watermelon83 | Сказка-пыль

Сказка о честной Настеньке, добром Путине и гражданском обществе из россиян и палок
(рекомендовано Министерством мракобесия к изучению в очень средних школах РФ)

Проснулся как-то Президент-всенародный Владимир Владимирович, свет наше солнышко ясное. Открыл свои глазки добрые, потянулся, зевнул, крякнул, умылся настоем из рогов мараловых — и кушать пошел. Сидит в своей походной палатке — прямо во Кремле ее верные слуги расставили, расстарались — а сам о простых скотах и россиянах кумекает. Все ли в порядке в федеративном царстве-государстве, нет ли в нем кручины какой?

А бояре коррупционные да думный дьяк-мужеложец (Володин ихняя фамилия) собрались у палатки и хором кричат: нету, мол, кормилец наш, одно сплошное довольствие! Ратники верные Купянск берут, опричнина гойду кричит, а купечество закрома на дроны заграничной работы открыло и радуется. Крестьянство тож благоденствует, по земле от счастья катается. Одним словом два раза — три буквы, и буквы те — УРА.

Но нет у Владимира Владимировича к холопам своим полного доверия, отсутствует. Топает сапожком, как раз для таких случаев нарочно утяжеленным. Не верю, кричит, вам толстомясым да густобородым. Вы о народе не печетесь — я пекусь. Несите меня в интернет, буду там правды искать. Забегали тогда люди обученные, к интернету приставленные, засуетились — понесли государя в сеть, от вирусов и фейков охраняючи.

Где тут, спрашивает Владимир Владимирович, самый честный автор, поднимите мне веки — читать его сейчас буду. Самолично, правым своим державным оком (левым государь косил тогда на китайскую сторону, подмоги ожидая). Опять захлопотали люди технические, подняли Президенту-надеже веки, открыли взор на действительность. Смотрит общероссийский Верховный на действительность, а посреди нее стоит Настенька Кашеварова и ломтями режет правду.

Тогда только Владимир Владимирович узнал, что окружен со всех сторон зловредной коррупцией. Что слуги государевы, за порядком следить поставленные, берут с податного сословия мзду большую, а взамен справляют на него нужду малую. (И в ратном деле схожим образом, вот беда какая!) Что воровство повсюду, лихоимство и над россиянами насилия всяческие.

Я так и знал, грустно вымолвил Президент-заступа, так и думал. Двадцать лет, четыре года и семнадцать месяцев подозревал, а теперь узрел правду и тотчас же приступаю к розыску. И только он это сказал, как задрожали бояре тугобрюхие и думский дьяк-мужеложец, срам свой от народа скрывающий. Поняли они, что пришел кирдык их сладкой, привольной жизни.

И он пришел. Засучил Президент-богатырь правую руку по самый локоть, обождал немного, а потом взял да и засучил левую. Обождал тогда еще, глазами грозно вращаючи — и сразу обе ноги засучил, не побрезговал. Хвать правой рукой — и бояре корыстолюбивые в остроге сидят. Хвать левой — и охрана острожная туда же, за это же самое. Ногами засученными еще добавил — и не стало вовсе воровства на Руси.

Стоит Президент-исполин посреди Отечества — один в поле воин. Никого подле него нет, все в остроге сидят, самих себя охраняя. А по полю люди русские идут, с косами да серпами — свободно на своей земле трудиться, без полицейского произвола и тугаринов среднеазиатских. Детишки из матерей тут же выпрыгивают: кто в войско царское, кто в высокотехнологические производства. Лепота!

Спасибо тебе, Настюшка, спасибо, доченька, сказал Президент-отец, открыла ты мне глаза на действительность, не испугалася. Вижу теперь, что не все в порядке с державой нашей было. Очистил я ее народной волей своей, всю как есть вычистил. Одна беда — нет у меня теперь бояр, опричнины, воевод, да и дьяка думного, мужеложца, тоже нету. Как быть? Не знаешь?

А я знаю, говорил ей Президент-разумник. Из похода моего, планомерно-победоносного, воротятся ратники сложной судьбы и трудных статей — вот я их на освободившиеся места элитой и поставлю. Они уже жизнью битые, в ямах сиживавшие, будут за Россией нашей в оба глаза глядеть, у кого остались. Так, что ли?

Красным смехом залилась Настенька,
тут-то сказочке конец, добрым молодцам пиздец.