watermelon83 | Паралелли

Продолжая аналогии с Мировой войной, нынешних военкоров можно сравнить с тогдашними «земгусарами». Сравнение это, разумеется, довольно оскорбительно для последних, но имеем что имеем: представители «Земгора» хотели «ответственного министерства» и «войны до победного конца», а зетники хотят адекватной (их представлениям) власти и победы в СВО. Первые стремились обеспечить фронт снарядами, не забывая — в большом числе — наживаться на этом, щеголяя в полувоенной форме и изредка фотографируясь «на переднем крае», вторые... обеспечивают фронт дронами — и т. д.

Среди первых преобладали конституционные демократы, среди вторых — откровенные дегенераты.

В обоих случаях власть, что николаевская, что путинская, справедливо не доверяла «представителям общественности», совершенно не желая поощрять их претензии на ответственных перед Думой министров или же, в нашем случае, на «телеграммное право». В 1915 году это привело к возложению Николаем II на себя обязанностей главнокомандующего, совпавшее с двумя оплеухами «передовым кругам»: Думу отправили на каникулы, а министров, считавшихся сторонниками конституционных форм, — в отставку.

В 2026 году жгут скот и закрывают интернет.

Все вышеперечисленное происходило на фоне экономического и военного кризисов (куда сильнейших тогда, но ведь и империя была больше, и союзники покрепче), что уже к осени 1915 года радикально изменило общественные настроения по сравнению с прошлогодним летом. Реакция на это оказалась до забавности схожей: сравните приведенный ниже текст «ка-дета» В. А. Маклакова, появившийся в «Русских ведомостях» 27.09.1915, — и пост мудака-военкора. Стиль разный, посыл одинаковый:

Трагическое положение

Развитие техники создало это положение. В таком остром виде его не могло быть ни прямо, ни в аллегории. Вы несетесь на автомобиле по крутой и узкой дороге: один неверный шаг, и вы безвозвратно погибли. В автомобиле – близкие люди, родная мать ваша. И вдруг вы видите, что ваш шофер править не может, потому ли, что он вообще не владеет машиной на спусках, или он устал и уже не понимает, что делает, но он ведет к гибели и вас и себя, и, если продолжать ехать, как он, перед вами – неизбежная гибель. К счастью, в автомобиле есть люди, которые умеют править машиной; им надо поскорее взяться за руль. Но задача пересесть на полном ходу нелегка и опасна; одна секунда без управления, – и автомобиль будет в пропасти.

Однако выбора нет – вы идете на это. Но сам шофер не идет. Оттого ли, что он ослеп и не видит, что он слаб и не соображает, из профессионального самолюбия или упрямства, но он цепко ухватился за руль и никого не пускает. Что делать в такие минуты? Заставить его насильно уступить свое место. Но это хорошо на мирной телеге или, в обычное время, на тихом ходу, на равнине, тогда это может оказаться спасением. Но можно ли делать это на бешеном спуске, по горной дороге. Как бы вы ни были и ловки и сильны, в его руках фактически руль, он машиной сейчас управляет, и один неверный поворот или неловкое движение этой руки, и машина погибла. Вы знаете это, но и он тоже знает. И он смеется над вашей тревогой и вашим бессилием: «Не посмеете тронуть».

Он прав: вы не посмеете тронуть; если бы даже страх или негодование вас так охватили, что, забыв об опасности, забыв о себе, вы решились силой выхватить руль, пусть оба погибнем, – вы остановитесь; речь идет не только о вас, вы везете с собой свою мать, ведь вы и ее погубите вместе с собой, сами погубите.

И вы себя сдержите; вы отложите счеты с шофером до того вожделенного времени, когда минуете опасность, когда вы будете опять на равнине; вы оставите руль у шофера. Более того, вы постараетесь ему не мешать, будете даже помогать советом, указанием, действием. Вы будете правы – так и нужно сделать. Но что будете вы испытывать при мысли, что ваша сдержанность может все-таки не привести ни к чему, что даже и с вашей помощью шофер не управится, что будете вы переживать, если ваша мать, при виде опасности, будет просить вас о помощи, и, не понимая вашего поведения, обвинят вас за бездействие и равнодушие.