watermelon83 (![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png)
watermelon83) wrote2018-11-08 08:41 am
watermelon83) wrote2018-11-08 08:41 am
Человек и его усы, версия 1.5
- подборка фото-видео материалов из жизни фельдмаршала Пауля фон Гинденбурга. Почему версия 1.5? Летом 2017 года вышел первый пост на эту тему, а сегодня я с удовольствием выкладываю его в новой редакции.
Что нового? Очень сильно изменился текст: стал больше и серьезнее. Мне хочется верить, что в этой версии фельдмаршал будет представлен лучше - более зримо с точки зрения раскрытия его характера. К сожалению, времени довести пост до "нужной кондиции" мне не хватило, поэтому послевоенная часть жизни нашего героя представлена очень бегло. Но, конечно же, впереди и версия 2.0, а пока - чем богаты тем и рады. Буду обязан за указания на опечатки и пр., но лучше без пр. - только опечатки.
Давайте же пройдемся по пути старого прусского фельдмаршала. Я постарался написать этот текст языком Уважения и Простоты (именно так, с больших букв). Если вы думаете, что это легко, то вы правы. Надеюсь, покойному фельдмаршалу понравилось.
...
И сейчас, из нашего далека, представить себе типичного германского генерала накануне Первой мировой войны достаточно легко даже для человека слабо разбирающегося в истории. Достаточно взять крупного черного кота и вообразить его в характерной каске с пикой.
Покойный фельдмаршал и президент Германии Пауль фон Гинденбург был как раз таким, типичным прусским воякой на службе у германского императора. Суровый взгляд, внешность полкового деда и основательность, радующая взгляд добропорядочных бюргеров, скрывали за собой достаточно неуверенный в себе характер. Зачастую производя на окружающих впечатление "только солдата", фельдмаршал все же не был настолько ограниченным профессионалом как, к примеру, фон Шлиффен или Роммель. Тем не менее, Гинденбург действительно являлся "человеком службы", одной только службы - такие персонажи немецкой военной истории как Фридрих Великий, Клаузевиц или Мольтке-старший были очень далеки от характера нашего героя.
И все же - вызовы его нового времени, поставили Гинденбурга в центр внимания, буквально принудив старомодного прусского вояку заниматься глубоко чуждой ему "политикой". Но вряд ли Гинденбург желал себе столь широко поприща – в конце концов, его честолюбие никогда не поднималось выше того, чтобы стать полководцем и войти в военную историю германского рейха. К сожалению, жизнь рассудила иначе.
Будущий президент (он - на фото ниже - крайний слева), родился в семье прусского юнкера и солдата Роберта фон Бенекендорфа унд фон Гинденбурга и дочери врача Луизы Швиккарт. О Бенекендорфах упоминает хроника Альтмарка за 1280 год, а первые письменные свидетельства датируются 1130 годом. Они исправно служили германским князьям и империи, а также Тевтонскому Ордену. В конечном счете, после многих войн с французами, османами и славянами во благо Священной Римской империи, они нашли себя на службе бранденбургским Гогенцоллернам. Подсчитано, что "между" Великим курфюрстом и Фридрихом Великим два десятка предков нашего героя отдали свои жизни на поле брани.
Кстати, а откуда взялась эта фамилия - Гинденбург? Гинденбурги были еще одной семьей империи, перебравшейся на Восток в Средние Века – в 1208 году эта фамилия упоминалась в той же хронике Альтмарка. А в 1710 году Ганс фон Бенекендорф женился на Катарине фон Гинденбург, соединив два рода вместе. Бездетный брат Катарины потерял обе ноги в боях во славу Пруссии, за что благодарный король Фридрих (Второй и Великий) пожаловал ему восточно-прусское поместье Нойдек, впоследствии ставшее для Гинденбургов фамильным владением (потому как бездетный брат завещал все внуку сестры). Так, в 1789 году появился род Бенекендорфов-Гинденбургов, объединивший не только фамилии, но и гербы. Впоследствии из-за этого возникла путаница - в 1914 году европейские газетчики будут называть всегда победоносного (или наоборот, неизменно терпящего неудачи - в зависимости от того, с какой стороны от линии фронта находилась та или иная газета) генерала то фон Бенекендорфом, то фон Гинденбургом. Сам он предпочитал второе.
У Пауля было два младших брата и сестра - да вот они, на этой же фотографии 1866 г. Отто станет кавалеристом, Бернхард пехотинцем, а Ида останется старой девой при потсдамском Институте благородных девиц. Точнее, незамужней, но мы же все понимаем.
Тонкие пальцы художника - это вам не клешни фотографа...
Отец нашего героя был человеком не только военным, но и сентиментальным, не без любви к литературе и даже поэзии – судя по всему, такое «философствование» было достаточно распространенным явлением среди прусских офицеров в постнаполеоновскую эпоху. В самом деле, это же время романтизма и философов - молодой Мольтке успел написать военный роман о любви, а Роберт фон Гинденбург порой баловался стихами. Прекрасна та земля, где офицеры столь культурны!
Конечно, будучи сыном отставного майора инфантерии, Пауль фон Гинденбург с самых юных лет знал, чем он займется, когда подрастет. И в своих мемуарах, написанных, разумеется, не им, он так и скажет – с детских игр я мечтал сражаться за короля и Отечество.
Так оно и вышло. Не успел Пауль родиться 2 октября 1847 года (в мире, где паровозы еще были редкостью), как его уже потащили "в кадетство". Между этими событиями юный Гинденбург успел попутешествовать со всей семьей по прусским гарнизонам и поучиться в «бюргерской» и евангелической школах. В последней ему не понравилась жесткая дисциплина и латынь. Поэтому, когда в возрасте одиннадцати лет он поступил в Вальштадтское училище, Гинденбург отнесся к этом шагу как к полной перемене своей судьбы и даже написал трогательное «завещание» – случись бы кадету отдать жизнь за Пруссию, его игрушки поступали братьям и любимой сестрице. Этот поступок говорит нам о «природной основательности» будущего полководца.
Тем не менее, несмотря на всю решительность, к еще более суровой чем у евангелистов дисциплине ребенок оказался не готов, да и кормили кадетов не то чтобы «на убой». Им также не оставляли слишком много свободного времени, а к оплеухам и зуботычинам от старших товарищей добавлялись кусачие клопы. Пауль изливал горечь в письмах (не слишком откровенно, ибо вся переписка перлюстрировалась) домой, но терпел.
Его чувства были схожими с теми, что испытал когда-то кадет Гельмут фон Мольтке. Правда, если последний свою «школу жизни» в Дании всегда оценивал не слишком высоко, то Гинденбург, уже будучи прославленным фельдмаршалом, нашел в жесткой дисциплине училища и приятные стороны (столь очевидные по прошествии многих лет, но совершенно незамеченные им тогда).
В общем, для Пауля плюсы его кадетства заключались в меньшем количестве латыни, компенсировавшейся многочисленными физическими испытаниями. Будучи человеком высоким, молодой Гинденбург обнаружил достаточно хрупкое здоровье – особенно он был подвержен простудам, одолевавшим его на протяжении всей жизни. В тоже время, неправильным будет считать, что молодой кадет был туповатым "спортсменом" - именно тогда у Гинденбурга появилась любовь к истории. В 1914 году он настоял на том, чтобы первое выигранное им сражение получило название Танненбергской битвы - Гинденбург возвращал "должок" за Грюнвальдское сражение, ставшее такой неудачей для храбро бившихся рыцарей и кнехтов Тевтонского ордена.
Между тем, в 1863 году, после четырех лет учебы в Силезии, получивший среднее образование Пауль был переведен в Берлин. Там кадет Гинденбург наблюдал за парадами победоносных прусских войск, возвращавшихся из похода на Данию. Юношу радовал успех «общегерманской дипломатии» министр-президента фон Бисмарка и огорчал тот факт, что на войну он не успел. К счастью, новые шансы отличиться не заставили себя долго ждать.
Значительно окрепший, высокий (король Фридрих-Вильгельм I прыгал бы от счастья, доведись ему встретить Пауля в свое время: рост бравого гвардейца составлял 195 см... эх, служить бы нашему герою в гвардии великанов!) и добродушный фон Гинденбург получил звание лейтенанта весной 1865 года. Его гвардейский полк квартировал в Данциге, а восемнадцатилетний офицер мечтал о ратных подвигах: "сейчас наилучшее время для того, чтобы Гинденбургам снова понюхать пороху", - писал он домой. Политика Бисмарка, стремившегося покончить с "австрийскими интригами" одним ударом вскоре предоставила молодому военному такую возможность.
1860 г.
1863 г.
1865 г.
Первый бой не оставил у Гинденбурга особых впечатлений - все закончилось слишком быстро. Зато при Кинеггреце (Садову пусть чехи засунут себе в Богемию) он вполне насладился прелестями войны: пуля попала Паулю в голову, но к счастью - не задела мозг. Ранение не помешало ему возглавить атаку, закончившуюся взятием австрийских позиций и пушек. Не слишком кровопролитное для северных немцев сражение перевернуло страницу истории Европы - теперь "на очереди" была бонапартистская Франция, решившаяся удержать свою гегемонию любой ценой.
Новоиспеченный лейтенант гвардии, 1866 г.
С братом-уланом. Наш герой опять слева, хотя по наружности как будто справа. Может переоделись, шутки ради?
1866 г.
