watermelon83 (![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png)
watermelon83) wrote2025-07-01 06:37 pm
watermelon83) wrote2025-07-01 06:37 pm
Entry tags:
Тран и Хелле
Пропаганда здорового человека доктора Геббельса: серия короткометражек с диалогами двух закадычных приятелей — старшего годами, но немного наивного Людвига Трана и молодого, а уже рассудительного Юппа Хелле.
Тран обычно высказывает несогласие с теми или иными практиками Третьего рейха, после чего Хелле насмешливо разоблачает несостоятельность его доводов.
В этом выпуске Тран возмущается отсутствием свободы слова. — Все повторяют одно и то же, — жалуется он, — как попугайчики. Хелле интересуется, не слушал ли его товарищ иностранного радио?
(А тот так и делал в одной из серий — и то, что его не сдали в гестапо, говорит о различиях между немецкими нацистами и советскими коммунистами.)
— Не слушал, — отвечает Тран, — я читал иностранные газеты. Черчиллю меня не провести, но то, что нам не дают это обсуждать, — плохо. Ведь у меня столько умных мыслей!
Хелле предлагает поговорить об этом (а мы понимаем, что по советским меркам это уже срок обоим), после чего Тран нарочито путано — это же всё-таки пропаганда — излагает причины своих «разногласий с правительством». Во внешней политике всё хорошо (выпуск вышел в августе 1940 года), но вот внутренняя…
Пиво стало хуже, погода испортилась, а эти «требования военного времени»! Продуктовые карточки, в кинотеатры после начала «Вохеншау» не пускают.
— Ага, — замечает Хелле, — и ты хотел бы свободно высказываться на этот счёт?
— Я говорю не только о себе! Мы все должны высказываться открыто, от всего сердца. Так постигается истина, которая одна только ведёт к успеху!
Юпп вздыхает, как бы говоря, что против такой маниловщины аргументы бессмысленны. Но тут ему на помощь приходит официантка, которую Тран отчаянно пытается уговорить на свидание.
— Не раздумывай, соглашайся, — советует Хелле. — Такого кавалера встретишь не каждый день. Шестидесятилетний мужчина в самом расцвете сил!
— Шестьдесят?! Вы же говорили, что вам сорок!
Официантка уходит. Тран набрасывается на Хелле, но тот только смеётся.
— Разве истина не ведёт к успеху? Ты же был за свободу слова!
— Плевать мне на свободу слова, если она нарушает мои интересы! — вопит Людвиг.
— Браво, — посерьёзнев, говорит ему Юпп. — Но ты же понимаешь, что интересы правительства важнее твоего свидания?
— Гораздо важнее! Я понимаю… Но всё-таки милые девушки тоже очень важны.
Смеются.
По сравнению с дубовой сталинской — да и, чего скрывать, примитивной современной — пропагандой, смотрится это довольно выгодно (и потому еще, что написано и снято с юмором. Интересно, однако, другое: вопреки замыслу заказчиков из Министерства пропаганды, легко одерживавший победы в спорах Хелле проигрывал Трану в симпатиях зрителей — и осенью 1940 года проект закрыли.
(с)
Тран обычно высказывает несогласие с теми или иными практиками Третьего рейха, после чего Хелле насмешливо разоблачает несостоятельность его доводов.
В этом выпуске Тран возмущается отсутствием свободы слова. — Все повторяют одно и то же, — жалуется он, — как попугайчики. Хелле интересуется, не слушал ли его товарищ иностранного радио?
(А тот так и делал в одной из серий — и то, что его не сдали в гестапо, говорит о различиях между немецкими нацистами и советскими коммунистами.)
— Не слушал, — отвечает Тран, — я читал иностранные газеты. Черчиллю меня не провести, но то, что нам не дают это обсуждать, — плохо. Ведь у меня столько умных мыслей!
Хелле предлагает поговорить об этом (а мы понимаем, что по советским меркам это уже срок обоим), после чего Тран нарочито путано — это же всё-таки пропаганда — излагает причины своих «разногласий с правительством». Во внешней политике всё хорошо (выпуск вышел в августе 1940 года), но вот внутренняя…
Пиво стало хуже, погода испортилась, а эти «требования военного времени»! Продуктовые карточки, в кинотеатры после начала «Вохеншау» не пускают.
— Ага, — замечает Хелле, — и ты хотел бы свободно высказываться на этот счёт?
— Я говорю не только о себе! Мы все должны высказываться открыто, от всего сердца. Так постигается истина, которая одна только ведёт к успеху!
Юпп вздыхает, как бы говоря, что против такой маниловщины аргументы бессмысленны. Но тут ему на помощь приходит официантка, которую Тран отчаянно пытается уговорить на свидание.
— Не раздумывай, соглашайся, — советует Хелле. — Такого кавалера встретишь не каждый день. Шестидесятилетний мужчина в самом расцвете сил!
— Шестьдесят?! Вы же говорили, что вам сорок!
Официантка уходит. Тран набрасывается на Хелле, но тот только смеётся.
— Разве истина не ведёт к успеху? Ты же был за свободу слова!
— Плевать мне на свободу слова, если она нарушает мои интересы! — вопит Людвиг.
— Браво, — посерьёзнев, говорит ему Юпп. — Но ты же понимаешь, что интересы правительства важнее твоего свидания?
— Гораздо важнее! Я понимаю… Но всё-таки милые девушки тоже очень важны.
Смеются.
По сравнению с дубовой сталинской — да и, чего скрывать, примитивной современной — пропагандой, смотрится это довольно выгодно (и потому еще, что написано и снято с юмором. Интересно, однако, другое: вопреки замыслу заказчиков из Министерства пропаганды, легко одерживавший победы в спорах Хелле проигрывал Трану в симпатиях зрителей — и осенью 1940 года проект закрыли.
(с)