не имеющих прямого отношения к вашему высокому месту, чтобы не повторять по вашему адресу слова, сказанные некогда Гр. Валуеву: «Вас изнашивают, но вас не использовали».
В случае опасности охраняйте дом свой, как крепость, которая защищает твердыню русской монархии, бунтари и поляки негодуют на пристрастие войск и полиции.
Из газет, 4 января -
Один из арендаторов городских лавок в Благовещенске, к которому городом предъявлен иск за неуплату аренды, подал мировому судье такое не лишенное курьеза, заявление: «В виду того, что я страдаю в сильной степени геморроем, предъявленный городской управой ко мне иск, я платить не могу».
П.Ф. Булацель, 4 января -
Когда я читаю в газетах призывы не разговаривать в общественных местах по-немецки и вычеркнуть немецкий разговорный язык на верхах российской аристократии, я этому от души радуюсь. Но когда вслед за этими призывами тут же начинаются уверения, что вся Россия обязательно должна обучаться английскому языку для того, «чтобы крепче связать русское общество с мировою культурою», мне хочется крикнуть этим проповедникам английской культуры: вы жалкие и пустые политики; вы жалки потому, что все святое, русское, народное готовы положить к ногам модного кумира; вы пустые, потому что из преданий старины, из тысячелетней славы Русского Государства вы делаете игрушку лицемерия и в погоне за призрачной культурой жертвуете тем, что составляет святое святых народной души, - вы пренебрегаете чудным русским языком. Вы не сумели до сих пор предоставить права гражданства русскому языку не только на окраинах, но даже в самом сердце России!
А.Н. Игнатьев, 5 января -
В Галиции наступление приостановлено, причин много, но по всему фронту, видимо, ощупываем противника. Я лично очень боюсь за Двинский фронт, на который так мало обращают внимания, этот мой взгляд разделяют многие.
На Балканах ужасная комедия или, лучше, трагедия. Бедная Черногория пропала; Греция отбояривается всеми силами, чтобы не втянуться в войну. Бедная вдова в Павловске переживает, говорит, внутренне очень много: любя сына, чувствует влияние его жены немки.
Союзники ушли с Дарданелл и укрепились у Салоник, где взрывают греческие мосты, а тем времен наш персидский отряд проходит с боем через Персию, а шах награждает наш отряд за побитие своих же подданных. Ничего не поймешь.
Б.В. Никольский, 7 января -
Капитуляция Николая Черногорского доставила мне величайшее нравственное удовлетворение. Без масок-то лучше. А сам по себе театральный эффект, разумеется, неприятен. Но пора, пора, давно пора покончить с братушками, в особенности с их «династиями». Старые бредни о славянах и славянстве сданы в архив и не воскреснут. Раса не есть какая-либо абсолютная величина. Раса многочлен, могущий и сокращаться, и усложняться, оставаясь тем же; только если он меняет свою природу, получается новая раса. В области рас эта перемена природы выражается в духовном элементе: в расовом (или национальном) самосознании. Признаком его является язык. Но языка недостаточно самого по себе, — он лишь одна из величин многочлена, коэффициент, который может быть заменен раскрытием скобок.
Так, сохранение своего языка может быть покрыто ренегатством. Славянство без православия — ничто. В этом смысле ни поляки, ни чехи, ни хорваты не славяне; даже болгары не славяне, ибо раскольники.
Анатолий Каменский, архиепископ Томский, член партии "Союза русского народа", 7 января -
Живем здесь нудно. Отовсюду идут призывы к единению, а в то же время трещина между правящими сферами и так называемыми общественными деятелями - левыми, союзами городов и земств - увеличивается. На захваченные деньги для помощи раненым и беженцам идет организация «общественности» и раздается всюду плач, что «сферы» с каждым днем совершают проступки против этой самой «общественности». Хорошо, что правительство спохватилось, но не поздновато ли?
Правительство совершенно игнорирует духовенство в своих мероприятиях по устройству беженцев. В состав особого совещания приглашены представители всяких учреждений правительственных и частных обществ, включительно до раввина, только нет представителя церкви. Неужели церковь потеряла значение в жизни России?