Получивший за "Богемскую кампанию" свой первый орден ("Красный орел" 4-й степени), Гинденбург вместе со своим полком отправился в присоединенный к Пруссии Ганновер. Там он нашел себе жену - разумеется, дочку военного. Так, Пруссия еще раз покорила Ганновер. Увы, этому браку не суждено было состояться - невеста заболела и умерла до свадьбы...
Но это случится позже, а пока Гинденбург наслаждается жизнью - в страстном ожидании войны с французами он муштрует солдат, ходит в театры, пишет стихи и даже рисует.
Наконец, Наполеон III начинает вторжение и наш герой спешит на битву. В войну Пауль становится батальонным адъютантом - после того как из-за истерики кайзера под Сен-Прива ряды прусской гвардии выкашивают французы, появляется множество свободных мест. В том бою Гинденбург успел побывать в жаркой схватке за каждый дом. Ему очень повезло - несмотря на то, что его полк потерял в этот день почти половину состава убитыми и ранеными, лейтенант не получил ни царапины. Затем наступило славное время Седанской битвы - Гинденбург увидел крах Третьей империи и пленение последнего Бонапарта.
Последующие месяцы он провел осаждая Париж. Когда в Версале германские фюрсты провозгласили прусского короля императором, Гинденбург находился там, в Зеркальной зале французских королей (каждый гвардейский полк отправил на церемонию по одному офицеру и унтер-офицеру).
После победы над Францией молодой офицер наблюдал за тем, как коммунары и правительственные войска превращают Париж в груду руин. Потом было триумфальное возвращение домой и огромный парад в Берлине.
Вот он, вновь крайний слева - фотография сделана в славный день 18 января 1871 г. Только что провозглашен Второй рейх.
После победы.
Разумеется, Гинденбург не оставил службу после 1871 г. Закончив в 1876 г. Прусскую военную академию в Берлине, кузницу богов и полубогов Генерального штаба, он получает возможность вступить в дальнейшем в этот клуб избранных германской армии. Учителя Гинденбурга по академии характеризуют его как энергичного офицера, с большими способностями.
А пока - командование ротой в Ганновере и служба в штабе корпуса в Штеттине. В 1879 г. капитан фон Гинденбург женится на дочке и племяннице двух генералов: веселой и красивой Гертруде фон Шперлинг. Брак сложился исключительно удачно и умная жена не только принесла мужу четырех детей (один из которых умер сразу после рождения), но и прекрасно "дополнила" упорно карабкающегося по служебной лестнице мужа. Она умерла в 1921 г., оставив после себя добрую память.
1878 г.
С женой и дочкой, 1882 г.
С 1881 года Гинденбург служит в Восточной Пруссии - сперва в Кенигсберге, затем в Позене. А с 1885 г. наш служака, дослужившийся до майора, наконец-то оказывается в прусском Генеральном штабе. Кроме того, он преподает тактику в Военной академии. Затем, с 1894 года Гинденбург принимает отдел в военном министерстве, но рутина такого рода ему не нравится - сорокалетний офицер уже полюбил "работать с людьми" и вне суеты больших городов. Без особого интереса, но с присущем ему прилежанием, он занимается подготовкой полевого устава для саперов и инструкции для мобильного применения тяжелой артиллерии. В 1914 году тяжелые "осадные" немецкие пушки станут неприятным сюрпризом для пехоты противника.
В 1894 году он с радостью уходит из среды "военных бюрократов", чтобы получить под свое командование полк в Ольденбурге. "Водительство полка" было тем, что Гинденбург умел делать лучше всего. Требовательный к службе, но не мелочный командир быстро завоевал популярность среди подчиненных, даже несмотря на то, что по меркам молодых офицеров новый полковник был "чересчур серьезен" и боролся с азартными играми. Впрочем, с этим злом не справился даже молодой кронпринц и с 1888 года кайзер Вильгельм II - да и как было одолеть карточные игры, если сам - нет, не так - Сам фельдмаршал фон Мольтке был поклонником виста?
Зато в Гинденбурге ничего не было от карикатурного образа прусского офицера - чопорного и презирающего всех штатских. На деле, таких офицеров вообще было немного, но и на этом фоне фон Гинденбург смотрелся выгодно, как знающий себе цену, но не гонористый военный. Нечто подобное русской или польской армейской спеси было для него немыслимым - разве все в Германии-Пруссии так или иначе не служили Отечеству, каждый на своем посту? Своему сыну, тоже "солдату короля", Гинденбург объяснил, что офицерами становятся "не для того, чтобы сидеть высоко на лошади перед войсками".
1890 г. (сидит высоко на на лошади перед войсками)
1893 г. Суровый полковник фон Гинденбург смотрит на нас как на генерала Самсонова.
После года службы в качестве начальника штаба корпуса, в 1897 г. он получает звание генерал-майора, затем - спустя три года - становится командиром дивизии в чине генерал-лейтенанта. Гинденбургу поручают определить германскую стратегию на случай вторжения русской армии в Восточную Пруссию (в условиях, когда почти все германское войско двинется на Париж). Генерал-лейтенант предлагает атаковать врага и разбить его по частям, воспользовавшись неизбежным разделением сил противника и качественным превосходством немецких войск.
Проходит еще три года и наш фон - командир корпуса. В год завершения русско-японской войны он получает полного генерала, а в 1909 г. рекомендуется уходящим в отставку фон Шлиффеном в качестве возможного преемника на посту начальника Генерального штаба. Но кайзер предпочитает "артистичного" фон Мольтке (потому что племянник того самого и играет на скрипке). В 1911 г.военная карьера генерала фон Гинденбурга закончилась отставкой по возрасту.
1897 г.
Все, конец. Впереди честная старость в Ганновере, ворчание по поводу слишком не прусского кайзера и промышленников, лоббирующих низкие тарифы на русское зерно. Кто запомнит генерала Гинденбурга, кроме семьи и военных архивов? Спокойный, несколько флегматичный солдат без нервов: хорошая, но типичная (а потому незаметная) для немецкой армии карьера.
Так оно и случилось - в течении трех лет Гинденбург жил спокойной жизнью отставного генерала. Еще немного - и можно было бы подводить итоги.
Снимок сделан между 1911 и 1913 гг. Несмотря на текст, да.
"К счастью", летом 1914 г. началась Первая мировая война. В отличие от французских или русских генералов Гинденбург никакой ответственности за развязанную бойню не нес, а потому со спокойным сердцем и чистой совестью отправился на фронт. Точнее попытался, ибо в победной суматохе первых недель его желание вернуться на активную службу было попросту проигнорировано. Да мало ли в Германии отставных генералов, пусть даже и командовавших корпусом? В отчаянии он писал давнему знакомому: ...друг мой, может быть, где-нибудь в ходе событий еще понадобится командующий! Я абсолютно свеж физически и духовно... Вы можете себе представить, с какими чувствами мне приходится видеть, как сейчас мои одногодки отправляются на войну, в то время как я не по своей вине должен сидеть дома. Мне стыдно выйти на улицу.
Несомненно, старый генерал немного лукавил, но ему действительно было трудно оставаться вдали от разворачивающихся событий. Отправляющемуся на войну сыну он дает два напутствия: это, разумеется, спокойствие ("в спокойствии всегда можно овладеть ситуацией") и "неустанная забота о солдатах". Все это было хорошо и верно, но что же делать самому Гинденбургу? Война скоро закончится, а он опять не успеет, как тогда с Данией!
Но тут ему везет еще раз - в Восточной Пруссии армии святой Руси и святого, в будущем, царя, огромным блином растекаются по уютным деревням и городкам бывшего Тевтонского ордена. Они несут большие потери, но немецкая армия все равно отступает, потому чтогладиолус русских много и они пришли быстро. В Берлине не ожидали такой прыти - армии царя спасают Францию, хотя она тогда еще не считалась стоящей на краю гибели. Но пылкие французы трясли прежними обязательствами и говорили, что честь обязывает русских выступить, покуда враг наносит главный удар на Западе. Вот поэтому-то русские, которые в этой войне только лишь оборонялись, плелись по Восточной Пруссии, откровенно заявляя, что после победы она будет аннексирована и превращена в говно... простите, Калининградскую область, чтоб ей провалиться в магму.
Наконец, подстегиваемый своим штабом, германский командующий на Востоке решается атаковать две русские армии по отдельности, но не успевает - его снимают как "слишком нервного". Скрипач Мольтке, мрачный Юлиус, вспоминает о невозмутимом фон Гинденбурге. Точнее, сперва он думает о герое дня генерале Людендорфе, который отличился при захвате бельгийских фортов вокруг Льежа - такой решительный господин сможет взять дело на Востоке в свои руки. Но, согласно излюбленному германскому дуализму в командовании, энергичного Людендорфа нужно было кем-то уравновесить. И вот тут фон Гинденбург был призван на службу. Аристократ , в возрасте и с хорошими нервами - то, что нужно. В Ганновер уходит телеграмма - "Будьте готовы. За Вами прибудет Людендорф". С лаконичностью достойной "великого Молчальника", Гинденбург отвечает - "я готов".
Легенда возвращается. Ладно, шучу, снимок сделан позже, это уже 1915 г. Но, подходит к тексту, верно?
Кайзеровские орлы лета-осени 1914 г. Фотоколлаж, конечно.
