watermelon83 (![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png)
watermelon83) wrote2025-08-26 08:25 am
watermelon83) wrote2025-08-26 08:25 am
Entry tags:
К колоколу
Тг-канал Хмурое утро цитирует Герцена:
Я не могу равнодушно пройти мимо гравюры, представляющей встречу Веллингтона с Блюхером в минуту победы под Ватерлоо, я долго смотрю на нее всякий раз, и всякий раз внутри груди делается холодно и страшно…
Эта спокойная, британская, не обещающая ничего светлого фигура - и этот седой, свирепо-добродушный немецкий кондотьер. Ирландец на английской службе, человек без отечества - и пруссак, у которого отечество в казармах, - приветствуют радостно друг друга; и как им не радоваться, они только что своротили историю с большой дороги по ступицу в грязь, в такую грязь, из которой ее в полвека не вытащат… Дело на рассвете… Европа еще спала в это время и не знала, что судьбы ее переменились. И отчего?..
Оттого, что Блюхер поторопился, а Груши опоздал! Сколько несчастий и слез стоила народам эта победа! А сколько несчастий и крови стоила бы народам победа противной стороны?
...
К словам Александра Ивановича следует добавить немного мокрых фактов, начав перечислять их в обратном порядке. С того, что после Ватерлоо, так своротившего мировую историю со славной дороги военного деспотизма, бельгийские крестьяне безжалостно добивали раненых и отставших от армии французов.
Что такое, почему? Может быть, мирные землепашцы были очень преданы своему голландскому королю-протестанту, и потому мстили? Нет, напротив. Являлись ли они поклонниками «свирепо-добродушного немецкого кондотьера» или «человека без отечества»? Они слыхали про них, но не более того. Так отчего же добрые фламандцы вдруг так ожесточились?
Дело в том, что на пути к Бель-Альянсу наполеоновская армия вела себя как обычно, но всё-таки немножко хуже. Состоявшая, с одной стороны, из ветеранов прежних кампаний, а с другой — из недавно призванных молодых солдат, она добывала пропитание испытанным методом революционных и императорских войск.
То есть — грабежом.
Помимо «необходимого» грабежа, стремительно терявшая дисциплину армия — где все обвиняли друг друга в измене, симпатиях к Бурбонам и недостаточном рвении во время триумфального возвращения императора с Эльбы — немножко увлекалась расстрелами. Надо ли говорить о насилиях иного рода? Справедливости ради следует признать, что «реквизиции» начались ещё на французской территории, но бельгийцам-то от этого было не легче.
К тому же Наполеон слишком спешил в Брюссель, чтобы отвлекаться сейчас на убийства и мародёрство своих солдат. Ситуация вышла из-под контроля настолько, что начальник военной полиции подал в отставку, не желая отвечать за последствия. Для французской армии той эпохи это всё равно что быть уволенным из НКВД за жестокость.
Поэтому, после того как Старую гвардию опрокинули, а чёрные гусары изрубили бегущих, бельгийские крестьяне не без мстительного удовольствия расправлялись с французами. Британские и прусские же войска они встречали с обычной доброжелательностью: как то и полагалось армиям реакционных монархий старой Европы, с с магазинной стратегией и прочим рутинёрством, те платили за всё доброй монетой.
Теперь, мне кажется, цитата стала много лучше, а что же до умницы Герцена, то история будет такой: переехав наконец-то в любимую Францию, Александр Иванович заявил себя пылким республиканцем и либералом, после чего, как говорят британцы, был шокирован сценами уличных боёв в Париже. Вы же помните, да? Это когда войска генерала Кавеньяка, тоже республиканца, артиллерией разгоняли столичные толпы.
Тогда Герцен стал социалистом, сделал себе румынский паспорт и уехал в Лондон. Но не раньше, чем самым удивительным (нет) образом солидаризовался со своим августейшим недругом, российским императором Николаем. Как и Романов, Александр Иванович понял европейскую Весну народов в том смысле, что Европа умирает, а на смену ей идет славянский социализм, за которым будущее.
В общем, очередной русский мальчик исправлял карту звёздного неба, а заодно — и историю.
(с)
Я не могу равнодушно пройти мимо гравюры, представляющей встречу Веллингтона с Блюхером в минуту победы под Ватерлоо, я долго смотрю на нее всякий раз, и всякий раз внутри груди делается холодно и страшно…
Эта спокойная, британская, не обещающая ничего светлого фигура - и этот седой, свирепо-добродушный немецкий кондотьер. Ирландец на английской службе, человек без отечества - и пруссак, у которого отечество в казармах, - приветствуют радостно друг друга; и как им не радоваться, они только что своротили историю с большой дороги по ступицу в грязь, в такую грязь, из которой ее в полвека не вытащат… Дело на рассвете… Европа еще спала в это время и не знала, что судьбы ее переменились. И отчего?..
