watermelon83 (![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png)
watermelon83) wrote2015-11-11 11:01 am
watermelon83) wrote2015-11-11 11:01 am
Entry tags:
Утерянные карфагенские победы
- как уже шутил один самарский блогир, "Я воевал на африканском слоне" и "Чертова дюжина центурионов Сципиона". Но, к делу - тема танцует от печки с вопросом: имелись ли у пунийцев реальные возможности для победы или же исход был предопределен с самого начала?
В общем и целом, Рим превосходил своего великого соперника еще до начала первой войны. В определенном смысле, можно сказать, что это проистекало из более быстрого развития самого Карфагена - и это будет правдой, если не забывать о том, что развитие это, в силу ряда условий, приобрело не совсем здоровый характер.
Карфаген представлял из себя олигархическую демократию, явно имевшую греческие корни, а вернее отражение. Социально, по видимости, карфагенцы представляли из себя узкую группу элиты, управляющей массой горожан, без каких-либо смежных групп. При этом, масса горожан сама находилась в политически привилегированном положении по отношению к ливийцам, грекам и даже финикийцам из других городов-колоний. Пунийцы, кроме элиты, не были собственниками, что и подпитывало господство олигархии. Все проблемные места этой организации покрывались за счет финансового положения: торговли (что требовало определенной экспансии) и эксплуатации зависимых народов (крупное сельское хозяйство). Т.е., обе ноги пунийского исполина были, в некотором смысле, искусственными, не родными. В этом опять таки видны греческие образцы, как Афин, так и Спарты. Сложная конструкция, особенно на фоне тогдашнего Рима, с его доминирующим (численно) классом землевладельцев. Эти различия делали социальный лифт Карфагена крайне медленным в сравнении с римским - отсюда и растут ноги у многочисленных неудачных назначений - пунийцам просто не из чего было выбирать, тогда как у римлян в этом отношении проблем не было.
Политическая география так же не давала Карфагену особых преимуществ - море защищало его, но лишь с одной стороны. Рим находился в том же положении, но в отличие от пунийцев обладал населением способным прокормить себя и защитить, а кроме того мог с должным основанием полагаться на простую и понятную систему союзников, основанную на силе и взаимовыгоде (именно в таком порядке). Что для римлянина было хорошо (сухопутная война), то для пунийца - смерть. А положение у них было одинаковым, что давало определенно преимущество Риму. При этом, ключевую роль на подступах что к Риму, что к Карфагену играли два острова - Сицилия и Сардиния. Рим воевал и строил сотни лет, сумев выковать свой итальянский союз, Карфаген воевал и торговал сотни лет, но не сумел ни покорить греческие города, ни объединиться на крепкой основе. Почему?
Во-первых, финикийцы не были воинственны - если посмотреть на историю этого народа, то отчетливо видно, что они являли собой нацию эмигрантов. Легко расселяясь или покоряясь, финикийцы не умели ни завоевывать, ни строить - в смысле колоний, разумеется. В отличие от Рима, который строил просто, но надежно. Именно поэтому Ганнибалу, наносившему страшные удары по Риму в Италии долгое время не удавалось разрушить римские союзы - да и после, изменил лишь греческий или наиболее недавний элемент. Недолговечная испанская империя Карфагена плод почти монархической власти одного человека (отца Ганнибала), попавшей к нему в руки полуслучайно (командование над армией во время восстания наемников) - т.е. подобное могло случиться ранее или позднее или - никогда.
Во-вторых, судя по всему, финикийцы были крайне утилитарным народом, без особых запросов и устремлений - никаких следов культурной экспансии или влияния на соседей, даже на значительно менее развитых. Зато, к примеру, один финикийский (как раз из Карфагена) труд по, как сказали бы сейчас, агроэкономике был переведен и заимствован как греками, так и римлянами. При этом нужно заметить, что Рим в те времена тоже не обладал подобными качествами, но он был пристегнут к эллинской колеснице и имел несравненно более здоровую политическую систему. Именно поэтому почти любой зависимый от Карфагена город или народ (кроме сицилийских владений) ничего не терял с падением последнего, ибо ничем и не обладал - существовали лишь разного рода повинности, без зримых преимуществ. В этом смысле очень характерен пример пунийской Утики, просившей принять ее в систему римских союзов еще в первую войну - подобного примера в Италии не сыскалось, да и не могло - вступать было попросту некуда.
В военном аспекте Карфаген обладал бесспорным преимуществом на море, особенно в первую войну. Но это господство нивелировалось рядом факторов, уже упомянутых нами. Простейшей, в сущности, инновации - переноса римлянами войны на море в более сухопутное русло (абордажные мостики как ответ на таранную тактику пунийцев) стало достаточной, чтобы это преимущество в значительной степени обесценилось. Возможно, что при должном упорстве пунийцам все равно удалось бы одолеть на море, но географический фактор и отсутствие оного привели к самому бесславному поражению - именно в той неслыханной легкости отказа от борьбы на своем поле и кроется конечное поражение, не сколько материальное, сколько моральное. Карфаген уступил в том, в чем был лучше всех - как он мог надеяться победить в остальном? Конечно, в тогдашних условиях флот сам по себе не спас бы всего дела, но при энергичных усилиях он мог бы в значительной степени обеспечить победу, создавая новые и новые возможности (и лишая их врага).
