watermelon83 (![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png)
watermelon83) wrote2026-02-18 04:49 pm
watermelon83) wrote2026-02-18 04:49 pm
Кстати
Вот вы тут сидите, кушаете, а там в кривом эфире посрались сразу три писателя эсвэошной прозы. Причём один из них — не настоящий, другой — нацист, а третий — бездарность, выдающая себя за фронтовика. Это не я их обидеть хочу, это они так друг друга называют.
А началось всё с того, что некий роспис Филиппов, широко известный в малых интернетах под ником Вожак, попал в «а судьи кто» какого-то литжюри.
Это сразу не понравилось ещё ширее известному военпису Туленкову, «человеку сложной судьбы» из пригожинской банды. Осуждённый за мошенничество, он написал свою чернушную правду про СВО, после чего занялся любимым делом: борьбой с «жидами и инородцами» в русской литературе.
(О том, что останется в ней после изгнания всех «не русских», Туленков, конечно, не думал: он знал. Он и останется. Он — и ещё какой-нибудь Свинюхин из Калуги.)
Казалось бы — что могло рассорить боевитого Туленкова и Филиппова, не вылезающего из окопов, вырытых им прямо посреди разнообразных патриотических мероприятий, на которых то и дело мелькала помятая рожа Вожака?
Увы, возможное союзничество сгубила жадность к славе: Туленков считал Филиппова бездарным приспособленцем, а тот, безусловно признавая справедливость этой оценки, безмерно кадил фимиам Прилепину.
(Захара, как бывшего мусорка, Туленков ненавидел ещё сильнее.)
Затем случилась стремительная публикация романа «Доброволец» молодого и чертовски неизвестного писателя Минина. Филиппов, как член — в данном случае литжюри, — нужную книжку про СВО похвалил, присудив ей что надо, а Туленков, которого в члены не берут, — возмутился.
— Слабый роман, — сказал он, нервно кусая губу. — Не моего уровня. И не Минина. Потому что никакого Минина нет, а есть жалкие потуги Филиппова, его литнегров и нейросети. Пидорасы прилепинской школы лезут к кормушке!
Ах так? В полемику с бывшим фронтовиком вступил нынешний.
— Это всё зависть, — написал Филиппов. — О Туленкове уже и не вспоминают, а Минину я бы пальца в рот не положил. Говорю это как член. И вообще, я тут в блиндаже с мышами, а Туленков там в тылу с блядями!
При этом оба писателя упрекали друг друга в том, что каждый когда-то с трудом написал по одной книжке, а затем забыл, забил и теперь появляется на литературной кухне лишь затем, чтобы набить брюхо.
(Сам же Минин таинственно молчал, косвенно подтверждая своё искусственное происхождение.)
В дело включилась «Литературная Россия». Нет, критика имеет место быть, а роман самого Филиппова, мягко говоря, — «неровный». (Это вы ещё стихов его не видели, добавлю я.) И вообще, Вожака печатали из жалости к эсвэошным авторам.
Теряя запятые, Филиппов ещё раз напомнил, кто тут Русский Писатель-Солдат, «как Толстой», — и отказался от дальнейшего обсуждения своего ничтожества. Но Туленкову, которому терять, видимо, действительно нечего, только вошёл во вкус и теперь «выдаёт базу» всей патлитре РФ.
И в ожидании ответного прилепинского залпа мне остаётся лишь процитировать Губермана:
От желчи мир изнемогает,
Планета печенью больна:
Говно говном говно ругает,
Не вылезая из говна
(с)
А началось всё с того, что некий роспис Филиппов, широко известный в малых интернетах под ником Вожак, попал в «а судьи кто» какого-то литжюри.
Это сразу не понравилось ещё ширее известному военпису Туленкову, «человеку сложной судьбы» из пригожинской банды. Осуждённый за мошенничество, он написал свою чернушную правду про СВО, после чего занялся любимым делом: борьбой с «жидами и инородцами» в русской литературе.
(О том, что останется в ней после изгнания всех «не русских», Туленков, конечно, не думал: он знал. Он и останется. Он — и ещё какой-нибудь Свинюхин из Калуги.)
Казалось бы — что могло рассорить боевитого Туленкова и Филиппова, не вылезающего из окопов, вырытых им прямо посреди разнообразных патриотических мероприятий, на которых то и дело мелькала помятая рожа Вожака?
Увы, возможное союзничество сгубила жадность к славе: Туленков считал Филиппова бездарным приспособленцем, а тот, безусловно признавая справедливость этой оценки, безмерно кадил фимиам Прилепину.
(Захара, как бывшего мусорка, Туленков ненавидел ещё сильнее.)
Затем случилась стремительная публикация романа «Доброволец» молодого и чертовски неизвестного писателя Минина. Филиппов, как член — в данном случае литжюри, — нужную книжку про СВО похвалил, присудив ей что надо, а Туленков, которого в члены не берут, — возмутился.
— Слабый роман, — сказал он, нервно кусая губу. — Не моего уровня. И не Минина. Потому что никакого Минина нет, а есть жалкие потуги Филиппова, его литнегров и нейросети. Пидорасы прилепинской школы лезут к кормушке!
Ах так? В полемику с бывшим фронтовиком вступил нынешний.
— Это всё зависть, — написал Филиппов. — О Туленкове уже и не вспоминают, а Минину я бы пальца в рот не положил. Говорю это как член. И вообще, я тут в блиндаже с мышами, а Туленков там в тылу с блядями!
При этом оба писателя упрекали друг друга в том, что каждый когда-то с трудом написал по одной книжке, а затем забыл, забил и теперь появляется на литературной кухне лишь затем, чтобы набить брюхо.
(Сам же Минин таинственно молчал, косвенно подтверждая своё искусственное происхождение.)
В дело включилась «Литературная Россия». Нет, критика имеет место быть, а роман самого Филиппова, мягко говоря, — «неровный». (Это вы ещё стихов его не видели, добавлю я.) И вообще, Вожака печатали из жалости к эсвэошным авторам.
Теряя запятые, Филиппов ещё раз напомнил, кто тут Русский Писатель-Солдат, «как Толстой», — и отказался от дальнейшего обсуждения своего ничтожества. Но Туленкову, которому терять, видимо, действительно нечего, только вошёл во вкус и теперь «выдаёт базу» всей патлитре РФ.
И в ожидании ответного прилепинского залпа мне остаётся лишь процитировать Губермана:
От желчи мир изнемогает,
Планета печенью больна:
Говно говном говно ругает,
Не вылезая из говна
(с)
no subject
Пожарскогопоручика Ржевского не раскрыта:)