watermelon83 (![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png)
watermelon83) wrote2026-02-23 12:36 pm
watermelon83) wrote2026-02-23 12:36 pm
Кстати
Чего ожидает неподготовленный человек, вскормленный на историях о «коварном Альбионе» и «Севастопольской побудке», от британской армии в Крыму? Он ожидает небольшого, но первоклассно технически оснащённого войска, солдаты в котором «ружей кирпичом не чистят», зато лихо высаживаются на берег, провожаемые гудками парового Королевского флота. Ожидает, что все они, от солдат до генералов, — суровые вояки, прошедшие практику во множестве колониальных конфликтов по всему миру. Что недостаток численности с лихвой восполняется профессионализмом.
А что же он получает на деле?
Главнокомандующий армией последний раз воевал при Веллингтоне, в адъютантах железного герцога. Его офицеры в буквальном смысле купили должности, справедливо полагая теперь их своими. Поэтому, если армию и удавалось вытянуть на какие-нибудь манёвры, то дело сводилось к шагистике. Если только шеф какого-нибудь прославленного полка вообще не разворачивался обратно, оскорблённый соседством с «этими болванами». Единственный эффективный командир высадившейся в Крыму армии в силу своей бедности дослужился к этому моменту лишь до полковника.
Разумеется, что на Чёрное море отправились не войска из колоний — те самые «прокуренные» и «прожаренные», а зелёные сопляки из метрополии: формально лучшее, что было у королевства. Эта плохо подготовленная ко всему, кроме парада, орава не имела ни хорошей обозной службы (её оптимизировали, передав гражданским), ни опыта взаимодействия с собственным флотом — традиционная и забавная особенность для морской державы.
Говоря проще, у британцев не было ни нормальных полевых лагерей, ни походных госпиталей, ни службы снабжения. Зато солдаты и офицеры брали с собой жён и женщин, а генералы — своих штатских приятелей, пожелавших поглядеть на войну. Естественно, что и погрузка, и высадка в Крым происходили с чудовищной бестолковостью и примерным запозданием по всем срокам, всякий раз отставая от французского союзника.
В связи с этим завораживает уверенность британского правительства, отправившего такое войско на Севастополь — одну из двух главных военно-морских баз Российской империи, располагавшей миллионной армией. Как если бы человек с сосулькой бросился колоть огромную, поросшую мхом глыбу, а та возьми… и расколись.
Почему?
Во-первых, потому что, находясь в обороне или безнадёжно перемешавшись в атаке, английские, шотландские и ирландские солдаты умели выстраиваться в «тонкую красную линию» — задача тактически не сложная, зато позволявшая реализовать преимущества нарезных винтовок и просто стрельбы по наполеоновским колоннам царской армии. От офицеров тут требовалась лишь личная храбрость, а с ней в британской армии всё было в порядке.
Во-вторых, все вышеперечисленные ожидания от Великобритании были вполне оправданы Францией. Её генералы прошли суровую школу колониальной войны в Алжире, а французская пехота умела перестраиваться в бою, взаимодействуя с полевой артиллерией и собственным флотом. У французов были маркитанки, фуражиры, палатки и санитарные повозки. На всё это техническое великолепие томми могли лишь облизываться, но главное — французы могли и умели наступать.
Естественно, что именно они и выиграли Крымскую кампанию.
Военно-полевого чуда не произошло: в завершающих боях вокруг Севастополя истощённая потерями, совершенно выдохшаяся британская армия не сыграла даже отвлекающей роли — её солдаты просто отказались вылезать из траншей. Тогда это сочли национальным позором, краснея от галльских насмешек. (До 1917 года оставалось ещё много лет.)
Потом обнаружилось, что Наполеон III переиграл и британских дипломатов, Парижским миром проигнорировав большинство требований Великобритании. Неудивительно, что Восточную войну британцы не любят, вспоминая главным образом об «уникальной кавалерийской атаке» Кардигана (как будто прежде кавалерия не брала батарей, ха).
Какие выводы можно сделать? «Британское хитроумие» часто переоценивали за счёт островного положения и связанной с ним морской силы — это раз; без французского участия Крымский десант закончился бы очень печально (если б вообще начался) — это два.
А что же он получает на деле?
Главнокомандующий армией последний раз воевал при Веллингтоне, в адъютантах железного герцога. Его офицеры в буквальном смысле купили должности, справедливо полагая теперь их своими. Поэтому, если армию и удавалось вытянуть на какие-нибудь манёвры, то дело сводилось к шагистике. Если только шеф какого-нибудь прославленного полка вообще не разворачивался обратно, оскорблённый соседством с «этими болванами». Единственный эффективный командир высадившейся в Крыму армии в силу своей бедности дослужился к этому моменту лишь до полковника.
Разумеется, что на Чёрное море отправились не войска из колоний — те самые «прокуренные» и «прожаренные», а зелёные сопляки из метрополии: формально лучшее, что было у королевства. Эта плохо подготовленная ко всему, кроме парада, орава не имела ни хорошей обозной службы (её оптимизировали, передав гражданским), ни опыта взаимодействия с собственным флотом — традиционная и забавная особенность для морской державы.
Говоря проще, у британцев не было ни нормальных полевых лагерей, ни походных госпиталей, ни службы снабжения. Зато солдаты и офицеры брали с собой жён и женщин, а генералы — своих штатских приятелей, пожелавших поглядеть на войну. Естественно, что и погрузка, и высадка в Крым происходили с чудовищной бестолковостью и примерным запозданием по всем срокам, всякий раз отставая от французского союзника.
В связи с этим завораживает уверенность британского правительства, отправившего такое войско на Севастополь — одну из двух главных военно-морских баз Российской империи, располагавшей миллионной армией. Как если бы человек с сосулькой бросился колоть огромную, поросшую мхом глыбу, а та возьми… и расколись.
Почему?
Во-первых, потому что, находясь в обороне или безнадёжно перемешавшись в атаке, английские, шотландские и ирландские солдаты умели выстраиваться в «тонкую красную линию» — задача тактически не сложная, зато позволявшая реализовать преимущества нарезных винтовок и просто стрельбы по наполеоновским колоннам царской армии. От офицеров тут требовалась лишь личная храбрость, а с ней в британской армии всё было в порядке.
Во-вторых, все вышеперечисленные ожидания от Великобритании были вполне оправданы Францией. Её генералы прошли суровую школу колониальной войны в Алжире, а французская пехота умела перестраиваться в бою, взаимодействуя с полевой артиллерией и собственным флотом. У французов были маркитанки, фуражиры, палатки и санитарные повозки. На всё это техническое великолепие томми могли лишь облизываться, но главное — французы могли и умели наступать.
Естественно, что именно они и выиграли Крымскую кампанию.
Военно-полевого чуда не произошло: в завершающих боях вокруг Севастополя истощённая потерями, совершенно выдохшаяся британская армия не сыграла даже отвлекающей роли — её солдаты просто отказались вылезать из траншей. Тогда это сочли национальным позором, краснея от галльских насмешек. (До 1917 года оставалось ещё много лет.)
Потом обнаружилось, что Наполеон III переиграл и британских дипломатов, Парижским миром проигнорировав большинство требований Великобритании. Неудивительно, что Восточную войну британцы не любят, вспоминая главным образом об «уникальной кавалерийской атаке» Кардигана (как будто прежде кавалерия не брала батарей, ха).
Какие выводы можно сделать? «Британское хитроумие» часто переоценивали за счёт островного положения и связанной с ним морской силы — это раз; без французского участия Крымский десант закончился бы очень печально (если б вообще начался) — это два.