Отцы Танненберга - победы, ценою в несколько тысяч убитых и раненых, смахнувшей с доски плюс-минус сто пятьдесят тысяч царских солдат. Как и положено, каждый из отцов претендовал на единственность. Улыбчивый подполковник Гофман настаивал на атаке одной из русских армий еще до назначения двух уравновешивающих друг дружку генералов (да и сам план был стандартным решением на довоенных маневрах в ВП), корпусный командир фон Франсуа (как раз из тех французов, что эмигрировали от властной вертикали Луи XIX в религиозно толерантный Бранденбург - видите, как это может сказаться через два с половиной века?), который был на острие серпа, окружившего русских и, конечно же, сам Людендорф.
В общем-то, каждый сыграл свою роль. У Гофмана была идея, Людендорф принял ее и осуществлял, фон Гинденбург сделал именно то, чего от него ожидали - невозмутимо успокаивал Людендорфа в моменты кризисов. Важно, что дело было сделано. Сам фельдмаршал не без иронии заметил - "хорошо, что Танненберг выиграли, поэтому его выиграли многие. Если бы сражение было проиграно, то проиграл бы его я один".
Гинденбург смотрит (с болью в сердце) на восточно-прусских беженцев. И чего они бежали? Почти как в Бельгии, куда недавно вошла рыцарская германская армия.
Гинденбург и Людендорф были неразлучны почти до самого конца войны. Как Фердинанд Брауншвейгский (не тот) и его секретарь Вестфален. Или как фон Блюхер и фон Гнейзенау. Или как фон Клюк и фон Кюль. Или как Бонни и Клайд. А, нет - это вычеркните.
На самом деле, несмотря на эффективное сотрудничество фельдмаршала Что-Ты-Скажешь и Людендорфа, последний немного завидовал своему патрону: на пожилого 67-летнего Гинденбурга свалилась общегерманская и мировая известность, а генералу достались полуночные бдения над картой. Тем не менее, горечь Людендорфа была напрасной - во-первых, о нем вскоре узнали и заговорили все, а во-вторых, на Западе их прозвали ужасающей двойней.
Впрочем, Людендорфу не повезло и тут: именно он считался злым гением в тандеме.
Так они и зашагли вдвоем по истории Первой мировой войны.
На встрече с гетманом Украины.
Но, было бы ошибкой считать, что фельдмаршал стал лишь вывеской для своего начальника штаба. Это далеко не так. Гинденбург был прекрасно подготовленным офицером и, даже не будучи условным гением, знал свое дело хорошо. По крайней мере, принципиальных споров между ним и Людендорфом не возникало до осени 1918 г.
Они оба считали - и не безосновательно - Россию слабым звеном в коалиционной цепи, полагая, что Центральным державам нужно вывести ее из войны, сконцентрировавшись сперва на Восточном фронте.
Кайзер не любил своих "восточных героев". Ему мало импонировали "прусская дубоватость" Гинденбурга и взрывной характер Людендорфа. Деликатный фон Фалькенхайн был намного ближе Вильгельму. Новый начальник генерального штаба был против "наполеоновских планов" на Востоке - это казалось ему ненужной тратой сил, бессмыслицей. Зачем расходовать ценные ресурсы, если Россия всего лишь плетется в хвосте у Англии и Франции? Новые территориальные потери только озлобят ее, сделав заключение мира между монархиями Гогенцоллернов и Романовых невозможной. Кайзер, который все еще вздыхал по старой дружбе с Ники, полностью разделял эту позицию.
Покуда немцы пытались переиграть Шлиффена в Бельгии, новые наступления русских поставили вопрос ребром и восточные генералы получили свои резервы, но далеко не в том объеме, на который они рассчитывали. В то время как Фалькенхайн пытался "найти решение" на Западном фронте, Гинденбург столкнулся с чередой кризисов на Востоке. Новые и новые удары армий великого князя Николая Николаевича приходилось отбивать при помощи отчаянного маневрирования войсками. При этом, немцам приходилось "подстраиваться" под решения австро-венгерского командования, не всегда бывшие адекватными текущему положению дел.
В итоге все сложилось удачно - даже в провалившихся атаках к Варшаве осенью 1914 года Гинденбург умудрялся брать пленных, превосходя своих неповоротливых противников во всем, кроме количества резервов. Русские кадровые армии растаяли, не сумев ни захватить Восточной Пруссии, ни Силезии, ни, тем более, Берлина. Но подстегиваемый Людендорфом фельдмаршал (Гинденбург стал им осенью того же года) видел только упущенные возможности, не желая посмотреть на ситуацию в войне в целом. И все же, несмотря на определенную правоту аргументации Фалькенхайна, трудно оспорить тот факт, что германская армия вполне могла обойтись бы без битв под Ипром и тем более Вердена. Получи Восточный фронт приоритет пораньше - и итог войны мог бы измениться.
Наконец, к весне 1915 года тяжелое положение австро-венгерских войск нельзя было игнорировать - и после бесплодных попыток в Бельгии Фалькенхайн решился предпринять наступление на Востоке. Как и всегда, он был крайне противоречив - его планирование потребовало привлечение больших сил, но не ставило перед собой решительных целей. Вопреки всем рассуждением о "надеждах германцев вывести Россию из войны в 1915 году", ничего больше нежели облегчение нагрузки на Австрию и лучшей конфигурации линии Восточного фронта немецкое военное руководство добиться не помышляло. Фалькенхайн продолжал верить, что ключи к победе лежат на Западе и не собирался "тратить" слишком много войск в России.
В результате, с весны 1915 г. русские армии безостановочно покатились на Восток, но если Гинденбургу и Людендорфу дали бы реализовать свою стратегию, то победа стала бы еще значительнее. А так, "фаланга Макензена" перемолола русские войска, привела к тяжелейшему политическому кризису в России, но не изменила общего и весьма тяжелого положения Германии и ее союзников. Вступление Болгарии в войну на стороне Центральных Держав вполне уравновешивалось переходом Италии в лагерь Антанты, не говоря уже о том, что союзники контролировали океаны.
А это один день из жизнис фельдмаршала в годы войны. В том числе, знаменитая сцена с Людендорфом на фоне (оцените игру слов) карты, попавшая в заставку легендарного "Железного капута".
К слову, как проходил этот самый день? Гинденбург вставал достаточно рано для немолодого человека и начинал работать с документами, собравшимися за ночь. Потом, в 9 часов, шел к генералу Людендорфу, которыйговорил ему что надо делать обсуждал с ним важнейшие решения. После этого часовая прогулка и сон.
Потом опять Людендорф, опять решения исон гости: военные и политики. В обед - доклад у кайзера и... обед, да. Потом тоже самое (решения, письма, Людендорф) и ужин в 8 часов вечера. Шутки за столом, непринужденные разговоры после еды.
В половину 10 начиналось обсуждение военного положения на конец дня и только к полночи фельдмаршал начинал храпеть, мешаю Людендорфу корпеть над картами до самого утра.
среди своих офицеров
и, наконец, среди ветеранов кампаний 1866 и 1870-71 гг., которые как и фельдмаршал боролись за лучший мир
Ну, и вся вечеринка, без регистрации и смс! На день рождение к фельдмаршалу приходят ветераны и начинается такое!
В 1917 г. вера Гинденбурга в стойкость как залог победы казалось бы начинает оправдываться. Оцепенела и развалилась русская армия, большевики захватили власть в Российской республике и начали мирные переговоры с Центральными державами (остальная Антанта, разумеется, в них вступать отказалась. Ко всем этим событиям немецкий Генеральный штаб имел самое опосредованное отношение. Не "германское золото" разрушило русскую армию или привело к власти большевиков - пресловутая "германская агентура" не оказала никакого влияния на ход этих событий. Российскую империю разрушили застарелые проблемы, обострившиеся во время неудачной войны - и не более того.
Разумеется, Гинденбург приветствовал "мир на Востоке", хотя его немало раздражала "уступчивость германской дипломатии". В общем-то, как и Мольтке когда-то, фельдмаршал не до конца осознавал всей сложности этой профессии, считая, что достаточным будет лишь "обратиться к фактам": в конце концов, кто победил на Востоке? Пусть русские или большевики убираются к себе в республику и освободят народы, о праве на национальное самоопределение так пекутся союзники и американцы.
Парад договоров открыло соглашение с Украиной, на помощь правительству которой отправились немецкие и австро-венгерские войска. В первой половине 1918 года карта внушала немцам чувство гордости: их флаг развивался от Грузии до Финляндии. Удар, произведенный осенью 1917 года в Италии чуть было не вывел ее из войны. Впоследствии ряд немецких командиров будет утверждать, что Гинденбург и Людендорф не использовали предоставившегося шанса - и не разгромили Италию полностью. Конечно, вряд ли бы это привело к победе в войне, да к тому же ставка спешила нанести удар на Западе, но весь этот спор напомнил о разногласиях 1914-1916 годов. Теперь уже не Фалькенхайну, а Гинденбургу приходилось ограничивать аппетиты своих генералов.
...
Мартовское наступление, получившее название «Кайзершляхт» («Битва кайзера»), имело целью наконец-то прорвать англо-французский фронт и покончить с Францией до вступления в бой многомиллионной американской армии. Германские удары вскрывают вражеские позиции, но - увы - слишком поздно. Американцы "уже приплыли", а французы и британцы сумели выдержать навязанную им "битву кайзера". После успехов в марте-апреле-мае наступает утомление. Немцы понесли тяжелые потери, восполнить которые им было значительно сложнее, чем союзникам. А главное - "черепаха высунула голову". С 1916 года немцы лишь оборонялись на Западе, теперь же, после прорыва, за их позициями находилась перепаханная войной земля, с разрушенной транспортной инфраструктурой. И без того слабая по сравнению с союзниками мобильность германской армии упала до нижайшей точки.