М.М. Богословский, 7 января -
От войны большая часть русского народа, как это ни странно, в выгоде. Крестьянство благоденствует от а) притока денег в деревню в виде пайков женам и детям запасных, Ь) от значительного (вдвое и втрое) возвышения заработной платы, с) уничтожения водки и пьянства. Деньги, которые целиком уходили в кабак, теперь остаются в семьях и идут в разного рода сберегательные кассы. Недаром же вклады в сберегательные кассы за декабрь 1915 г. оказались в 5 раз больше вкладов за декабрь 1914 г. Далее. Все призванные на военную службу в офицерских чинах получают усиленное жалованье; многие сохраняют места, которые занимали прежде, и получают прежнее жалованье в целом или в половинном размере. Множество лиц, работающих в Городском и Земском союзах12, в разных отрядах и т. п., получают большие содержания. Крупные жалования получают лица, занятые на заводах, обслуживающих снаряжение армии и состоящих в ведомстве военно-промышленных комитетов. Купцы и промышленники наживаются грабежом и разбоем--200 %, 300 %, а может быть, и выше. И вот только остается небольшая полоса людей, теряющих от войны, - это чиновники, преподавательский персонал. Это уже в полном смысле небольшой островок обдираемых, среди множества дерущих.
М.К. Лемке, 7-8 января -
В Архангельск прибыли из Америки паровозы, но при заказе мы забыли указать, что топка теперь должна быть приспособлена для дров, и ее сделали для угля...
Царь не встречал Новый год. Все штабные и свитские были с ним в церкви; служба умышленно кончилась в 12 ч 15 мин ночи; царь поехал домой, а все штабные и некоторые свитские и конвойные — в наше собрание. Там было вино и прочее. Алексеев произнес тосты за царя, союзников, флот и армию; последний тост, говорят, был красив. За ним говорил генерал По, потом изрекал Кондзеровский. Алексеев вскоре уехал и веселье продолжалось уже в более интимных компаниях. Итальянский агент Марсенго пел под свою гитару шансонетки и т. п. Алексеев как-то сказал о Марсенго и его желании побольше знать о нашей армии: «Какой ему черт, болвану! Сволочная армия! Тоже еще — с претензиями».
В последних числах декабря Иванов донес, что благодаря массе прокламаций с обещанием возвращения на родину и получения полного немецкого пайка, усилилось до угрожающих размеров перебегание от нас к неприятелю евреев и поляков не только с передовых позиций, но и из тыловых учреждений. На другой же день Кондзеровский запросил дежурного генерала Кавказского фронта, что имеется против направления туда евреев и поляков со всего нашего Западного фронта.
Из газет, 8 января -
Мировая война, продолжающаяся уже полтора года, и то участие в ней, которое выпало на долю России, настолько проникли в сознание нашего родного народа, что в нем, в этом сознании, нет теперь ни одной мысли, ни одного чувства, которые не были бы связаны так или иначе с войной и не переживались бы острее и болененнее, чем в обычное время. Новую пищу война дала и народному поэтическому творчеству. Деревенская молодежь теперь не поет почти никаких песен, кроме как на военные темы, и война, в частности, занимает в этих песнях первое место.
Больше всего, конечно, в ходу «частушки». Характернее всего в этом отношении «частушки», распеваемые девушками. В них общий мотив — разлука с милым, которого взяла война. Разлученная с милым девушка грустит:
Милый мой, моя утеха,
Я люблю, а ты уехал,
Ты уехал воевать,
Меня оставил горевать.
Вслед за этим мысль ее обращается к «германцу». «Он» — виновник ее разлуки с милым и для «него» нет у нее других эпитетов, как «подлый», «сатана» и др.:
Взяли милого в войну,
Я одна осталася,
Через подлую германцу
С миленьким рассталася.
Очень, маменька, обидно
На германца-сатану,
Сдали кровочку в солдаты!
И угнали на войну.
На долю милого девушки выпал тот счастливый жребий, о котором они оба, может быть, мечтали, когда расставались:
Милый мой, милый мой
Пишет матушке родной:
Получил я крест «Георгий»,
С похвалой иду домой.
Положение другой - горькое: ее милый убит.
Не ругай, родима маменька,
И так досадно мне,
Расхорошего мальчишечку
Убили на войне.
Страх за милого, мысль о том, что его могут убить или взять в плен, проводятся в значительной части «частушек» о войне.
Таково большинство девичьих «частушек» о войне. По своему настроению они, как можно видеть, по приведенным здесь немногим примерам, индивидуальны, продиктованы личным чувством.