На суше все обстояло еще печальнее - отсутствие собственно пунийского сельского населения и политическое устройство, органически противившегося концентрации неконтролируемой финансами физической силы в руках немногих даже на короткий срок, диктовало только один способ ведения войны. Он известен - это полководцы от олигархии и их наемные армии. В военное время полководцы получали власть близкую к назначению Римом диктатора, но после войны - и в случае неудач, она рассыпалась как песок, а сам полководец мог потерять жизнь.
Секрет сухопутных побед пунийцев во второй войне очень прост - с Римом воевал не Карфаген, а иберийское государство Баркидов. Иберийская, ливийская, галльская пехота, нумидийская конница, африканские слоны и элитные отряды пунийцев, из лучших людей. Этот сплав, воевавший в Испании нехарактерно для карфагенской истории долго и успешно, был пунийской копией Рима. Преемственность политики, пусть и обставленная в иной форме, наличие постоянной варварской угрозы, военная дипломатия и должная концентрация власти в одних руках - т.е. все те преимущества, которыми никогда не обладал Карфаген. Конечно, сил одной только пунийской Иберии для непременной (т.е. предрешенной) победы было недостаточно, а сама она еще не успела приобрести настоящую крепость, подобную италийским союзам, но корни у них абсолютно одинаковые. Кто знает, не начни Ганнибал войны, продолжи он политику своего отца - к чему бы это привело? Возникла бы на другом полуострове еще одна Италия (в смысле римская), не стал бы Новый Карфаген столицей новой мировой державы? Конечно, у римлян и италиков было много больше общего, чем у пунийцев и иберийцев, но кто может однозначно утверждать невозможность подобного симбиоза после галлов, римлян и франков; бриттов, саксов и норманнов; славян и варягов? Еще один возможный виток истории...
Итак, мы можем прийти к тому выводу, что в Пунический войнах Карфаген был стороной слабейшей, но при этом обладал потенциалом и возможностью как для полной победы, так и для сохранения паритета. Хотя ему, образно выражаясь, приходилось догонять своего противника, разница все же не была неодолимой, т.е. исход этой борьбы не являлся предрешенным изначально. Слабейшим его делало отсутствие какой-либо внутренней экспансии и колонизации (эксплуатация, не созидание), но при определенных усилиях, в краткосрочной перспективе (на время войны), эти недостатки могли обернуться в преимущества.
Военно-стратегическую часть мы рассмотрим в следующем посте.
В общем и целом, Рим превосходил своего великого соперника еще до начала первой войны. В определенном смысле, можно сказать, что это проистекало из более быстрого развития самого Карфагена - и это будет правдой, если не забывать о том, что развитие это, в силу ряда условий, приобрело не совсем здоровый характер.
Карфаген представлял из себя олигархическую демократию, явно имевшую греческие корни, а вернее отражение. Социально, по видимости, карфагенцы представляли из себя узкую группу элиты, управляющей массой горожан, без каких-либо смежных групп. При этом, масса горожан сама находилась в политически привилегированном положении по отношению к ливийцам, грекам и даже финикийцам из других городов-колоний. Пунийцы, кроме элиты, не были собственниками, что и подпитывало господство олигархии. Все проблемные места этой организации покрывались за счет финансового положения: торговли (что требовало определенной экспансии) и эксплуатации зависимых народов (крупное сельское хозяйство). Т.е., обе ноги пунийского исполина были, в некотором смысле, искусственными, не родными. В этом опять таки видны греческие образцы, как Афин, так и Спарты. Сложная конструкция, особенно на фоне тогдашнего Рима, с его доминирующим (численно) классом землевладельцев. Эти различия делали социальный лифт Карфагена крайне медленным в сравнении с римским - отсюда и растут ноги у многочисленных неудачных назначений - пунийцам просто не из чего было выбирать, тогда как у римлян в этом отношении проблем не было.
Политическая география так же не давала Карфагену особых преимуществ - море защищало его, но лишь с одной стороны. Рим находился в том же положении, но в отличие от пунийцев обладал населением способным прокормить себя и защитить, а кроме того мог с должным основанием полагаться на простую и понятную систему союзников, основанную на силе и взаимовыгоде (именно в таком порядке). Что для римлянина было хорошо (сухопутная война), то для пунийца - смерть. А положение у них было одинаковым, что давало определенно преимущество Риму. При этом, ключевую роль на подступах что к Риму, что к Карфагену играли два острова - Сицилия и Сардиния. Рим воевал и строил сотни лет, сумев выковать свой итальянский союз, Карфаген воевал и торговал сотни лет, но не сумел ни покорить греческие города, ни объединиться на крепкой основе. Почему?