Увидевший в начале августа Людендорфа офицер поразился его "потерянному виду": главное военное светило рейха попросту не знало, что делать дальше. Немцы держались - и как держались! - но будущее не сулило ничего кроме неприятностей. Гинденбург продолжал сохранять свое знаменитое спокойствие, но его помощник уже был уже на грани.
С конца лета 1918 года союзники развернули на Западе широкомасштабные операции, приведшие в итоге к поражению Второго рейха.
...
Я обращаюсь к обильному цитированию -
"Под воздействием фронтовых неудач, пошатнувших веру в непобедимых генералов, события в Германии стали развиваться стремительно. Еще в сентябре новым канцлером рейха стал фюрст Макс Баденский, человек с репутацией умеренного либерала. Он впервые привлек в правительство социал-демократов, добился решающих полномочий для рейхстага в вопросах заключения мира и попытался начать переговоры в союзниками, подыскивая возможность пожертвовать при случае кайзером, чтобы сохранить кайзерайх, т.е. монархию.
Теперь все немцы - и генералы и политики - апеллировали к президенту Вильсону, они считали, что Америка, лишенная английских предрассудков и французской ненависти, будет более удобным адресатом для начала переговоров. Они надеялись, что вильсоновские 14 пунктов станут основой устройства будущего мира: в этих пунктах речь шла о справедливом устройстве дел в Европе и мире, а риторика сильно отличалась от англо-французских требований уничтожить противостоящие им государства раз и навсегда. Вера в искренность намерений американского президента была очень высока осенью 1918 г., в мир Вильсона верили и простые солдаты, и политики.
Но протянутая, в очередной раз, рука опять осталась без ответа: демонстрируемая немцами слабость была лучшим аргументом, чтобы не торопиться вступать с ними в переговоры. Вильсон не спешил отвечать: по мере роста военных успехов и все новых и новых признаков ослабления Берлина и Вены его требования становились выше и выше. Месяцем ранее он и союзники отвергли такое же предложение Австро-Венгрии, продемонстрировав всем, что у нее нет будущего.
Канцлер, все еще находившийся в плену прежних представлений, счел, что если ради мира требуется жертва - что ж, она будет сделана. Он уже отозвал подводные лодки, теперь они мирно стояли в доках, убрал Людендорфа - очередь за кайзером. Вильгельм, раздраженный настойчивыми намеками относительно собственного отречения, покинул Берлин, перебравшись в Ставку. Там он узнал о капитуляции всех своих союзников и начале революции в Германии."
Так закончились и монархия, и война. Гинденбург, который в октябре 1918 г. проглотил отставку не вовремя запаниковавшего Людендорфа (чего тот так и не простил фельдмаршалу), повел себя как разумный, но лицемерный человек. Недвусмысленно заявив, что воевать дальше нельзя, фельдмаршал подчеркнуто абстрагировался от практических мероприятий. Всем занялся его новый заместитель, умница генерал Грёнер и гражданские власти - Гинденбург благоразумно отошел на второй план. Он оказал своему помощнику всю необходимую поддержку, но связывать свое имя с поражением не хотел.
Примерно таковой же была его роль в отречении кайзера. Осторожно подтвердив, что военными мерами с "бунтовщиками" не справиться, Гинденбург предпочел отойти в сторону, предоставив кайзеру изливать свой гнев на генерала Гренера. И хотя непосредственно к решению кайзера уехать в Нидерланды Гинденбург никакого отношения не имел, он, разумеется, должен был понимать ограниченность выбора своего монарха в тех условиях - вести войну с "мятежниками" в Берлине, одновременно отбиваясь от наступавших союзников было практически невозможно. Споры о роли фельдмаршала в отречении Вильгельма будут долго отравлять жизнь Гинденбургу - правые так и не простят ему "пассивности" в те дни. Можно предположить, что фельдмаршал пошел по пути компромисса со своей совестью - как верноподданный, он не мог "навязывать" монарху очевидного (и неприятного) решения, а как профессионал - не мог скрывать действительного положения дел. Но главным мотивом, судя по всему, было желание избежать гражданской войны - картин вроде тех, что он видел в Париже 1871 года.
После падения монархии ему пришлось заниматься отводом немецких армий с оккупированных территорий, борьбой с польскими сепаратистами и германскими красными. Тайный союз с социал-демократическим правительством позволил несколько стабилизировать положение в проигравшей стране, но верный себе фельдмаршал отказался поддержать штатских в вопросе мира. Публично заявляя о неприемлемости Версальского диктата, в кулуарах Гинденбург по прежнему находил сопротивление невозможным, объясняя это моральной неготовностью нации к решающим усилиям раньше и физической - теперь.
В результате, на Веймарскую республику с самого начала легло клеймо поражения и капитуляции (миллионы людей искренне увидели картину такой - кайзера и его победоносных генералов внезапно сменили говоруны из рейхстага, заключившие следом карфагенский мир), а непобедимый фельдмаршал фон Гинденбург вышел во вторую отставку.
Казалось бы? теперь пора остановиться. Мемуары, внуки, охота... Благодарное Отечество. Жизнь в любимом поместье.
С генералом Грёнером, карьеру которого сломала его порядочность.
С женой, зонтом и таксой. 1920 г.
А заскучал - так езжай в войска! Парады, маневры - чего еще надо на восьмом десятке?
Но, нет. После смерти первого президента Эберта, правые и умеренные выдвинули Гинденбурга как своего общего кандидата на пост главы государства. Выборы 1925 г. принесли ему победу. Президент, которого в рейхстаге поддерживала правая коалиция, удивил всех - и в первую очередь республиканцев, ожидавших то ли немедленного переворота, то ли возвращения кайзера, то ли и того и другого.
Однако, Гинденбург проявил себя как ревностный сторонник порядка. А порядок - в его понимании - означал следование принятым законам, неважно соглашался он с ними внутренне или нет. Неожиданно для всех положение Республики стабилизировалось - все те, кого левые называли реакционерами, увидели в президенте гарантию сосуществования своих традиций с новым республиканским укладом. Впрочем - и это важно понимать - армия и чиновничество были и без того лояльны, пусть и без восторга. Республику отвергала в первую очередь молодежь - точнее сказать, она господствовала среди тех кто был безусловным противником гнилого режима.
Но, покуда политическая стабилизация совпадала с экономическим ростом - радикалам в республике Гинденбурга ловить было нечего. В 20-е Берлин был культурной столицей Европы, только за 1929 г. строительство жилищного фонда превысило показатели Франции за 15 (пятнадцать) послевоенных лет, всеобщее распространение получило радио, продолжала совершенствоваться социальная и общественная этика. К 1929 году экспорт на треть превышал довоенные показатели, Германия стояла на третьем, после США и Великобритании, месте. Промышленность переживала бум, в том же 1929 г. уровень 1914 г. был обойден почти на 20%!
Опасения союзников тоже были развеяны - при президенте-фельдмаршале Германия не стала подвергать "ревизии Версаль", хотя Гинденбург не переставал заявлять в частном порядке о неприемлемости статьи о моральной ответственности рейха за Мировую войну. Вопрос был не только в этом - основываясь на "первородной греховности" Германии, союзники навязали ее экономике гигантские репарации, буквально тащившие рейх на дно. Разумеется, такой мир Гинденбург не считал нормальным - и был прав. Его раздражали и союзные оккупационные войска на Рейне, и бряцающие оружием поляки. Фельдмаршал с негодованием вспоминал "польские банды" в Позене, разбить которые ему помешала Антанта.
Тем не менее, даже такой мир, считал он, лучше обреченной на неудачу борьбы.
Фельдмаршал-президент руководил страной также как и командовал армиями: не вмешиваясь в чужие полномочия, но и не позволяя влезать в свои. Его внимание неизменно привлекали социальные вопросы. Любопытно, что несколько правительств до Гитлера, в разгар кризиса 29-33 гг., пали именно потому, что Гинденбург не желал поддерживать непопулярные экономические меры, ведущие к урезанию доходов и социальных пособий. Очевидно, что президент рассматривал это как личное поражение.
Встреча с делегацией краскомов.
И мероприятия, мероприятия, мероприятия... Гинденбург тут, Гинденбург там.
Если не он, то кот?
Вот он тяжело вылезает из автомобиля, с трудом разгибая спину, тяжело смотрит вокруг. Потом, с выправкой старого солдата, не спеша идет вдоль солдатских рядов. В Англии его уважительно называют Великий старик.
И вновь рутина президентских обязанностей.
А вот и фельдмаршал фон Макензен, наш старый гусар.
Счастливое время закончилось с 1930 г. Экомический кризис обнажил все болевые точки германского общества. Президент, ставший на девятом десятке еще упрямее, видел решение всех проблем в чудесном возвращении времен своей молодости - с кайзером, канцером Бисмарком и всеобщим спокойствием.
Старика было не трудно обвести вокруг пальца, но даже тогда Гинденбург понимал, что монархии нужен кандидат - Вильгельм II, к огромному сожалению самого президента, на такую роль претендовать не мог, равно как и его сын.
Набиравший популярность Гитлер вскоре поставил Гинденбурга перед выбором: подавление нового движения силой или принятие воли избирателей фюрера. Прусская традиция диктовала фельдмаршалу использовать Гитлера на службе государству - он и подумать не мог, что фюрер попросту подчинит рейх себе. Это попросту было за пределами мира старика...
