watermelon83 (
watermelon83) wrote2023-06-08 10:05 am
Entry tags:
Литературный четверг
- о стыде и балете.

После начала известных событий ватные русские люди расползались на несколько сортов.
Одни, вроде лучшего творения Толстой-писательницы - Лебедева-дизайнера, пожали плечами и со словами "стыд не дым - глаза не выест" продолжили прежнее существование.
Другие, вроде патриотического гомосексуалиста Красовского, размашисто двигая бедрами устремились в поисках дна.
А там их уже ждали третьи, наиболее простейшие в смысле социального устройства. Вращая круглыми от извечного удивления разного рода житейским несправедливостям глазами, они постучали с обратной стороны и выдали простую, как сама Россия мысль: "Наш Сереженька/Коленька/Ванюшка помер, чтобы кушить мы могли и писить".
И добавили, походя оскорбив прекрасный глагол: "Мы так думаем".
Между тем, вопреки оптимизму криэйторов (см. Лебедев-дизайнер), некоторым простейшим стыд все-таки уже начал выедать глаза (см. Шебекино). И это порождает определенные опасения, в том числе и насчет перспектив досрочной встречи с Сереженькой или Ванюшкой. Но тут на выручку сомневающимся приходит родная пропаганда, с ее автохтонным культурным кодом. Что же ты, дорогой простейший, - сворачивается она кольцами вокруг туловища, - оставь эти мысли! Ты носитель всего лучшего на этой планете... да-да, именно ты - со всей твоей незамысловатой биографией и очевидным финалом. На тебе броня из достоевщины, в руках копье левтолстовщины, а с такими изящными копытцами - хотя завтра в балет, пускай это и занятие недостойное мужчины. Поэтому гадь под себя, не опасайся ничего!
Успокоенный гражданин засыпает, посасывая большой палец. Не станем его будить, а лучше пройдем под кат и прочитаем рассказ Тэффи (вновь у нас в гостях моя любимая писательница) "Стыдно", от далекого 1913 г.
Итак, прошу.
В первый раз это было в Риме, в самом начале процесса Бейлиса. Мы с большой компанией американцев осматривали катакомбы Домитиллы.
Гид попался очень красноречивый, говорил много, и что не мог достаточно ярко выразить словами, дополнял мимикой и жестами.
- Здесь скрывались первые христиане от своих гонителей. Приют, как видите, не очень комфортабельный, хе-хе!.. А враги говорили о них: «Недаром прячутся, как кроты, в землю; они воруют наших детей и пьют их кровь». Вы понимаете, messieurs-dames, люди в те времена были глубоко невежественны и страдали разными дикими предрассудками.
Американцы, которые до сих пор так оживленно все с любопытством рассматривали и деловито пощелкивали пальцами по сохранившемуся в могильной нише черепу, спрашивая: «Это настоящий?» - вдруг как-то смутились, замялись. Один из них, высокий рыжий парень с наивно-открытым ртом, что-то спросил вполголоса у другого. Тот украдкой указал на нас глазами и что-то прошептал.
- Russian… russian… - разобрала я.
Рыжий парень сразу понял, в чем дело, и не скрывая любопытства, долго рассматривал нас. На обратном пути в город оба они сидели в нашем экипаже, куковском ландо для туристов. Долго молчали. Наконец, тот, который говорил «russian», вытащил из кармана газету «New-York Herald» и показал рыжему какое-то интересное место.
- Где? – спросил тот.
- Киэфф.
И рыжий стал читать. Прочел, сложил газету и уставился на нас, разиня рот. Ему, по-видимому, ужасно хотелось пощелкать нас по лбу пальцами и спросить:
- Это настоящие? Authentie? Те самые, которые «глубоко невежественны и страдают разными дикими предрассудками».
Мы чувствовали себя очень неловко. Принимали самые непринужденные позы, громко любовались облаками. Но рыжего парня трудно было сбить с толку.
Он вдруг опустил глаза, вероятно, для того чтобы мы не поняли, о ком он говорит, и спросил соседа:
- А у них есть и грамотные?
Он был, очевидно, очень глуп и необразован, этот рыжий парень. Даже сосед его засмеялся. А мы сейчас же заговорили между собой о Толстом и Достоевском. Русские всегда говорят о Толстом и Достоевском, когда им нужно поправлять свою репутацию. В очень тяжелых случаях притягивают и Тургенева.
За последние годы начали уже оправдываться нашим балетом.
- У вас в России, говорят, отвратительные пути сообщения.
- Да… но наш балет – первый в Европе.
- У вас взятки, у вас воры…
- Но наш балет…
- Вы безграмотны…
- А наш балет…
- Вы не стыдитесь признаваться в диких предрассудках.
- Наш балет…
- Над вами смеются.
- … первый в Европе!
Итак, мы отвели душу на Толстом и Достоевском.
В другой раз это было в Берлине за табль-д’отом пансиона. Милые немки и англичанки, мои соседки, весело болтали. И вдруг разговор перешел на дело Бейлиса.