Оттого, что Блюхер поторопился, а Груши опоздал! Сколько несчастий и слез стоила народам эта победа! А сколько несчастий и крови стоила бы народам победа противной стороны?
...
К словам Александра Ивановича следует добавить немного мокрых фактов, начав перечислять их в обратном порядке. С того, что после Ватерлоо, так своротившего мировую историю со славной дороги военного деспотизма, бельгийские крестьяне безжалостно добивали раненых и отставших от армии французов.
Что такое, почему? Может быть, мирные землепашцы были очень преданы своему голландскому королю-протестанту, и потому мстили? Нет, напротив. Являлись ли они поклонниками «свирепо-добродушного немецкого кондотьера» или «человека без отечества»? Они слыхали про них, но не более того. Так отчего же добрые фламандцы вдруг так ожесточились?
Дело в том, что на пути к Бель-Альянсу наполеоновская армия вела себя как обычно, но всё-таки немножко хуже. Состоявшая, с одной стороны, из ветеранов прежних кампаний, а с другой — из недавно призванных молодых солдат, она добывала пропитание испытанным методом революционных и императорских войск.
То есть — грабежом.
Помимо «необходимого» грабежа, стремительно терявшая дисциплину армия — где все обвиняли друг друга в измене, симпатиях к Бурбонам и недостаточном рвении во время триумфального возвращения императора с Эльбы — немножко увлекалась расстрелами. Надо ли говорить о насилиях иного рода? Справедливости ради следует признать, что «реквизиции» начались ещё на французской территории, но бельгийцам-то от этого было не легче.
К тому же Наполеон слишком спешил в Брюссель, чтобы отвлекаться сейчас на убийства и мародёрство своих солдат. Ситуация вышла из-под контроля настолько, что начальник военной полиции подал в отставку, не желая отвечать за последствия. Для французской армии той эпохи это всё равно что быть уволенным из НКВД за жестокость.
Поэтому, после того как Старую гвардию опрокинули, а чёрные гусары изрубили бегущих, бельгийские крестьяне не без мстительного удовольствия расправлялись с французами. Британские и прусские же войска они встречали с обычной доброжелательностью: как то и полагалось армиям реакционных монархий старой Европы, с с магазинной стратегией и прочим рутинёрством, те платили за всё доброй монетой.
Теперь, мне кажется, цитата стала много лучше, а что же до умницы Герцена, то история будет такой: переехав наконец-то в любимую Францию, Александр Иванович заявил себя пылким республиканцем и либералом, после чего, как говорят британцы, был шокирован сценами уличных боёв в Париже. Вы же помните, да? Это когда войска генерала Кавеньяка, тоже республиканца, артиллерией разгоняли столичные толпы.
Тогда Герцен стал социалистом, сделал себе румынский паспорт и уехал в Лондон. Но не раньше, чем самым удивительным (нет) образом солидаризовался со своим августейшим недругом, российским императором Николаем. Как и Романов, Александр Иванович понял европейскую Весну народов в том смысле, что Европа умирает, а на смену ей идет славянский социализм, за которым будущее.
В общем, очередной русский мальчик исправлял карту звёздного неба, а заодно — и историю.
(с)
no subject
no subject
no subject
If a gentleman happens to be born in stable, it doesn’t make him a horse
no subject
Строго говоря — трактат братского христианского союза не декларировал обязательство сторон придерживаться магазинной системы. Он декларировал непоколебимую решимость руководствоваться заповедями любви, правды и мира в управлении вверенными государствами. Такая альтернатива Liberté, Égalité, Fraternité, при отсутствии выбора у потребителя, поначалу ставила Герцена в положение, морально несколько напоминающее тех самых бельгийских крестьян. Другое дело, что Герцен затем открыл возможность переместиться во Францию как турист.
Сие не извиняет саму идею наносить общественный прогресс железными рядами под имперскими орлами. Но кто только не.
no subject
Система категоризации Живого Журнала посчитала, что вашу запись можно отнести к категориям: Армия (https://www.livejournal.com/category/armiya/?utm_source=frank_comment), История (https://www.livejournal.com/category/istoriya/?utm_source=frank_comment).
Если вы считаете, что система ошиблась — напишите об этом в ответе на этот комментарий. Ваша обратная связь поможет сделать систему точнее.
Фрэнк,
команда ЖЖ.
no subject
no subject
>> Так отчего же добрые фламандцы вдруг так ожесточились? <<
Всё-таки "брабантцы" правильнее. Тем более что в окрестностях Ватерлоо (название говорит только о близости языковой границы) и южнее крестьянское население говорило на своём валлонском, и даже поколением-двумя позже во фламандское национальное возрождение не включилось. А тогда уж и тем более.
no subject
Слово "ирландец" тогда означало именно вот таких вот людей. Это к концу века понадобилось уточнение типа "англо-ирландец", а тогда обо всяком там католическом быдле приличные люди даже и не задумывались.