Архиепископ Херсонский и Одесский Назарий, 10 января -
На войну я смотрю с духовной точки зрения. Это ведь идет борьба света и тьмы, идет натиск на церковь. Ведь Балканы были частью Святой церкви, а теперь посмотрите, что там. Сербской и Черногорской автокефалии уже нет, Болгарская - в схизме и тянет к унии с Римом. Румынская и Еллинская опутаны трусливой германофильской политикой своих королей и готовы совершить и каиново, и иудино дело зараз. А ведь это святые Божии церкви, о благосостоянии которых мы молимся...
И.С. Ильин, 11 января -
Сегодня случилось целое происшествие, чуть-чуть не кончившееся катастрофой. Дело в том, что сюда из Сарн обычно ходит, и то нерегулярно, паровоз, которым управляют солдаты батальона, — другого сообщения нет. Иногда прицепляют вагон, и это называется этапным поездом.
С утра Харченко пил, потом за обедом опять пили, а затем пришли доктора и сестры. Младшему доктору Котленко надо было попасть в Сарны, и он решил ехать с паровозом. Котленко еврей, очень симпатичный человек. Вдруг Харченко заявил: — Я тебя повезу.
Саша, как все зовут Харченко, со всеми, конечно, на «ты». Он начал хвастать, что лучше его машиниста нету, что он имеет стаж десятки тысяч верст и пр. Одним словом, в семь часов он влез на паровоз и предложил всем нам тоже прокатиться. Педер, сестра Чик и я забрались на паровоз. Я сейчас пишу и в ужасе от того, как вспомню, как мы были глупы, что сели с пьяным Харченко. Он сам взялся за рычаг и пустил паровоз. Паровоз шел задним ходом. Харченко с расстегнутым воротом, с всклокоченной копной рыжих волос высунулся в окно, а правой рукой все нажимал рычаг. Паровоз начал нестись, как бешеный. Профиль пути неровный, с поворотами, минутами казалось, что мы слетим под откос немедленно. Котленко побледнел как полотно, и с ним почти стало дурно. «Чик» храбри-лась, а Педер начал ругаться. Тогда Харченко взял наган и хрипло заявил, что он застрелит всякого, кто осмелится вмешиваться.
Между тем паровоз все наддавал ходу и мы летели со скоростью, вероятно, семьдесят-восемьдесят верст! Машинист, унтер-офицер, тихонько, когда Харченко отпускал рычаг, слишком высовываясь, отводил его назад, но в ту же минуту Харченко опять нажимал на него. Котленко было почти дурно, а меня разбирала такая злость и страх тоже, что хотелось избить этого дурака. Я вообще решил, что мы погибли, и в мозгу все время мелькала мысль, как это случится и куда я вылечу. По счастью, замелькали огни Сарн, но Харченко и тут ничего не хотел признавать — он пролетел семафор, станцию, и лишь далеко впереди мы все оттащили его и машинист остановил паровоз...
Обратно мы все отказались ехать, и этот тип, видя, что мы можем пойти на скандал, сразу вдруг протрезвел, утихомирился и стал шелковым. Обратно ехали уже ночью, и Харченко сидел и мирно дремал.
Храбрее всех оказалась Чик, она вообще была спокойна, но так как смеялась, то этим скорее подбадривала Харченко — я ее за это выругал.
А.Е. Снесарев, 12 января -
Сегодня был в окопах и на пути очень был рассмешон своими казаками… У меня конвой около 12 человек. Для посылок. Сегодня взял (кроме Осипа, который всегда со мною) двух казаков, и вот в пути слышу, что они заругались. «Я с тобой балакать не хочу», – говорит один. Осип дает объяснение. Оказывается, у них зашел спор по поводу халупы ихней: одни уверяли, что ее окна выходят на штаб полка (куда я ездил), а угол – на одну деревню; другие уверяли как-то иначе… И вот по поводу этой топографической темы казаки разделились на две партии и грызутся от утра до вечера. Пришлось по приезде посылать адъютанта с картой, чтобы он ее в халупе ориентировал и дал бы свой ответ. Оказалось, ни та, ни другая партия не были правы, но спор не прекратился. Теперь идут пререкания, кто именно и что когда-то говорил. Право, в книге этого не выдумаешь.
...
- с 1 января по 18 июля
- с 20 июля по 31 декабря
з.ы. Я сейчас занят другим большим проектом, а потому, к сожалению, у меня не было возможности снабдить этот сборник собственными комментариями, но каждый фрагмент в этой мозаике говорит сам за себя.
