Начнем

[watermelon83]

- приступим к нашему тяжелому блогирскому делу. Всех с отступающими и поехали.


Думаю правильно будет начать этот понедельник с визита на каторгу - это задаст тон всему январю, а там еще, глядишь, и кусочек февраля ухватит. Нам, братцы, сейчас главное до марта продержаться, до второй половины, а там уж солнышко ясное выглянет, цветы, значит, покажутся и начнется такое благолепие, что даже последний мизантроп улыбнется своими обескровленными губами.

Итак, альбом Нерчинской каторги, 1891 год. Почему, собственно говоря, такое внимание, что за альбом? С конца XVIII века отправляли в этот ужасный край (вот уж действительно - край света) уголовников, а после возмущения на Сенатской - и политических. Декабристы, народники, эсеры и т.д. Чиновник для особых поручений при генерал-губернаторе Приамурья бароне фон Корфе граф Альфред фон Кайзерлинг - дело, напоминаю, происходит в Российской империи - вспоминал на склоне лет о порядках, царивших в Сибири и на Дальнем Востоке, в том числе и в пенитенциарной системе -

По сравнению с уголовниками политические были в худшем положении, хотя обращались к ним не на «ты», а на «вы», к работе не принуждали и жили они, питались и одевались получше, телесным наказаниям не подвергались, да и в Кару их привозили, а не гнали пешком по этапу. Срок наказания политическим не сокращали, и никакой надежды попасть из Кары на поселение они не имели. В большинстве они были приговорены к смертной казни и помилованы, получив срок на каторге, но лишь 3% из них после двадцатилетнего заключения могли жить за пределами тюрьмы, но по-прежнему под строгим жандармским надзором, в домишках, которые строили себе возле тюрьмы.

...

Самое тягостное впечатление произвела на меня в Каре беда этих несчастных — безвинных женщин и детей. Государство, конечно, разрешало им следовать за мужьями и обеспечивало в пути, но, добравшись до места назначения, они тотчас лишались всякой опеки. Арестант попадал в тюрьму, предназначенный ему кошт шел в общий котел, семья же его была брошена на произвол голода и порока. Они должны были зарабатывать пропитание собственным вольным трудом, но такой работы здесь вообще не было, ведь ни в Каре, ни в иных местах, где располагались тюрьмы, частным лицам жить не дозволялось. Здесь были одни только арестанты, чиновники да охрана, причем чиновники и охрана имели право бесплатно использовать для своих надобностей труд каторжников. Ни о школах, ни о мастерских для вольных женщин и детей государство не заботилось. И те, кто не привез с собой из дому денег, были вынуждены спасаться от голода, продавая себя и своих детей пороку. А в этих местах, средоточиях отбросов человеческого общества, процветали все мыслимые пороки.

Да, не все так гладко, как в описании Солженицина, верно? Достучаться до центральных властей с Дальнего Востока и даже Сибири было намного сложнее чем из Австралии в Лондон, а потому порядки царили самые жесткие (под катом я оставлю еще один фрагмент из мемуаров графа). Правда, начиная с девяностых годов положение постепенное менялось к лучшему - строительство Сибирской железной дороги "приблизило" Петербург и диковатые нравы прошлого постепенно уступили место куда более просвещенным порядкам.

Нерчинская стала широко известной (что и привело, в том числе, и к появлению этого альбома) после того, как в 1889 "народоволка" Сигида (гречанка из Таганрога) отвесила оплеуху полковнику Масюкову, коменданту Карийской каторги (часть нерчинской "системы") - находчивый офицер в отставку не подал, а послал за розгами и просто выпорол политическую. Сигида отравилась, а влед за ней - после голодовки - еще двадцать каторжан, шесть из которых умерли.
После того, как о деле написали даже в "Таймс", карийскую каторгу закрыли, а также запретили пороть женщин (и девиц), но сама система "нерчинских каторг" просуществовала вплоть до 1917 года.