- Скажите, у вас во Франции тоже интересуются этим делом? – спросили они, принимая меня за француженку.
Я не торопилась с ответом. А когда послушала, что они стали говорить дальше, обрадовалась, что не поторопилась. Так лучше. Пусть думают, что я француженка. Не могу же я объяснять им, что хотя я и русская, но это еще не значит, что я верю в домового, в людей с песьими головами, в пьющих кровь евреев, в огненного змея. Что я не крещу рот, когда зеваю, «чтоб в него черт не прыгнул», как делала моя нянька, не боюсь перевернуть на столе нож острием вверх, и что, вдобавок, я не одна такая в России.
Ведь и не поверят, пожалуй. Подумают, что я вру потому, что мне перед ними совестно.
На другой день я не сошла к табль-д’оту. Я боялась, что они успели прочесть на доске мое имя и поняли, с какой француженкой беседовали они о русских делах. Подумала и решила:
- Пора домой.
Когда в благородном семействе произошел неприличный скандал, то лучше благородному семейству до поры до времени на людях не показываться.
- Ерема, Ерема, сидел бы ты дома.
Подождем, когда забудется. А пока будем как можно больше и как можно громче говорить о Толстом и Достоевском и о Тургеневе.
И потом еще – наш балет, наш балет – первый в Европе!..

После начала известных событий ватные русские люди расползались на несколько сортов.
Одни, вроде лучшего творения Толстой-писательницы - Лебедева-дизайнера, пожали плечами и со словами "стыд не дым - глаза не выест" продолжили прежнее существование.
Другие, вроде патриотического гомосексуалиста Красовского, размашисто двигая бедрами устремились в поисках дна.
А там их уже ждали третьи, наиболее простейшие в смысле социального устройства. Вращая круглыми от извечного удивления разного рода житейским несправедливостям глазами, они постучали с обратной стороны и выдали простую, как сама Россия мысль: "Наш Сереженька/Коленька/Ванюшка помер, чтобы кушить мы могли и писить".
И добавили, походя оскорбив прекрасный глагол: "Мы так думаем".
Между тем, вопреки оптимизму криэйторов (см. Лебедев-дизайнер), некоторым простейшим стыд все-таки уже начал выедать глаза (см. Шебекино). И это порождает определенные опасения, в том числе и насчет перспектив досрочной встречи с Сереженькой или Ванюшкой. Но тут на выручку сомневающимся приходит родная пропаганда, с ее автохтонным культурным кодом. Что же ты, дорогой простейший, - сворачивается она кольцами вокруг туловища, - оставь эти мысли! Ты носитель всего лучшего на этой планете... да-да, именно ты - со всей твоей незамысловатой биографией и очевидным финалом. На тебе броня из достоевщины, в руках копье левтолстовщины, а с такими изящными копытцами - хотя завтра в балет, пускай это и занятие недостойное мужчины. Поэтому гадь под себя, не опасайся ничего!
Успокоенный гражданин засыпает, посасывая большой палец. Не станем его будить, а лучше пройдем под кат и прочитаем рассказ Тэффи (вновь у нас в гостях моя любимая писательница) "Стыдно", от далекого 1913 г.
Итак, прошу.
В первый раз это было в Риме, в самом начале процесса Бейлиса. Мы с большой компанией американцев осматривали катакомбы Домитиллы.
Гид попался очень красноречивый, говорил много, и что не мог достаточно ярко выразить словами, дополнял мимикой и жестами.
- Здесь скрывались первые христиане от своих гонителей. Приют, как видите, не очень комфортабельный, хе-хе!.. А враги говорили о них: «Недаром прячутся, как кроты, в землю; они воруют наших детей и пьют их кровь». Вы понимаете, messieurs-dames, люди в те времена были глубоко невежественны и страдали разными дикими предрассудками.
Американцы, которые до сих пор так оживленно все с любопытством рассматривали и деловито пощелкивали пальцами по сохранившемуся в могильной нише черепу, спрашивая: «Это настоящий?» - вдруг как-то смутились, замялись. Один из них, высокий рыжий парень с наивно-открытым ртом, что-то спросил вполголоса у другого. Тот украдкой указал на нас глазами и что-то прошептал.
- Russian… russian… - разобрала я.
Рыжий парень сразу понял, в чем дело, и не скрывая любопытства, долго рассматривал нас. На обратном пути в город оба они сидели в нашем экипаже, куковском ландо для туристов. Долго молчали. Наконец, тот, который говорил «russian», вытащил из кармана газету «New-York Herald» и показал рыжему какое-то интересное место.
- Где? – спросил тот.
- Киэфф.
И рыжий стал читать. Прочел, сложил газету и уставился на нас, разиня рот. Ему, по-видимому, ужасно хотелось пощелкать нас по лбу пальцами и спросить:
- Это настоящие? Authentie? Те самые, которые «глубоко невежественны и страдают разными дикими предрассудками».
Мы чувствовали себя очень неловко. Принимали самые непринужденные позы, громко любовались облаками. Но рыжего парня трудно было сбить с толку.