Так что будучи приучены к развратному и многократному употреблению винной монополии
просим возвратного разрешения,
ибо вследствие оного запрещения прибегли к медицинской недозволенной сурогате:
ходеколону, палитуре и дематурате, вследствие чего уничтожается руськая нацыя,
не говоря что хворат глохнет слепнет, но и прекращает жизненное отправление,
отчего покорнейше просим возврата очищенной либо монопольки.
просим возвратного разрешения,
ибо вследствие оного запрещения прибегли к медицинской недозволенной сурогате:
ходеколону, палитуре и дематурате, вследствие чего уничтожается руськая нацыя,
не говоря что хворат глохнет слепнет, но и прекращает жизненное отправление,
отчего покорнейше просим возврата очищенной либо монопольки.
Прошение в "запретное управление винного употребления".
Вопреки и по сей день довольно распространенному мнению, 1916 год не стал для Российской империи и ее вооруженных сил "победоносным" - не был он и хоть сколько-нибудь удачным. Продолжающаяся разруха в хозяйственной жизни страны деморализовала население городов не в меньшей степени, нежели неизменно неудачные военные операции разрушали армию. На фоне таких провалов, как наступление под Нарочью или поспешного вторжения на Балканы, для оказания помощи убогим румынским союзникам, т.н. "Брусиловский прорыв" (на деле - "Луцкий прорыв" Каледина) представляется некой грандиозной победой - многие, не краснея, утверждают, что это была величайшая битва той войны.
На деле же, успешно преодолев не слишком прочные австро-венгерские позиции, Брусилов столкнулся с войсками Гинденбурга и благополучно перемолол и собственные, и настойчиво требуемые им с Западного фронта резервы. И царскую гвардию, и уцелевшие после 1914-1915 гг. остатки кадровой армии. Снарядов на этот раз действительно хватало, хотя и не всегда, но в остальном царская армия была все тем же убогим, отсталым воинством первого года войны, только теперь намного более худшего качества офицерского и личного состава. "Техники", во всех смыслах этого слова, от нормальных противогазов до самолетов, как не было, так и не появилось - в частности, общим рефреном "жалоб" участников тех боев остаются вездесущие австро-германские авиаторы, спасения от которых не было.
И вновь пошли поражения за поражениями. А под конец года русская армия (вместе с блистательным руководством англо-французских союзников) прохлопала Румынию, выступлению которой уделялось столь много внимания. Не удивительно, что и без того истеричное российское общественное мнение активно искало (и находило) виновников всех неурядиц - в зависимости от собственных предпочтений. То все, кроме правых, сходились на том, что монархия, в лице императора Николая II, себя полностью дискредитировала. Идея переворота - или революции? - буквально витала в воздухе.
Одни надеялись отречением царя и формированием ответственного правительства (т.е. Думского, на базе "Прогрессивного блока" и "умеренных социалистов") придать военным усилиям страны новый импульс и спасти Россию от наступающей анархии в тылу, а другие - превратить войну империалистическую в войну гражданскую. Впрочем, последних было совсем немного, да и первые были представлены в основном "образованной публикой" и "патриотически настроенным офицерством". Основная же масса населения Российской империи страстно хотела лишь одного - немедленно закончить войну, без Царьграда и Проливов, только бы прекратилось все это - дороговизна, похоронки и общее "социальное озверение".
Все это было невозможным и для удивительно неумного царя, и для Милюкова с его соратниками, и даже для "умеренных социалистов", не говоря уже о каких-нибудь "правых монархистах", а потому Россия продолжила с тупой обреченностью следовать прежним курсом. Эта обреченность приговоренного к ножу скота проходит красной нитью через весь 1916 год. Даже не сведущему в истории человеку достаточно будет прочитать представленные ниже выдержки из дневников, писем, газетных статей, чтобы по достоинству оценить жалкую легенду о стоявшей якобы накануне победы России, преданной-де кадетами и большевиками.
Из газет, 1 января -
Интересная постановка В. А. Старевича — «Как немцы выдумали обезьяну» — является феерией-шаржем, в котором изображены подвиги немцев, возвращающих человека к его предкам - обезьянам. После оккультной кино-картины Анатолия Каменского скоро появится новая оккультная картина — «Загробная скиталица».
В съемках участвуют артисты Художественного театра О. В. Бакланова и В. К. Туржанский.