Хотя по должности присутствие на этих отвратительных расправах не вменялось мне в обязанность, однажды я все-таки решился на это. Речь шла об убийстве: двое преступников — мужчина и женщина — жестоко убили двух арестантов и двух их детей. Мужчину повесили, женщина получила сотню плетей и в результате тоже скончалась.

Все персонажи были из вольной команды. Убийцы — арестант Курносов и его сожительница, полковничья дочь Люба К., — за сорок рублей купили у убитых домик, но пожалели об уплаченных деньгах и решили отнять их у продавцов. Ночью пробрались к ним в дом, топором раскроили черепа родителям и потребовали от детей — десяти и двенадцати лет — показать, где спрятаны деньги. Детей, которые то ли не знали, где деньги, то ли не хотели говорить, они страшно пытали — жгли огнем и душили. А когда и это не помогло, распороли им животы, вытянули наружу кишки, приколотили гвоздями к полу и стали за ноги по этому полу волочать. Проходивший мимо ночной сторож, тоже арестант, заметил свет в доме и надумал зайти погреться. В окно он увидел, что творится с несчастными детьми, сбегал за охраной, и убийцы были схвачены на месте преступления. В детях еще теплилась жизнь. Когда у них изо рта вынули кляпы, они рассказали, что произошло перед тем, как их начали пытать.

Курносова приговорили к повешению, Любе предоставили выбор — виселица или сотня плетей. Она выбрала плеть. На казни Курносова я присутствовал до конца, но, когда началась экзекуция плетьми, после десятого удара ушел, не в силах смотреть на это жуткое наказание.

Виселицу поставили во внутреннем дворе тюрьмы. Когда палач Архипка, малорослый татарин с отвратительной физиономией, прицепил к перекладине веревку с петлей, ворота тюремного двора отворились, пропуская процессию. Впереди шел прокурор, зажав под мышкой папку со смертным приговором. На некотором расстоянии за ним следовал Курносов, а рядом с Курносовым нетвердой походкой семенил поп, увещевая его, но Курносов не обращал на него внимания. С другой стороны от приговоренного шла старуха арестантка, известная в Каре ведьма и гадалка. «Вот видишь, голубчик, — ругала она Курносова, — до чего тебя жадность-то довела. Дал бы мне тогда рубль, который я просила за гадание, я бы тебя беспременно остерегла. А теперь прямиком в ад к чертям отправишься». — «Ты, старая карга, во всем и виновата, накаркала мне беду! — крикнул ей Курносов. — Погоди, ужо и тебя черти заберут!» Следом за ними шел караул, а дальше кучка арестантов из вольной команды и из тюрем.

Приговоренный взобрался на высокую скамейку под перекладиной; Архипка помог ему, но прежде накинул петлю ему на шею. Прокурор стал перед виселицей и громко зачитал смертный приговор. Поп прислонился к виселице и тупо глядел в пространство. Архипка закрепил веревку на крюке, взял полено и вышиб скамейку у Курносова из-под ног. Рывок — и, к всеобщему изумлению, Курносов опять стоял на земле, вертя головой. Веревка оборвалась. Какой-то старик из тюремщиков подбежал, сорвал петлю с шеи осужденного, хлестнул ею Архипку по лицу и закричал: «Ах ты, мерзавец, хорош палач, нечего сказать! С веревкой совладать не можешь!» Команда «Отставить!» — и вся компания: осужденный, поп, конвоиры и публика — отошла к воротам. Архипка достал из-за пазухи новую веревку, вскарабкался по столбу, привязал веревку к крюку и для пробы повисел на ней, держась за петлю. Старый тюремщик этим не удовольствовался и сам всею тяжестью повисел на петле. Лишь тогда под перекладиной опять поставили скамейку, подозвали процессию, и Курносов опять вскарабкался на скамейку, которую Архипка тотчас вышиб у него из-под ног. На сей раз Курносов остался висеть, и, по-видимому, веревка сломала ему шею, потому что, как установил тюремный врач, приложив ухо к его груди, умер он мгновенно.