Во-первых, финикийцы не были воинственны - если посмотреть на историю этого народа, то отчетливо видно, что они являли собой нацию эмигрантов. Легко расселяясь или покоряясь, финикийцы не умели ни завоевывать, ни строить - в смысле колоний, разумеется. В отличие от Рима, который строил просто, но надежно. Именно поэтому Ганнибалу, наносившему страшные удары по Риму в Италии долгое время не удавалось разрушить римские союзы - да и после, изменил лишь греческий или наиболее недавний элемент. Недолговечная испанская империя Карфагена плод почти монархической власти одного человека (отца Ганнибала), попавшей к нему в руки полуслучайно (командование над армией во время восстания наемников) - т.е. подобное могло случиться ранее или позднее или - никогда.
Во-вторых, судя по всему, финикийцы были крайне утилитарным народом, без особых запросов и устремлений - никаких следов культурной экспансии или влияния на соседей, даже на значительно менее развитых. Зато, к примеру, один финикийский (как раз из Карфагена) труд по, как сказали бы сейчас, агроэкономике был переведен и заимствован как греками, так и римлянами. При этом нужно заметить, что Рим в те времена тоже не обладал подобными качествами, но он был пристегнут к эллинской колеснице и имел несравненно более здоровую политическую систему. Именно поэтому почти любой зависимый от Карфагена город или народ (кроме сицилийских владений) ничего не терял с падением последнего, ибо ничем и не обладал - существовали лишь разного рода повинности, без зримых преимуществ. В этом смысле очень характерен пример пунийской Утики, просившей принять ее в систему римских союзов еще в первую войну - подобного примера в Италии не сыскалось, да и не могло - вступать было попросту некуда.
В военном аспекте Карфаген обладал бесспорным преимуществом на море, особенно в первую войну. Но это господство нивелировалось рядом факторов, уже упомянутых нами. Простейшей, в сущности, инновации - переноса римлянами войны на море в более сухопутное русло (абордажные мостики как ответ на таранную тактику пунийцев) стало достаточной, чтобы это преимущество в значительной степени обесценилось. Возможно, что при должном упорстве пунийцам все равно удалось бы одолеть на море, но географический фактор и отсутствие оного привели к самому бесславному поражению - именно в той неслыханной легкости отказа от борьбы на своем поле и кроется конечное поражение, не сколько материальное, сколько моральное. Карфаген уступил в том, в чем был лучше всех - как он мог надеяться победить в остальном? Конечно, в тогдашних условиях флот сам по себе не спас бы всего дела, но при энергичных усилиях он мог бы в значительной степени обеспечить победу, создавая новые и новые возможности (и лишая их врага).
На суше все обстояло еще печальнее - отсутствие собственно пунийского сельского населения и политическое устройство, органически противившегося концентрации неконтролируемой финансами физической силы в руках немногих даже на короткий срок, диктовало только один способ ведения войны. Он известен - это полководцы от олигархии и их наемные армии. В военное время полководцы получали власть близкую к назначению Римом диктатора, но после войны - и в случае неудач, она рассыпалась как песок, а сам полководец мог потерять жизнь.
Секрет сухопутных побед пунийцев во второй войне очень прост - с Римом воевал не Карфаген, а иберийское государство Баркидов. Иберийская, ливийская, галльская пехота, нумидийская конница, африканские слоны и элитные отряды пунийцев, из лучших людей. Этот сплав, воевавший в Испании нехарактерно для карфагенской истории долго и успешно, был пунийской копией Рима. Преемственность политики, пусть и обставленная в иной форме, наличие постоянной варварской угрозы, военная дипломатия и должная концентрация власти в одних руках - т.е. все те преимущества, которыми никогда не обладал Карфаген. Конечно, сил одной только пунийской Иберии для непременной (т.е. предрешенной) победы было недостаточно, а сама она еще не успела приобрести настоящую крепость, подобную италийским союзам, но корни у них абсолютно одинаковые. Кто знает, не начни Ганнибал войны, продолжи он политику своего отца - к чему бы это привело? Возникла бы на другом полуострове еще одна Италия (в смысле римская), не стал бы Новый Карфаген столицей новой мировой державы? Конечно, у римлян и италиков было много больше общего, чем у пунийцев и иберийцев, но кто может однозначно утверждать невозможность подобного симбиоза после галлов, римлян и франков; бриттов, саксов и норманнов; славян и варягов? Еще один возможный виток истории...
Итак, мы можем прийти к тому выводу, что в Пунический войнах Карфаген был стороной слабейшей, но при этом обладал потенциалом и возможностью как для полной победы, так и для сохранения паритета. Хотя ему, образно выражаясь, приходилось догонять своего противника, разница все же не была неодолимой, т.е. исход этой борьбы не являлся предрешенным изначально. Слабейшим его делало отсутствие какой-либо внутренней экспансии и колонизации (эксплуатация, не созидание), но при определенных усилиях, в краткосрочной перспективе (на время войны), эти недостатки могли обернуться в преимущества.
Военно-стратегическую часть мы рассмотрим в следующем посте.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
Page 1 of 3