Николай Второй, 2 января -
Спал отлично по обыкновению в Могилеве. Доклад был недлинный. После завтрака читал. Погулял от 3-х до 4 ч. Писал Аликс. Отвечал на последние новогодние телеграммы. После обеда поиграл с Ниловым, Граббе и Мордовин[овым] в домино.
И.С. Ильин, 2 января -
В Киеве провел два дня, после чего приехал в батальон и явился к командиру — полковнику Устимовичу. Высокий, стройный человек, с тонкой талией, лысиной во всю голову, бородкой, аккуратно расчесанной на две стороны, и пушистыми великолепными усами.
Устимович все время рисуется, кокетничает форменным образом, выпячивает грудь, изображает из себя молодца и лихача.
Тут стоит штаб батальона. Помощником по строевой части Церетели, красивый кавказец, по хозяйственной части другой: подполковник, полная противоположность Церетели, рябой, мелочный, видимо, придирчивый и всеми нелюбимый. Адъютантом у Устимовича прапорщик Похвалинский с университетским образованием, хамоватый тип, затем капитан Даниель, отличающийся жестокостью и мордобойством, старший врач Ливанский и два чиновника.
Меня назначили в передовую роту, которая стоит в Полицах, где находится броневой поезд. Командир броневого поезда, оказывается, имеется: штабс-капитан, артиллерист, а потому я буду заместителем.
...
Явился Харченко. Это толстый рыжий встрепанный человек в со-вершенно пьяном виде. У него в роте прапорщик Педер из запаса, старый железнодорожник, служивший дежурным по станции Ни-колаевского вокзала в Петербурге. Мне отвели купе, где Александр устроил кровать на диване и мои вещи. С места началось пьянство.
Напротив стоит немного сзади передовой отряд Красного Креста, Харченко сейчас же послал за доктором и сестрами, и все принялись спрыскивать вновь прибывшего, то есть меня. Пили всю ночь. Оказывается, Харченко и Педер так проводят все время, так же как и доктор со своими сестрами.
Вагон у нас двухосный 2-го класса, с тремя купе и неболыпим салоном, где помещается наша столовая и канцелярия Харченко. Дела буквально никакого. В двенадцать часов начали обедать с выпивкой, потом сели играть в карты, затем пришли доктор и сестры, и снова началось пьянство. Харченко пьет как бочка, встрепан, грязен, от него дурно пахнет, потому что, по моему мнению, он никогда не моется. Нижние чины живут в вагонах-теплушках, один вагон — мастерская.
...
Обедать пришли к докторам. Одну сестру зовут «Чик», как я узнал, за ее любвеобильность, и она всегда готова на любовь со всяким. Смотрел на нее с некоторым любопытством, и какое-то брезгливое чувство порой подступало.
Невысокого роста, с полными красными губами, с помятым лицом, она в общем добрый парень и хороший товарищ. У других сестер тоже, кажется, периодические романы. Харченко со свойственной ему грубостью говорит про отряд «б....к» на колесах.
М.М. Богословский, 3 января -
За последнее время по поводу нового года сначала по новому, а затем по старому стилю, приходилось читать много речей и телеграмм союзных государей, министров, военных людей и т. д. Все они звучат очень бодро и говорят о победе в уверенном тоне. Однако - весь Балканский полуостров в руках немцев; им принадлежит Сербия, Черногория, Болгария и Турция. Стали ходить прямые поезда Берлин - Константинополь. Но не будем унывать.
«Друг», его высокопревосходительству И. Л. Горемыкину в Петроград, 3 января -
Ради Бога, никаких обещаний, что касается созыва Гос. Думы. Самое имя «законодательная палата» является необычным в русской жизни. Высшая, невидимая и могучая сила - царь - одна священна в глазах подданного. Однажды, во время важного совещания, военный участник так высказался: «Первее всего дерзаю спросить, как осмеливается Римский папа не исполнять В.И.В., приказаний». Раз именитый человек нашел возможным отозваться этимисловами о первосвященнике обширной церкви, то чего ради нам страшиться
таких вельзевулов общественности, как Родзянко и другие «товарищи», которые выдвинулись благодаря тому, что всюду совались. Пугачев, Разин - кому неизвестны имена этих деятелей.
Победоносцева величали панихидником. Честь ему, если он гасил огни политического непотребства.
Министр внутренних дел расшаркивается перед Гос. Думой. Его странные ныряния клонятся к подрыву Верховной власти - в этом отношении он меня не обманет. Берегите здоровье. Остерегайтесь простуды. Желательно бы видеть вас освобожденным от трудов, не имеющих прямого отношения к вашему высокому месту, чтобы не повторять по вашему адресу слова, сказанные некогда Гр. Валуеву: «Вас изнашивают, но вас не использовали».