Отсутствие мало-мальской серьезности и торжественности при таком важном акте внушило мне отвращение, и впредь я избегал бывать на экзекуциях.

Наказание плетьми было еще омерзительнее. Любу К., раздетую донага, привязали к «кобыле», рядом стал палач и начал с оттяжкой охаживать ее по спине плетью. Каждый удар срывал мясо с костей; уже после десятого удара женщина затихла. Я больше не мог смотреть и покинул тюремный двор. Врач констатировал смерть на девяностом или девяносто четвертом ударе. Прерывать экзекуцию тогдашние законы запрещали. Выжить приговоренному удавалось редко.

Когда я при случае укорил попа, что он явился на казнь пьяным, то услышал в ответ: «Сердце у меня слишком мягкое, трезвым я не в силах смотреть на это».

Жестокость и отупение тюремного и каторжного общества отражались и в самосудах, и в развлечениях, и даже в детских играх.

Comments

[lj-frank-bot.livejournal.com]

Здравствуйте!
Система категоризации Живого Журнала посчитала, что вашу запись можно отнести к категории: Криминал (https://www.livejournal.com/category/kriminal?utm_source=frank_comment).
Если вы считаете, что система ошиблась — напишите об этом в ответе на этот комментарий. Ваша обратная связь поможет сделать систему точнее.
Фрэнк,
команда ЖЖ.

[watermelon83.livejournal.com]

Великоруссы-солдаты (конечно, из мерзавцев) говорят: мы дойдем до Киева, а там пойдем к себе, а хохлы пусть себя обороняют сами, свое хохляцкое царство. Так наивно и не вовремя надумана самостийность Украины. Новостей у нас нет никаких; приезжий из Петрограда сообщает, что 6–7.VII там была резня и убито более двух тысяч. Ленина и сообщников арестовали. Почему не вешают, говорят здесь со всех сторон.

[m-for-mijers.livejournal.com]

Да, жутковатые места...

[anna-bpguide.livejournal.com]

Бог создал рай, а чёрт Нарымский край.

[watermelon83.livejournal.com]

Розы гибнут на газонах, пацаны - на красных зонах.

[m-for-mijers.livejournal.com]

Я ради интереса полез посмотреть, где это все физически находится....и офигел.
Какого черта они туда каторгу заперли, ближе ничего не было?

[watermelon83.livejournal.com]

Значит Австралию можно каторжниками забивать, а царям Сибирь и Дальний Восток принцип не велит (каламбур и мощнейшая отсылка к древнеримскому войску)?

Вот оно, зелибобство, до чего доводит-то - до двойных стандартов.

[(Anonymous)]

Но вы же понимаете, территория - она как фонды, её надо осваивать, иначе отберут.
А отдавать нельзя, ибо зачем тогда жить?
И вообще, сначала-то посылали туда вольных, брать ясак и смотреть чё как. И они шли - потому что хорошему человеку везде хорошо, а плохому везде плохо.

[redis.livejournal.com]

Хорошие места, у меня друг оттуда - из Читы. Бородатый такой, обстоятельный, старовер. Показывал мне как-то на гугль-картах свои родные места, вообще не понимаю, как можно там не стать каторжником от одного вида перекошенных панельных домов

[crapulous (from livejournal.com)]

Вот куда, спрашивается, в наказание девать злодеев из какой-нибудь Калуги? - В Рязань. А из Рязани куда? - В Калугу. Так им что там Нечерноземье, что сям Нечерноземье. Тут нужно что-то позаковыристее.

[livejournal.livejournal.com]

Здравствуйте! Ваша запись попала в топ-25 популярных записей LiveJournal для Украины. Подробнее о рейтинге читайте в Справке (https://www.dreamwidth.org/support/faqbrowse?faqid=303).