И, несмотря на личную неприязнь, президент уступил. Умело играя на монархических чувствах старого господина, ставший канцлером Гитлер лихорадочно стремился укрепить свое положение, жертвуя радикальными сторонниками ради политического будущего: в 1934 г. военные открыто грозят ему вмешательством армии, если СА не будет сломлено.
Но это стало последней - и очень условной - победой старого над новым. Все более слабеющий физически президент постепенно угасает и уходит из жизни летом 1934 г., оставшись в истории человеком, который "назначил Гитлера канцлером".
Как далеко это было от подлинных стремлений Гинденбурга, просившего в своем политическом завещании восстановить монархию!
Вместе с ним закончилось и его время. Родившийся во времена карет, Гинденбург умер накануне атомной эры и полетов в космос.
Если бы молодость знала, если бы старость могла.
Что нового? Очень сильно изменился текст: стал больше и серьезнее. Мне хочется верить, что в этой версии фельдмаршал будет представлен лучше - более зримо с точки зрения раскрытия его характера. К сожалению, времени довести пост до "нужной кондиции" мне не хватило, поэтому послевоенная часть жизни нашего героя представлена очень бегло. Но, конечно же, впереди и версия 2.0, а пока - чем богаты тем и рады. Буду обязан за указания на опечатки и пр., но лучше без пр. - только опечатки.
Давайте же пройдемся по пути старого прусского фельдмаршала. Я постарался написать этот текст языком Уважения и Простоты (именно так, с больших букв). Если вы думаете, что это легко, то вы правы. Надеюсь, покойному фельдмаршалу понравилось.
...
И сейчас, из нашего далека, представить себе типичного германского генерала накануне Первой мировой войны достаточно легко даже для человека слабо разбирающегося в истории. Достаточно взять крупного черного кота и вообразить его в характерной каске с пикой.
Покойный фельдмаршал и президент Германии Пауль фон Гинденбург был как раз таким, типичным прусским воякой на службе у германского императора. Суровый взгляд, внешность полкового деда и основательность, радующая взгляд добропорядочных бюргеров, скрывали за собой достаточно неуверенный в себе характер. Зачастую производя на окружающих впечатление "только солдата", фельдмаршал все же не был настолько ограниченным профессионалом как, к примеру, фон Шлиффен или Роммель. Тем не менее, Гинденбург действительно являлся "человеком службы", одной только службы - такие персонажи немецкой военной истории как Фридрих Великий, Клаузевиц или Мольтке-старший были очень далеки от характера нашего героя.
И все же - вызовы его нового времени, поставили Гинденбурга в центр внимания, буквально принудив старомодного прусского вояку заниматься глубоко чуждой ему "политикой". Но вряд ли Гинденбург желал себе столь широко поприща – в конце концов, его честолюбие никогда не поднималось выше того, чтобы стать полководцем и войти в военную историю германского рейха. К сожалению, жизнь рассудила иначе.
Будущий президент (он - на фото ниже - крайний слева), родился в семье прусского юнкера и солдата Роберта фон Бенекендорфа унд фон Гинденбурга и дочери врача Луизы Швиккарт. О Бенекендорфах упоминает хроника Альтмарка за 1280 год, а первые письменные свидетельства датируются 1130 годом. Они исправно служили германским князьям и империи, а также Тевтонскому Ордену. В конечном счете, после многих войн с французами, османами и славянами во благо Священной Римской империи, они нашли себя на службе бранденбургским Гогенцоллернам. Подсчитано, что "между" Великим курфюрстом и Фридрихом Великим два десятка предков нашего героя отдали свои жизни на поле брани.
Кстати, а откуда взялась эта фамилия - Гинденбург? Гинденбурги были еще одной семьей империи, перебравшейся на Восток в Средние Века – в 1208 году эта фамилия упоминалась в той же хронике Альтмарка. А в 1710 году Ганс фон Бенекендорф женился на Катарине фон Гинденбург, соединив два рода вместе. Бездетный брат Катарины потерял обе ноги в боях во славу Пруссии, за что благодарный король Фридрих (Второй и Великий) пожаловал ему восточно-прусское поместье Нойдек, впоследствии ставшее для Гинденбургов фамильным владением (потому как бездетный брат завещал все внуку сестры). Так, в 1789 году появился род Бенекендорфов-Гинденбургов, объединивший не только фамилии, но и гербы. Впоследствии из-за этого возникла путаница - в 1914 году европейские газетчики будут называть всегда победоносного (или наоборот, неизменно терпящего неудачи - в зависимости от того, с какой стороны от линии фронта находилась та или иная газета) генерала то фон Бенекендорфом, то фон Гинденбургом. Сам он предпочитал второе.
У Пауля было два младших брата и сестра - да вот они, на этой же фотографии 1866 г. Отто станет кавалеристом, Бернхард пехотинцем, а Ида останется старой девой при потсдамском Институте благородных девиц. Точнее, незамужней, но мы же все понимаем.
Тонкие пальцы художника - это вам не клешни фотографа...
Отец нашего героя был человеком не только военным, но и сентиментальным, не без любви к литературе и даже поэзии – судя по всему, такое «философствование» было достаточно распространенным явлением среди прусских офицеров в постнаполеоновскую эпоху. В самом деле, это же время романтизма и философов - молодой Мольтке успел написать военный роман о любви, а Роберт фон Гинденбург порой баловался стихами. Прекрасна та земля, где офицеры столь культурны!
Конечно, будучи сыном отставного майора инфантерии, Пауль фон Гинденбург с самых юных лет знал, чем он займется, когда подрастет. И в своих мемуарах, написанных, разумеется, не им, он так и скажет – с детских игр я мечтал сражаться за короля и Отечество.
Так оно и вышло. Не успел Пауль родиться 2 октября 1847 года (в мире, где паровозы еще были редкостью), как его уже потащили "в кадетство". Между этими событиями юный Гинденбург успел попутешествовать со всей семьей по прусским гарнизонам и поучиться в «бюргерской» и евангелической школах. В последней ему не понравилась жесткая дисциплина и латынь. Поэтому, когда в возрасте одиннадцати лет он поступил в Вальштадтское училище, Гинденбург отнесся к этом шагу как к полной перемене своей судьбы и даже написал трогательное «завещание» – случись бы кадету отдать жизнь за Пруссию, его игрушки поступали братьям и любимой сестрице. Этот поступок говорит нам о «природной основательности» будущего полководца.
Тем не менее, несмотря на всю решительность, к еще более суровой чем у евангелистов дисциплине ребенок оказался не готов, да и кормили кадетов не то чтобы «на убой». Им также не оставляли слишком много свободного времени, а к оплеухам и зуботычинам от старших товарищей добавлялись кусачие клопы. Пауль изливал горечь в письмах (не слишком откровенно, ибо вся переписка перлюстрировалась) домой, но терпел.
Его чувства были схожими с теми, что испытал когда-то кадет Гельмут фон Мольтке. Правда, если последний свою «школу жизни» в Дании всегда оценивал не слишком высоко, то Гинденбург, уже будучи прославленным фельдмаршалом, нашел в жесткой дисциплине училища и приятные стороны (столь очевидные по прошествии многих лет, но совершенно незамеченные им тогда).
В общем, для Пауля плюсы его кадетства заключались в меньшем количестве латыни, компенсировавшейся многочисленными физическими испытаниями. Будучи человеком высоким, молодой Гинденбург обнаружил достаточно хрупкое здоровье – особенно он был подвержен простудам, одолевавшим его на протяжении всей жизни. В тоже время, неправильным будет считать, что молодой кадет был туповатым "спортсменом" - именно тогда у Гинденбурга появилась любовь к истории. В 1914 году он настоял на том, чтобы первое выигранное им сражение получило название Танненбергской битвы - Гинденбург возвращал "должок" за Грюнвальдское сражение, ставшее такой неудачей для храбро бившихся рыцарей и кнехтов Тевтонского ордена.
Между тем, в 1863 году, после четырех лет учебы в Силезии, получивший среднее образование Пауль был переведен в Берлин. Там кадет Гинденбург наблюдал за парадами победоносных прусских войск, возвращавшихся из похода на Данию. Юношу радовал успех «общегерманской дипломатии» министр-президента фон Бисмарка и огорчал тот факт, что на войну он не успел. К счастью, новые шансы отличиться не заставили себя долго ждать.
Значительно окрепший, высокий (король Фридрих-Вильгельм I прыгал бы от счастья, доведись ему встретить Пауля в свое время: рост бравого гвардейца составлял 195 см... эх, служить бы нашему герою в гвардии великанов!) и добродушный фон Гинденбург получил звание лейтенанта весной 1865 года. Его гвардейский полк квартировал в Данциге, а восемнадцатилетний офицер мечтал о ратных подвигах: "сейчас наилучшее время для того, чтобы Гинденбургам снова понюхать пороху", - писал он домой. Политика Бисмарка, стремившегося покончить с "австрийскими интригами" одним ударом вскоре предоставила молодому военному такую возможность.
1860 г.
1863 г.
1865 г.
Первый бой не оставил у Гинденбурга особых впечатлений - все закончилось слишком быстро. Зато при Кинеггреце (Садову пусть чехи засунут себе в Богемию) он вполне насладился прелестями войны: пуля попала Паулю в голову, но к счастью - не задела мозг. Ранение не помешало ему возглавить атаку, закончившуюся взятием австрийских позиций и пушек. Не слишком кровопролитное для северных немцев сражение перевернуло страницу истории Европы - теперь "на очереди" была бонапартистская Франция, решившаяся удержать свою гегемонию любой ценой.