В случае опасности охраняйте дом свой, как крепость, которая защищает твердыню русской монархии, бунтари и поляки негодуют на пристрастие войск и полиции.
Из газет, 4 января -
Один из арендаторов городских лавок в Благовещенске, к которому городом предъявлен иск за неуплату аренды, подал мировому судье такое не лишенное курьеза, заявление: «В виду того, что я страдаю в сильной степени геморроем, предъявленный городской управой ко мне иск, я платить не могу».
П.Ф. Булацель, 4 января -
Когда я читаю в газетах призывы не разговаривать в общественных местах по-немецки и вычеркнуть немецкий разговорный язык на верхах российской аристократии, я этому от души радуюсь. Но когда вслед за этими призывами тут же начинаются уверения, что вся Россия обязательно должна обучаться английскому языку для того, «чтобы крепче связать русское общество с мировою культурою», мне хочется крикнуть этим проповедникам английской культуры: вы жалкие и пустые политики; вы жалки потому, что все святое, русское, народное готовы положить к ногам модного кумира; вы пустые, потому что из преданий старины, из тысячелетней славы Русского Государства вы делаете игрушку лицемерия и в погоне за призрачной культурой жертвуете тем, что составляет святое святых народной души, - вы пренебрегаете чудным русским языком. Вы не сумели до сих пор предоставить права гражданства русскому языку не только на окраинах, но даже в самом сердце России!
А.Н. Игнатьев, 5 января -
В Галиции наступление приостановлено, причин много, но по всему фронту, видимо, ощупываем противника. Я лично очень боюсь за Двинский фронт, на который так мало обращают внимания, этот мой взгляд разделяют многие.
На Балканах ужасная комедия или, лучше, трагедия. Бедная Черногория пропала; Греция отбояривается всеми силами, чтобы не втянуться в войну. Бедная вдова в Павловске переживает, говорит, внутренне очень много: любя сына, чувствует влияние его жены немки.
Союзники ушли с Дарданелл и укрепились у Салоник, где взрывают греческие мосты, а тем времен наш персидский отряд проходит с боем через Персию, а шах награждает наш отряд за побитие своих же подданных. Ничего не поймешь.
Б.В. Никольский, 7 января -
Капитуляция Николая Черногорского доставила мне величайшее нравственное удовлетворение. Без масок-то лучше. А сам по себе театральный эффект, разумеется, неприятен. Но пора, пора, давно пора покончить с братушками, в особенности с их «династиями». Старые бредни о славянах и славянстве сданы в архив и не воскреснут. Раса не есть какая-либо абсолютная величина. Раса многочлен, могущий и сокращаться, и усложняться, оставаясь тем же; только если он меняет свою природу, получается новая раса. В области рас эта перемена природы выражается в духовном элементе: в расовом (или национальном) самосознании. Признаком его является язык. Но языка недостаточно самого по себе, — он лишь одна из величин многочлена, коэффициент, который может быть заменен раскрытием скобок.
Так, сохранение своего языка может быть покрыто ренегатством. Славянство без православия — ничто. В этом смысле ни поляки, ни чехи, ни хорваты не славяне; даже болгары не славяне, ибо раскольники.
Анатолий Каменский, архиепископ Томский, член партии "Союза русского народа", 7 января -
Живем здесь нудно. Отовсюду идут призывы к единению, а в то же время трещина между правящими сферами и так называемыми общественными деятелями - левыми, союзами городов и земств - увеличивается. На захваченные деньги для помощи раненым и беженцам идет организация «общественности» и раздается всюду плач, что «сферы» с каждым днем совершают проступки против этой самой «общественности». Хорошо, что правительство спохватилось, но не поздновато ли?
Правительство совершенно игнорирует духовенство в своих мероприятиях по устройству беженцев. В состав особого совещания приглашены представители всяких учреждений правительственных и частных обществ, включительно до раввина, только нет представителя церкви. Неужели церковь потеряла значение в жизни России?