[midzenis.livejournal.com]

>>постепенно уступили место куда более просвещенным порядкам.
Не уж то инстаграммон завезли?
И да, фотограммисту твёрдый плюс, там есть пара кадров где с самой земли кадр начинается, зная тогдашнюю систему с треногами это снять было то еще занятие.
А так - #сольрусскойземли, росиянюшки в полной красе, это тебе не #сказочноебали.

[midzenis.livejournal.com]

>>палач Архипка, малорослый татарин с отвратительной физиономией
Не уж то он?

[(Anonymous)]

А где Ванёк?

[midzenis.livejournal.com]

Интересно, была ли экономическая целесообразность у каторжных заведений или только "освоение земель" и "чтобы неповадно было бунтовать немножко снег пособирайте"?
У более поздних ЛАГ'ов ведь было.

[watermelon83.livejournal.com]

Не было (да и позже тоже, в широком смысле) - тот же Кайзерлинг пишет, что арестанты бездельничали, поскольку администрация получала фиксированные суммы на их содержание и была совершенно незаинтересована в организации каких либо работ. Впрочем, тот же барон фон Корф организовывал небольшие предприятия, но это было чисто добровольным делом, с профитом в виде приобретения навыков ремесла после окончания срока и дальнейшим трудоустройством.

[redis.livejournal.com]

У более поздних тоже всё сложно. Одна из причин амнистии 1953 - невозможность содержать убыточную ораву заключенных. В то же время рекомендую мемуары Туманова - товарищ прямо на зоне законно сколотил свой первый миллион

[ban-derivets.livejournal.com]

Все, что направо от Урала - одна сплошная тюрьма. Такое впечатление, что Сибирь осваивали исключительно для постройки острогов. Кстати, немало этой пиздоты сейчас в Крым поналезло. Это ж как должно быть хуйово там сейчас, чтобы как лосось переть на этот горе-полуостров?

[leopold-kudasof.livejournal.com]

Не для постройки, а путем постройки.

[(Anonymous)]

В коменты призывается видный спец по лагерям и ссылкам Иван-дурак! Ваня-я-я-я, Ванюша-а-а-а-а! Отзовись

[(Anonymous)]

Ивана одновременно и вешали, и розгами стегали. Я бы на Вашем месте с ним не связывался. Чудом только от него в конфликте можно уйти.

[redis.livejournal.com]

Господин с 13 клеймами являет собой ожившую поговорку "да на тебе ж клейма негде ставить".

А так-то я ведь и сам потомок ссыльных, впрочем, писал об этом

[midzenis.livejournal.com]

Стокгольмский Колымсий синдром.
Дед сидел а я внуку вертухая за бутылку сивухи дрова колю, скрепно ведь!

[cifoni (from livejournal.com)]

Вот-с, пожалуйста. Собственно, если говорить совсем обобщенно, то Верхоянск это Колыма, те края... Как я понимаю, одна из подписавших -- моя дальняя родственница. Никаких сведений об ее возвращении оттуда я пока не нашел.

[pan-baklazhan.livejournal.com]

Долго я тяжкие цепи влачил,
Долго бродил я в горах Акатуя.
Старый товарищ бежать пособил,
- Ожил я, волю почуя.

Шилка и Нерчинск не страшны теперь,
- Горная стража меня не поймала,
В дебрях не тронул прожорливый зверь,
Пуля стрелка миновала.

[ban-derivets.livejournal.com]

Старообрядческий шансон :)

ТОП: 17:40 (московское)

[magict30p.livejournal.com]

Вы попали в Т30P (http://www.t30p.ru) самых обсуждаемых тем в блогосфере.
Это Ваш 1-й ТОПовый пост в этом году.
Посмотреть статистику автора можно в карточке топблогера (http://rating.t30p.ru/?watermelon83.livejournal.com&p=tops).