Новоиспеченный лейтенант гвардии, 1866 г.
С братом-уланом. Наш герой опять слева, хотя по наружности как будто справа. Может переоделись, шутки ради?
1866 г.
Получивший за "Богемскую кампанию" свой первый орден ("Красный орел" 4-й степени), Гинденбург вместе со своим полком отправился в присоединенный к Пруссии Ганновер. Там он нашел себе жену - разумеется, дочку военного. Так, Пруссия еще раз покорила Ганновер. Увы, этому браку не суждено было состояться - невеста заболела и умерла до свадьбы...
Но это случится позже, а пока Гинденбург наслаждается жизнью - в страстном ожидании войны с французами он муштрует солдат, ходит в театры, пишет стихи и даже рисует.
Наконец, Наполеон III начинает вторжение и наш герой спешит на битву. В войну Пауль становится батальонным адъютантом - после того как из-за истерики кайзера под Сен-Прива ряды прусской гвардии выкашивают французы, появляется множество свободных мест. В том бою Гинденбург успел побывать в жаркой схватке за каждый дом. Ему очень повезло - несмотря на то, что его полк потерял в этот день почти половину состава убитыми и ранеными, лейтенант не получил ни царапины. Затем наступило славное время Седанской битвы - Гинденбург увидел крах Третьей империи и пленение последнего Бонапарта.
Последующие месяцы он провел осаждая Париж. Когда в Версале германские фюрсты провозгласили прусского короля императором, Гинденбург находился там, в Зеркальной зале французских королей (каждый гвардейский полк отправил на церемонию по одному офицеру и унтер-офицеру).
После победы над Францией молодой офицер наблюдал за тем, как коммунары и правительственные войска превращают Париж в груду руин. Потом было триумфальное возвращение домой и огромный парад в Берлине.
Вот он, вновь крайний слева - фотография сделана в славный день 18 января 1871 г. Только что провозглашен Второй рейх.
После победы.
Разумеется, Гинденбург не оставил службу после 1871 г. Закончив в 1876 г. Прусскую военную академию в Берлине, кузницу богов и полубогов Генерального штаба, он получает возможность вступить в дальнейшем в этот клуб избранных германской армии. Учителя Гинденбурга по академии характеризуют его как энергичного офицера, с большими способностями.
А пока - командование ротой в Ганновере и служба в штабе корпуса в Штеттине. В 1879 г. капитан фон Гинденбург женится на дочке и племяннице двух генералов: веселой и красивой Гертруде фон Шперлинг. Брак сложился исключительно удачно и умная жена не только принесла мужу четырех детей (один из которых умер сразу после рождения), но и прекрасно "дополнила" упорно карабкающегося по служебной лестнице мужа. Она умерла в 1921 г., оставив после себя добрую память.
1878 г.
С женой и дочкой, 1882 г.
С 1881 года Гинденбург служит в Восточной Пруссии - сперва в Кенигсберге, затем в Позене. А с 1885 г. наш служака, дослужившийся до майора, наконец-то оказывается в прусском Генеральном штабе. Кроме того, он преподает тактику в Военной академии. Затем, с 1894 года Гинденбург принимает отдел в военном министерстве, но рутина такого рода ему не нравится - сорокалетний офицер уже полюбил "работать с людьми" и вне суеты больших городов. Без особого интереса, но с присущем ему прилежанием, он занимается подготовкой полевого устава для саперов и инструкции для мобильного применения тяжелой артиллерии. В 1914 году тяжелые "осадные" немецкие пушки станут неприятным сюрпризом для пехоты противника.
В 1894 году он с радостью уходит из среды "военных бюрократов", чтобы получить под свое командование полк в Ольденбурге. "Водительство полка" было тем, что Гинденбург умел делать лучше всего. Требовательный к службе, но не мелочный командир быстро завоевал популярность среди подчиненных, даже несмотря на то, что по меркам молодых офицеров новый полковник был "чересчур серьезен" и боролся с азартными играми. Впрочем, с этим злом не справился даже молодой кронпринц и с 1888 года кайзер Вильгельм II - да и как было одолеть карточные игры, если сам - нет, не так - Сам фельдмаршал фон Мольтке был поклонником виста?
Зато в Гинденбурге ничего не было от карикатурного образа прусского офицера - чопорного и презирающего всех штатских. На деле, таких офицеров вообще было немного, но и на этом фоне фон Гинденбург смотрелся выгодно, как знающий себе цену, но не гонористый военный. Нечто подобное русской или польской армейской спеси было для него немыслимым - разве все в Германии-Пруссии так или иначе не служили Отечеству, каждый на своем посту? Своему сыну, тоже "солдату короля", Гинденбург объяснил, что офицерами становятся "не для того, чтобы сидеть высоко на лошади перед войсками".
1890 г. (сидит высоко на на лошади перед войсками)
1893 г. Суровый полковник фон Гинденбург смотрит на нас как на генерала Самсонова.
После года службы в качестве начальника штаба корпуса, в 1897 г. он получает звание генерал-майора, затем - спустя три года - становится командиром дивизии в чине генерал-лейтенанта. Гинденбургу поручают определить германскую стратегию на случай вторжения русской армии в Восточную Пруссию (в условиях, когда почти все германское войско двинется на Париж). Генерал-лейтенант предлагает атаковать врага и разбить его по частям, воспользовавшись неизбежным разделением сил противника и качественным превосходством немецких войск.
Проходит еще три года и наш фон - командир корпуса. В год завершения русско-японской войны он получает полного генерала, а в 1909 г. рекомендуется уходящим в отставку фон Шлиффеном в качестве возможного преемника на посту начальника Генерального штаба. Но кайзер предпочитает "артистичного" фон Мольтке (потому что племянник того самого и играет на скрипке). В 1911 г.военная карьера генерала фон Гинденбурга закончилась отставкой по возрасту.
1897 г.
Все, конец. Впереди честная старость в Ганновере, ворчание по поводу слишком не прусского кайзера и промышленников, лоббирующих низкие тарифы на русское зерно. Кто запомнит генерала Гинденбурга, кроме семьи и военных архивов? Спокойный, несколько флегматичный солдат без нервов: хорошая, но типичная (а потому незаметная) для немецкой армии карьера.
Так оно и случилось - в течении трех лет Гинденбург жил спокойной жизнью отставного генерала. Еще немного - и можно было бы подводить итоги.
Снимок сделан между 1911 и 1913 гг. Несмотря на текст, да.
"К счастью", летом 1914 г. началась Первая мировая война. В отличие от французских или русских генералов Гинденбург никакой ответственности за развязанную бойню не нес, а потому со спокойным сердцем и чистой совестью отправился на фронт. Точнее попытался, ибо в победной суматохе первых недель его желание вернуться на активную службу было попросту проигнорировано. Да мало ли в Германии отставных генералов, пусть даже и командовавших корпусом? В отчаянии он писал давнему знакомому: ...друг мой, может быть, где-нибудь в ходе событий еще понадобится командующий! Я абсолютно свеж физически и духовно... Вы можете себе представить, с какими чувствами мне приходится видеть, как сейчас мои одногодки отправляются на войну, в то время как я не по своей вине должен сидеть дома. Мне стыдно выйти на улицу.
Несомненно, старый генерал немного лукавил, но ему действительно было трудно оставаться вдали от разворачивающихся событий. Отправляющемуся на войну сыну он дает два напутствия: это, разумеется, спокойствие ("в спокойствии всегда можно овладеть ситуацией") и "неустанная забота о солдатах". Все это было хорошо и верно, но что же делать самому Гинденбургу? Война скоро закончится, а он опять не успеет, как тогда с Данией!
Но тут ему везет еще раз - в Восточной Пруссии армии святой Руси и святого, в будущем, царя, огромным блином растекаются по уютным деревням и городкам бывшего Тевтонского ордена. Они несут большие потери, но немецкая армия все равно отступает, потому что
Наконец, подстегиваемый своим штабом, германский командующий на Востоке решается атаковать две русские армии по отдельности, но не успевает - его снимают как "слишком нервного". Скрипач Мольтке, мрачный Юлиус, вспоминает о невозмутимом фон Гинденбурге. Точнее, сперва он думает о герое дня генерале Людендорфе, который отличился при захвате бельгийских фортов вокруг Льежа - такой решительный господин сможет взять дело на Востоке в свои руки. Но, согласно излюбленному германскому дуализму в командовании, энергичного Людендорфа нужно было кем-то уравновесить. И вот тут фон Гинденбург был призван на службу. Аристократ , в возрасте и с хорошими нервами - то, что нужно. В Ганновер уходит телеграмма - "Будьте готовы. За Вами прибудет Людендорф". С лаконичностью достойной "великого Молчальника", Гинденбург отвечает - "я готов".
Легенда возвращается. Ладно, шучу, снимок сделан позже, это уже 1915 г. Но, подходит к тексту, верно?
Кайзеровские орлы лета-осени 1914 г. Фотоколлаж, конечно.
Отцы Танненберга - победы, ценою в несколько тысяч убитых и раненых, смахнувшей с доски плюс-минус сто пятьдесят тысяч царских солдат. Как и положено, каждый из отцов претендовал на единственность. Улыбчивый подполковник Гофман настаивал на атаке одной из русских армий еще до назначения двух уравновешивающих друг дружку генералов (да и сам план был стандартным решением на довоенных маневрах в ВП), корпусный командир фон Франсуа (как раз из тех французов, что эмигрировали от властной вертикали Луи XIX в религиозно толерантный Бранденбург - видите, как это может сказаться через два с половиной века?), который был на острие серпа, окружившего русских и, конечно же, сам Людендорф.