М.М. Богословский, 7 января -
От войны большая часть русского народа, как это ни странно, в выгоде. Крестьянство благоденствует от а) притока денег в деревню в виде пайков женам и детям запасных, Ь) от значительного (вдвое и втрое) возвышения заработной платы, с) уничтожения водки и пьянства. Деньги, которые целиком уходили в кабак, теперь остаются в семьях и идут в разного рода сберегательные кассы. Недаром же вклады в сберегательные кассы за декабрь 1915 г. оказались в 5 раз больше вкладов за декабрь 1914 г. Далее. Все призванные на военную службу в офицерских чинах получают усиленное жалованье; многие сохраняют места, которые занимали прежде, и получают прежнее жалованье в целом или в половинном размере. Множество лиц, работающих в Городском и Земском союзах12, в разных отрядах и т. п., получают большие содержания. Крупные жалования получают лица, занятые на заводах, обслуживающих снаряжение армии и состоящих в ведомстве военно-промышленных комитетов. Купцы и промышленники наживаются грабежом и разбоем--200 %, 300 %, а может быть, и выше. И вот только остается небольшая полоса людей, теряющих от войны, - это чиновники, преподавательский персонал. Это уже в полном смысле небольшой островок обдираемых, среди множества дерущих.
М.К. Лемке, 7-8 января -
В Архангельск прибыли из Америки паровозы, но при заказе мы забыли указать, что топка теперь должна быть приспособлена для дров, и ее сделали для угля...
Царь не встречал Новый год. Все штабные и свитские были с ним в церкви; служба умышленно кончилась в 12 ч 15 мин ночи; царь поехал домой, а все штабные и некоторые свитские и конвойные — в наше собрание. Там было вино и прочее. Алексеев произнес тосты за царя, союзников, флот и армию; последний тост, говорят, был красив. За ним говорил генерал По, потом изрекал Кондзеровский. Алексеев вскоре уехал и веселье продолжалось уже в более интимных компаниях. Итальянский агент Марсенго пел под свою гитару шансонетки и т. п. Алексеев как-то сказал о Марсенго и его желании побольше знать о нашей армии: «Какой ему черт, болвану! Сволочная армия! Тоже еще — с претензиями».
В последних числах декабря Иванов донес, что благодаря массе прокламаций с обещанием возвращения на родину и получения полного немецкого пайка, усилилось до угрожающих размеров перебегание от нас к неприятелю евреев и поляков не только с передовых позиций, но и из тыловых учреждений. На другой же день Кондзеровский запросил дежурного генерала Кавказского фронта, что имеется против направления туда евреев и поляков со всего нашего Западного фронта.
Из газет, 8 января -
Мировая война, продолжающаяся уже полтора года, и то участие в ней, которое выпало на долю России, настолько проникли в сознание нашего родного народа, что в нем, в этом сознании, нет теперь ни одной мысли, ни одного чувства, которые не были бы связаны так или иначе с войной и не переживались бы острее и болененнее, чем в обычное время. Новую пищу война дала и народному поэтическому творчеству. Деревенская молодежь теперь не поет почти никаких песен, кроме как на военные темы, и война, в частности, занимает в этих песнях первое место.
Больше всего, конечно, в ходу «частушки». Характернее всего в этом отношении «частушки», распеваемые девушками. В них общий мотив — разлука с милым, которого взяла война. Разлученная с милым девушка грустит:
Милый мой, моя утеха,
Я люблю, а ты уехал,
Ты уехал воевать,
Меня оставил горевать.
Вслед за этим мысль ее обращается к «германцу». «Он» — виновник ее разлуки с милым и для «него» нет у нее других эпитетов, как «подлый», «сатана» и др.:
Взяли милого в войну,
Я одна осталася,
Через подлую германцу
С миленьким рассталася.
Очень, маменька, обидно
На германца-сатану,
Сдали кровочку в солдаты!
И угнали на войну.
На долю милого девушки выпал тот счастливый жребий, о котором они оба, может быть, мечтали, когда расставались:
Милый мой, милый мой
Пишет матушке родной:
Получил я крест «Георгий»,
С похвалой иду домой.
Положение другой - горькое: ее милый убит.
Не ругай, родима маменька,
И так досадно мне,
Расхорошего мальчишечку
Убили на войне.
Страх за милого, мысль о том, что его могут убить или взять в плен, проводятся в значительной части «частушек» о войне.
Таково большинство девичьих «частушек» о войне. По своему настроению они, как можно видеть, по приведенным здесь немногим примерам, индивидуальны, продиктованы личным чувством.
