Что быть и куда делать?

[watermelon83]

О спасении России и ее науки рассуждает матерая военкорша, публицистиха, патриотичка и автор фразы «дочки Путина — тягачи науки». (Спасибо, конечно, что не «дромадеры знаний, эмбрионы чести».)

Как известно, для реализации всех пунктов плана Путина очень нужны сырье и кадры. И если с сырьем пока что проблем нет (есть трудности со сбытом), то решающие всё кадры мычат и телятся.

Происходит это, по мнению Анастасии «Ели яйца мужики» Кашеваровой, оттого, что Президента со всех сторон облепили замшелые люди, нерадивые чинуши и откровенные предатели.

(Будто мухи на говно, право слово.)

И все эти, будем говорить, паразиты не подпускают к Президенту тех самых, настоящих, подлинных, которым не надо ни шоколада, ни мармелада, а надо только величия России.

(Таких, как Леня Слуцкий, босс Насти.)

Знают эти мерзавцы, что Президент, если увидит какого честного человека, то сразу берет и возвышает его до себя, на все свои вертикальные полтора метра (а в ботиночках — и поболе!).

Именно поэтому окружение Президента и состоит сегодня из тех, кто «обманывает, ворует, подтасовывает». Оно могло бы состоять из тягачей, но — их не пускают, не дают им пропуска.

(А без него к Верховному нельзя, вот так.)

Но надо же что-то с этим делать? Надо. А что?

А вот что: беспощадно разоблачать западные мифы о том, что у власти в России воры, а терпят всё это терпилы. Тогда Президент первых прогонит, а из вторых слепит себе новое окружение.

Так пишет Анастасия Кашеварова, счастливая тем, что Владимир Владимирович читает интернет только в специальных папочках, а что там пишут для лохората не читает вовсе.

Иначе бы вышло как-то так:

— Алло, Слуцкер? Это я. Ты что там — обурел? Ты зачем себе в штат проституток набираешь? Не набираешь, они сами приходят? А ты проверяй. Да знаем мы, где ты их проверяешь! Ты им не пизду щупай, ты им в глаза смотри!

— Твоя Кашеварова эта, она совсем дура? Не совсем? А зачем тогда меня дебилом выставляет, который под носом у себя ничего не видит? Слуцкер, я же всё вижу. И не только под носом. И не только у себя. Оргвыводы подсказать или сам догадаешься?

И загремела бы Настя на мороз, к иноагентам Маркову и Алехину.

Comments

[kir196]

Под горами официальных бумаг истинные интересы были забыты. Буква закона соблюдалась, но халатность и преступления оставались безнаказанными. Пресмыкаясь перед министрами и директорами департаментов в надежде получить чины и награды, чиновники беззастенчиво воровали; и воровство стало настолько распространённым, что тот, кто воровал больше, пользовался наибольшим уважением. Достоинства офицеров определялись на смотрах; и тот, кто получал генеральское звание, считался способным стать одновременно способным губернатором, превосходным инженером или мудрейшим сенатором. Губернаторами назначались по большей части настоящие сатрапы, бич провинций, вверенных их попечению. Остальные должности заполнялись с таким же невниманием к достоинствам кандидатов. Конюх стал цензором печати! Императорский дурак стал адмиралом! Клейнмихель стал графом! Одним словом, страна была отдана на растерзание шайке разбойников.

А что мы, русские, делали все это время? Мы русские, спали! Со стоном крестьянин платил ежегодный оброк; со стоном помещик закладывал вторую половину имения; со стоном мы все платили тяжкий налог чиновникам. Иногда, важно покачивая головой, мы шёпотом говорили, что это стыд и позор, что в судах нет правосудия, что миллионы тратятся на императорские поездки, киоски и павильоны, что всё не так; а затем, с лёгкой совестью, мы садились за роббер, хвалили игру Рашели, критиковали пение Фреццолини, низко кланялись продажным магнатам и ссорились друг с другом из-за продвижения по службе, которую так сурово осуждали. Если мы не получали желаемого места, мы удалялись в свои родовые поместья, где говорили об урожае, тучнели от лени и чревоугодия и вели самую настоящую животную жизнь. Если появлялся кто-нибудь среди всеобщей летаргии, внезапно призванный нами к борьбе за правду и за Россию, каким смешным он казался! Как ловко фарисей-чиновник высмеивал его, и как быстро вчерашние друзья проявили к нему холодный приём!