В общем-то, каждый сыграл свою роль. У Гофмана была идея, Людендорф принял ее и осуществлял, фон Гинденбург сделал именно то, чего от него ожидали - невозмутимо успокаивал Людендорфа в моменты кризисов. Важно, что дело было сделано. Сам фельдмаршал не без иронии заметил - "хорошо, что Танненберг выиграли, поэтому его выиграли многие. Если бы сражение было проиграно, то проиграл бы его я один".
Гинденбург смотрит (с болью в сердце) на восточно-прусских беженцев. И чего они бежали? Почти как в Бельгии, куда недавно вошла рыцарская германская армия.
Гинденбург и Людендорф были неразлучны почти до самого конца войны. Как Фердинанд Брауншвейгский (не тот) и его секретарь Вестфален. Или как фон Блюхер и фон Гнейзенау. Или как фон Клюк и фон Кюль. Или как Бонни и Клайд. А, нет - это вычеркните.
На самом деле, несмотря на эффективное сотрудничество фельдмаршала Что-Ты-Скажешь и Людендорфа, последний немного завидовал своему патрону: на пожилого 67-летнего Гинденбурга свалилась общегерманская и мировая известность, а генералу достались полуночные бдения над картой. Тем не менее, горечь Людендорфа была напрасной - во-первых, о нем вскоре узнали и заговорили все, а во-вторых, на Западе их прозвали ужасающей двойней.
Впрочем, Людендорфу не повезло и тут: именно он считался злым гением в тандеме.
Так они и зашагли вдвоем по истории Первой мировой войны.
На встрече с гетманом Украины.
Но, было бы ошибкой считать, что фельдмаршал стал лишь вывеской для своего начальника штаба. Это далеко не так. Гинденбург был прекрасно подготовленным офицером и, даже не будучи условным гением, знал свое дело хорошо. По крайней мере, принципиальных споров между ним и Людендорфом не возникало до осени 1918 г.
Они оба считали - и не безосновательно - Россию слабым звеном в коалиционной цепи, полагая, что Центральным державам нужно вывести ее из войны, сконцентрировавшись сперва на Восточном фронте.
Кайзер не любил своих "восточных героев". Ему мало импонировали "прусская дубоватость" Гинденбурга и взрывной характер Людендорфа. Деликатный фон Фалькенхайн был намного ближе Вильгельму. Новый начальник генерального штаба был против "наполеоновских планов" на Востоке - это казалось ему ненужной тратой сил, бессмыслицей. Зачем расходовать ценные ресурсы, если Россия всего лишь плетется в хвосте у Англии и Франции? Новые территориальные потери только озлобят ее, сделав заключение мира между монархиями Гогенцоллернов и Романовых невозможной. Кайзер, который все еще вздыхал по старой дружбе с Ники, полностью разделял эту позицию.
Покуда немцы пытались переиграть Шлиффена в Бельгии, новые наступления русских поставили вопрос ребром и восточные генералы получили свои резервы, но далеко не в том объеме, на который они рассчитывали. В то время как Фалькенхайн пытался "найти решение" на Западном фронте, Гинденбург столкнулся с чередой кризисов на Востоке. Новые и новые удары армий великого князя Николая Николаевича приходилось отбивать при помощи отчаянного маневрирования войсками. При этом, немцам приходилось "подстраиваться" под решения австро-венгерского командования, не всегда бывшие адекватными текущему положению дел.
В итоге все сложилось удачно - даже в провалившихся атаках к Варшаве осенью 1914 года Гинденбург умудрялся брать пленных, превосходя своих неповоротливых противников во всем, кроме количества резервов. Русские кадровые армии растаяли, не сумев ни захватить Восточной Пруссии, ни Силезии, ни, тем более, Берлина. Но подстегиваемый Людендорфом фельдмаршал (Гинденбург стал им осенью того же года) видел только упущенные возможности, не желая посмотреть на ситуацию в войне в целом. И все же, несмотря на определенную правоту аргументации Фалькенхайна, трудно оспорить тот факт, что германская армия вполне могла обойтись бы без битв под Ипром и тем более Вердена. Получи Восточный фронт приоритет пораньше - и итог войны мог бы измениться.
Наконец, к весне 1915 года тяжелое положение австро-венгерских войск нельзя было игнорировать - и после бесплодных попыток в Бельгии Фалькенхайн решился предпринять наступление на Востоке. Как и всегда, он был крайне противоречив - его планирование потребовало привлечение больших сил, но не ставило перед собой решительных целей. Вопреки всем рассуждением о "надеждах германцев вывести Россию из войны в 1915 году", ничего больше нежели облегчение нагрузки на Австрию и лучшей конфигурации линии Восточного фронта немецкое военное руководство добиться не помышляло. Фалькенхайн продолжал верить, что ключи к победе лежат на Западе и не собирался "тратить" слишком много войск в России.
В результате, с весны 1915 г. русские армии безостановочно покатились на Восток, но если Гинденбургу и Людендорфу дали бы реализовать свою стратегию, то победа стала бы еще значительнее. А так, "фаланга Макензена" перемолола русские войска, привела к тяжелейшему политическому кризису в России, но не изменила общего и весьма тяжелого положения Германии и ее союзников. Вступление Болгарии в войну на стороне Центральных Держав вполне уравновешивалось переходом Италии в лагерь Антанты, не говоря уже о том, что союзники контролировали океаны.
А это один день из жизни
К слову, как проходил этот самый день? Гинденбург вставал достаточно рано для немолодого человека и начинал работать с документами, собравшимися за ночь. Потом, в 9 часов, шел к генералу Людендорфу, который
Потом опять Людендорф, опять решения и
В половину 10 начиналось обсуждение военного положения на конец дня и только к полночи фельдмаршал начинал храпеть, мешаю Людендорфу корпеть над картами до самого утра.
среди своих офицеров
и, наконец, среди ветеранов кампаний 1866 и 1870-71 гг., которые как и фельдмаршал боролись за лучший мир
Ну, и вся вечеринка, без регистрации и смс! На день рождение к фельдмаршалу приходят ветераны и начинается такое!
В 1917 г. вера Гинденбурга в стойкость как залог победы казалось бы начинает оправдываться. Оцепенела и развалилась русская армия, большевики захватили власть в Российской республике и начали мирные переговоры с Центральными державами (остальная Антанта, разумеется, в них вступать отказалась. Ко всем этим событиям немецкий Генеральный штаб имел самое опосредованное отношение. Не "германское золото" разрушило русскую армию или привело к власти большевиков - пресловутая "германская агентура" не оказала никакого влияния на ход этих событий. Российскую империю разрушили застарелые проблемы, обострившиеся во время неудачной войны - и не более того.
Разумеется, Гинденбург приветствовал "мир на Востоке", хотя его немало раздражала "уступчивость германской дипломатии". В общем-то, как и Мольтке когда-то, фельдмаршал не до конца осознавал всей сложности этой профессии, считая, что достаточным будет лишь "обратиться к фактам": в конце концов, кто победил на Востоке? Пусть русские или большевики убираются к себе в республику и освободят народы, о праве на национальное самоопределение так пекутся союзники и американцы.
Парад договоров открыло соглашение с Украиной, на помощь правительству которой отправились немецкие и австро-венгерские войска. В первой половине 1918 года карта внушала немцам чувство гордости: их флаг развивался от Грузии до Финляндии. Удар, произведенный осенью 1917 года в Италии чуть было не вывел ее из войны. Впоследствии ряд немецких командиров будет утверждать, что Гинденбург и Людендорф не использовали предоставившегося шанса - и не разгромили Италию полностью. Конечно, вряд ли бы это привело к победе в войне, да к тому же ставка спешила нанести удар на Западе, но весь этот спор напомнил о разногласиях 1914-1916 годов. Теперь уже не Фалькенхайну, а Гинденбургу приходилось ограничивать аппетиты своих генералов.
...
Мартовское наступление, получившее название «Кайзершляхт» («Битва кайзера»), имело целью наконец-то прорвать англо-французский фронт и покончить с Францией до вступления в бой многомиллионной американской армии. Германские удары вскрывают вражеские позиции, но - увы - слишком поздно. Американцы "уже приплыли", а французы и британцы сумели выдержать навязанную им "битву кайзера". После успехов в марте-апреле-мае наступает утомление. Немцы понесли тяжелые потери, восполнить которые им было значительно сложнее, чем союзникам. А главное - "черепаха высунула голову". С 1916 года немцы лишь оборонялись на Западе, теперь же, после прорыва, за их позициями находилась перепаханная войной земля, с разрушенной транспортной инфраструктурой. И без того слабая по сравнению с союзниками мобильность германской армии упала до нижайшей точки.
Увидевший в начале августа Людендорфа офицер поразился его "потерянному виду": главное военное светило рейха попросту не знало, что делать дальше. Немцы держались - и как держались! - но будущее не сулило ничего кроме неприятностей. Гинденбург продолжал сохранять свое знаменитое спокойствие, но его помощник уже был уже на грани.
С конца лета 1918 года союзники развернули на Западе широкомасштабные операции, приведшие в итоге к поражению Второго рейха.
...