Архиепископ Херсонский и Одесский Назарий, 10 января -
На войну я смотрю с духовной точки зрения. Это ведь идет борьба света и тьмы, идет натиск на церковь. Ведь Балканы были частью Святой церкви, а теперь посмотрите, что там. Сербской и Черногорской автокефалии уже нет, Болгарская - в схизме и тянет к унии с Римом. Румынская и Еллинская опутаны трусливой германофильской политикой своих королей и готовы совершить и каиново, и иудино дело зараз. А ведь это святые Божии церкви, о благосостоянии которых мы молимся...
И.С. Ильин, 11 января -
Сегодня случилось целое происшествие, чуть-чуть не кончившееся катастрофой. Дело в том, что сюда из Сарн обычно ходит, и то нерегулярно, паровоз, которым управляют солдаты батальона, — другого сообщения нет. Иногда прицепляют вагон, и это называется этапным поездом.
С утра Харченко пил, потом за обедом опять пили, а затем пришли доктора и сестры. Младшему доктору Котленко надо было попасть в Сарны, и он решил ехать с паровозом. Котленко еврей, очень симпатичный человек. Вдруг Харченко заявил: — Я тебя повезу.
Саша, как все зовут Харченко, со всеми, конечно, на «ты». Он начал хвастать, что лучше его машиниста нету, что он имеет стаж десятки тысяч верст и пр. Одним словом, в семь часов он влез на паровоз и предложил всем нам тоже прокатиться. Педер, сестра Чик и я забрались на паровоз. Я сейчас пишу и в ужасе от того, как вспомню, как мы были глупы, что сели с пьяным Харченко. Он сам взялся за рычаг и пустил паровоз. Паровоз шел задним ходом. Харченко с расстегнутым воротом, с всклокоченной копной рыжих волос высунулся в окно, а правой рукой все нажимал рычаг. Паровоз начал нестись, как бешеный. Профиль пути неровный, с поворотами, минутами казалось, что мы слетим под откос немедленно. Котленко побледнел как полотно, и с ним почти стало дурно. «Чик» храбри-лась, а Педер начал ругаться. Тогда Харченко взял наган и хрипло заявил, что он застрелит всякого, кто осмелится вмешиваться.
Между тем паровоз все наддавал ходу и мы летели со скоростью, вероятно, семьдесят-восемьдесят верст! Машинист, унтер-офицер, тихонько, когда Харченко отпускал рычаг, слишком высовываясь, отводил его назад, но в ту же минуту Харченко опять нажимал на него. Котленко было почти дурно, а меня разбирала такая злость и страх тоже, что хотелось избить этого дурака. Я вообще решил, что мы погибли, и в мозгу все время мелькала мысль, как это случится и куда я вылечу. По счастью, замелькали огни Сарн, но Харченко и тут ничего не хотел признавать — он пролетел семафор, станцию, и лишь далеко впереди мы все оттащили его и машинист остановил паровоз...
Обратно мы все отказались ехать, и этот тип, видя, что мы можем пойти на скандал, сразу вдруг протрезвел, утихомирился и стал шелковым. Обратно ехали уже ночью, и Харченко сидел и мирно дремал.
Храбрее всех оказалась Чик, она вообще была спокойна, но так как смеялась, то этим скорее подбадривала Харченко — я ее за это выругал.
А.Е. Снесарев, 12 января -
Сегодня был в окопах и на пути очень был рассмешон своими казаками… У меня конвой около 12 человек. Для посылок. Сегодня взял (кроме Осипа, который всегда со мною) двух казаков, и вот в пути слышу, что они заругались. «Я с тобой балакать не хочу», – говорит один. Осип дает объяснение. Оказывается, у них зашел спор по поводу халупы ихней: одни уверяли, что ее окна выходят на штаб полка (куда я ездил), а угол – на одну деревню; другие уверяли как-то иначе… И вот по поводу этой топографической темы казаки разделились на две партии и грызутся от утра до вечера. Пришлось по приезде посылать адъютанта с картой, чтобы он ее в халупе ориентировал и дал бы свой ответ. Оказалось, ни та, ни другая партия не были правы, но спор не прекратился. Теперь идут пререкания, кто именно и что когда-то говорил. Право, в книге этого не выдумаешь.
...
- с 1 января по 18 июля
- с 20 июля по 31 декабря
з.ы. Я сейчас занят другим большим проектом, а потому, к сожалению, у меня не было возможности снабдить этот сборник собственными комментариями, но каждый фрагмент в этой мозаике говорит сам за себя.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
Page 1 of 6