Я обращаюсь к обильному цитированию -
"Под воздействием фронтовых неудач, пошатнувших веру в непобедимых генералов, события в Германии стали развиваться стремительно. Еще в сентябре новым канцлером рейха стал фюрст Макс Баденский, человек с репутацией умеренного либерала. Он впервые привлек в правительство социал-демократов, добился решающих полномочий для рейхстага в вопросах заключения мира и попытался начать переговоры в союзниками, подыскивая возможность пожертвовать при случае кайзером, чтобы сохранить кайзерайх, т.е. монархию.
Теперь все немцы - и генералы и политики - апеллировали к президенту Вильсону, они считали, что Америка, лишенная английских предрассудков и французской ненависти, будет более удобным адресатом для начала переговоров. Они надеялись, что вильсоновские 14 пунктов станут основой устройства будущего мира: в этих пунктах речь шла о справедливом устройстве дел в Европе и мире, а риторика сильно отличалась от англо-французских требований уничтожить противостоящие им государства раз и навсегда. Вера в искренность намерений американского президента была очень высока осенью 1918 г., в мир Вильсона верили и простые солдаты, и политики.
Но протянутая, в очередной раз, рука опять осталась без ответа: демонстрируемая немцами слабость была лучшим аргументом, чтобы не торопиться вступать с ними в переговоры. Вильсон не спешил отвечать: по мере роста военных успехов и все новых и новых признаков ослабления Берлина и Вены его требования становились выше и выше. Месяцем ранее он и союзники отвергли такое же предложение Австро-Венгрии, продемонстрировав всем, что у нее нет будущего.
Канцлер, все еще находившийся в плену прежних представлений, счел, что если ради мира требуется жертва - что ж, она будет сделана. Он уже отозвал подводные лодки, теперь они мирно стояли в доках, убрал Людендорфа - очередь за кайзером. Вильгельм, раздраженный настойчивыми намеками относительно собственного отречения, покинул Берлин, перебравшись в Ставку. Там он узнал о капитуляции всех своих союзников и начале революции в Германии."
Так закончились и монархия, и война. Гинденбург, который в октябре 1918 г. проглотил отставку не вовремя запаниковавшего Людендорфа (чего тот так и не простил фельдмаршалу), повел себя как разумный, но лицемерный человек. Недвусмысленно заявив, что воевать дальше нельзя, фельдмаршал подчеркнуто абстрагировался от практических мероприятий. Всем занялся его новый заместитель, умница генерал Грёнер и гражданские власти - Гинденбург благоразумно отошел на второй план. Он оказал своему помощнику всю необходимую поддержку, но связывать свое имя с поражением не хотел.
Примерно таковой же была его роль в отречении кайзера. Осторожно подтвердив, что военными мерами с "бунтовщиками" не справиться, Гинденбург предпочел отойти в сторону, предоставив кайзеру изливать свой гнев на генерала Гренера. И хотя непосредственно к решению кайзера уехать в Нидерланды Гинденбург никакого отношения не имел, он, разумеется, должен был понимать ограниченность выбора своего монарха в тех условиях - вести войну с "мятежниками" в Берлине, одновременно отбиваясь от наступавших союзников было практически невозможно. Споры о роли фельдмаршала в отречении Вильгельма будут долго отравлять жизнь Гинденбургу - правые так и не простят ему "пассивности" в те дни. Можно предположить, что фельдмаршал пошел по пути компромисса со своей совестью - как верноподданный, он не мог "навязывать" монарху очевидного (и неприятного) решения, а как профессионал - не мог скрывать действительного положения дел. Но главным мотивом, судя по всему, было желание избежать гражданской войны - картин вроде тех, что он видел в Париже 1871 года.
После падения монархии ему пришлось заниматься отводом немецких армий с оккупированных территорий, борьбой с польскими сепаратистами и германскими красными. Тайный союз с социал-демократическим правительством позволил несколько стабилизировать положение в проигравшей стране, но верный себе фельдмаршал отказался поддержать штатских в вопросе мира. Публично заявляя о неприемлемости Версальского диктата, в кулуарах Гинденбург по прежнему находил сопротивление невозможным, объясняя это моральной неготовностью нации к решающим усилиям раньше и физической - теперь.
В результате, на Веймарскую республику с самого начала легло клеймо поражения и капитуляции (миллионы людей искренне увидели картину такой - кайзера и его победоносных генералов внезапно сменили говоруны из рейхстага, заключившие следом карфагенский мир), а непобедимый фельдмаршал фон Гинденбург вышел во вторую отставку.
Казалось бы? теперь пора остановиться. Мемуары, внуки, охота... Благодарное Отечество. Жизнь в любимом поместье.
С генералом Грёнером, карьеру которого сломала его порядочность.
С женой, зонтом и таксой. 1920 г.
А заскучал - так езжай в войска! Парады, маневры - чего еще надо на восьмом десятке?
Но, нет. После смерти первого президента Эберта, правые и умеренные выдвинули Гинденбурга как своего общего кандидата на пост главы государства. Выборы 1925 г. принесли ему победу. Президент, которого в рейхстаге поддерживала правая коалиция, удивил всех - и в первую очередь республиканцев, ожидавших то ли немедленного переворота, то ли возвращения кайзера, то ли и того и другого.
Однако, Гинденбург проявил себя как ревностный сторонник порядка. А порядок - в его понимании - означал следование принятым законам, неважно соглашался он с ними внутренне или нет. Неожиданно для всех положение Республики стабилизировалось - все те, кого левые называли реакционерами, увидели в президенте гарантию сосуществования своих традиций с новым республиканским укладом. Впрочем - и это важно понимать - армия и чиновничество были и без того лояльны, пусть и без восторга. Республику отвергала в первую очередь молодежь - точнее сказать, она господствовала среди тех кто был безусловным противником гнилого режима.
Но, покуда политическая стабилизация совпадала с экономическим ростом - радикалам в республике Гинденбурга ловить было нечего. В 20-е Берлин был культурной столицей Европы, только за 1929 г. строительство жилищного фонда превысило показатели Франции за 15 (пятнадцать) послевоенных лет, всеобщее распространение получило радио, продолжала совершенствоваться социальная и общественная этика. К 1929 году экспорт на треть превышал довоенные показатели, Германия стояла на третьем, после США и Великобритании, месте. Промышленность переживала бум, в том же 1929 г. уровень 1914 г. был обойден почти на 20%!
Опасения союзников тоже были развеяны - при президенте-фельдмаршале Германия не стала подвергать "ревизии Версаль", хотя Гинденбург не переставал заявлять в частном порядке о неприемлемости статьи о моральной ответственности рейха за Мировую войну. Вопрос был не только в этом - основываясь на "первородной греховности" Германии, союзники навязали ее экономике гигантские репарации, буквально тащившие рейх на дно. Разумеется, такой мир Гинденбург не считал нормальным - и был прав. Его раздражали и союзные оккупационные войска на Рейне, и бряцающие оружием поляки. Фельдмаршал с негодованием вспоминал "польские банды" в Позене, разбить которые ему помешала Антанта.
Тем не менее, даже такой мир, считал он, лучше обреченной на неудачу борьбы.
Фельдмаршал-президент руководил страной также как и командовал армиями: не вмешиваясь в чужие полномочия, но и не позволяя влезать в свои. Его внимание неизменно привлекали социальные вопросы. Любопытно, что несколько правительств до Гитлера, в разгар кризиса 29-33 гг., пали именно потому, что Гинденбург не желал поддерживать непопулярные экономические меры, ведущие к урезанию доходов и социальных пособий. Очевидно, что президент рассматривал это как личное поражение.
Встреча с делегацией краскомов.
И мероприятия, мероприятия, мероприятия... Гинденбург тут, Гинденбург там.
Если не он, то кот?
Вот он тяжело вылезает из автомобиля, с трудом разгибая спину, тяжело смотрит вокруг. Потом, с выправкой старого солдата, не спеша идет вдоль солдатских рядов. В Англии его уважительно называют Великий старик.
И вновь рутина президентских обязанностей.
А вот и фельдмаршал фон Макензен, наш старый гусар.
Счастливое время закончилось с 1930 г. Экомический кризис обнажил все болевые точки германского общества. Президент, ставший на девятом десятке еще упрямее, видел решение всех проблем в чудесном возвращении времен своей молодости - с кайзером, канцером Бисмарком и всеобщим спокойствием.
Старика было не трудно обвести вокруг пальца, но даже тогда Гинденбург понимал, что монархии нужен кандидат - Вильгельм II, к огромному сожалению самого президента, на такую роль претендовать не мог, равно как и его сын.
Набиравший популярность Гитлер вскоре поставил Гинденбурга перед выбором: подавление нового движения силой или принятие воли избирателей фюрера. Прусская традиция диктовала фельдмаршалу использовать Гитлера на службе государству - он и подумать не мог, что фюрер попросту подчинит рейх себе. Это попросту было за пределами мира старика...
И, несмотря на личную неприязнь, президент уступил. Умело играя на монархических чувствах старого господина, ставший канцлером Гитлер лихорадочно стремился укрепить свое положение, жертвуя радикальными сторонниками ради политического будущего: в 1934 г. военные открыто грозят ему вмешательством армии, если СА не будет сломлено.
Но это стало последней - и очень условной - победой старого над новым. Все более слабеющий физически президент постепенно угасает и уходит из жизни летом 1934 г., оставшись в истории человеком, который "назначил Гитлера канцлером".
Как далеко это было от подлинных стремлений Гинденбурга, просившего в своем политическом завещании восстановить монархию!
Вместе с ним закончилось и его время. Родившийся во времена карет, Гинденбург умер накануне атомной эры и полетов в космос.
Если бы молодость знала, если бы старость могла.