Он вдруг опустил глаза, вероятно, для того чтобы мы не поняли, о ком он говорит, и спросил соседа:
- А у них есть и грамотные?
Он был, очевидно, очень глуп и необразован, этот рыжий парень. Даже сосед его засмеялся. А мы сейчас же заговорили между собой о Толстом и Достоевском. Русские всегда говорят о Толстом и Достоевском, когда им нужно поправлять свою репутацию. В очень тяжелых случаях притягивают и Тургенева.
За последние годы начали уже оправдываться нашим балетом.
- У вас в России, говорят, отвратительные пути сообщения.
- Да… но наш балет – первый в Европе.
- У вас взятки, у вас воры…
- Но наш балет…
- Вы безграмотны…
- А наш балет…
- Вы не стыдитесь признаваться в диких предрассудках.
- Наш балет…
- Над вами смеются.
- … первый в Европе!
Итак, мы отвели душу на Толстом и Достоевском.
В другой раз это было в Берлине за табль-д’отом пансиона. Милые немки и англичанки, мои соседки, весело болтали. И вдруг разговор перешел на дело Бейлиса.
- Скажите, у вас во Франции тоже интересуются этим делом? – спросили они, принимая меня за француженку.
Я не торопилась с ответом. А когда послушала, что они стали говорить дальше, обрадовалась, что не поторопилась. Так лучше. Пусть думают, что я француженка. Не могу же я объяснять им, что хотя я и русская, но это еще не значит, что я верю в домового, в людей с песьими головами, в пьющих кровь евреев, в огненного змея. Что я не крещу рот, когда зеваю, «чтоб в него черт не прыгнул», как делала моя нянька, не боюсь перевернуть на столе нож острием вверх, и что, вдобавок, я не одна такая в России.
Ведь и не поверят, пожалуй. Подумают, что я вру потому, что мне перед ними совестно.
На другой день я не сошла к табль-д’оту. Я боялась, что они успели прочесть на доске мое имя и поняли, с какой француженкой беседовали они о русских делах. Подумала и решила:
- Пора домой.
Когда в благородном семействе произошел неприличный скандал, то лучше благородному семейству до поры до времени на людях не показываться.
- Ерема, Ерема, сидел бы ты дома.
Подождем, когда забудется. А пока будем как можно больше и как можно громче говорить о Толстом и Достоевском и о Тургеневе.
И потом еще – наш балет, наш балет – первый в Европе!..

no subject
Система категоризации Живого Журнала посчитала, что вашу запись можно отнести к категориям: Литература (https://www.livejournal.com/category/literatura?utm_source=frank_comment), Общество (https://www.livejournal.com/category/obschestvo?utm_source=frank_comment).
Если вы считаете, что система ошиблась — напишите об этом в ответе на этот комментарий. Ваша обратная связь поможет сделать систему точнее.
Фрэнк,
команда ЖЖ.
no subject
//некоторым простейшим стыд все-таки уже начал выедать глаза (см. Шебекино).
ну нет, шемякинцы говорят — мы не знаем почему нас бомбят и что это такое но если бы мы знали что это такое и почему но мы не знаем что это такое
no subject
Там русский (до невозможности ) дух!
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
no subject
no subject
Да, в те годы Маргоша еще не научила русских людей отвечать на эти наглые претензии — иначе бы каждый моментально нашелся и крикнул, что в этих ваших европах Дрейфуса вешают!
no subject
вот уж прямо маскот вульгарности, я бы им предложил какую уродину-мать очередную заебенить, метров 200, с лицом марго чтоб только
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
no subject
Суворин
(no subject)
no subject
(no subject)
no subject
Коллективный путин состоит из нескольких частей или каст, есть свои брахманы, кшатрии, вайшьи и шудры.
no subject
no subject
Это фейк и вот почему!
(no subject)
(no subject)
no subject
Надо, чтобы не забылось.
no subject
это не стыд, а так все верно
no subject
спаааакойна, балет уже тоже просрали.
no subject
Так это же козни врагов, унутренних и внешних. Но ужо! Вот захватим Украину, будем всё восстанавливать, и балет восстановим.
(no subject)
no subject
Кстати, а что в руках у? ППШ узнаваем, патроны кончились, хуячим врага прикладом и магазином, логично. А вот у левого нечто странное. Эрзац-кистень, где ударной частью сделан маленький чёрный фанфурик? У правого такая же штука, но без фанфурика — ему не хватило или разбил в бою?
no subject
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
no subject
Пусть голодные съедят бедных, и он отлично работает!
Proof:
no subject
у кого там "предрассудки"???
no subject
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
no subject
Вот кстати, никогда не понимал, что они на балет так дрочат. Ну камон, он везде (в империи-совке особенно) был богатой и пафосной формой борделя для правителей, и никогда не чурался своей главной функции. Вот уж что бы я еще так рекламировал...
no subject
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
no subject
А Лебедев этот здесь, как я понимаю, какое-то время жил, или долго гостил. Не понравилось — мол, в Израиле, в отличие от Москвы, нельзя жить полноценной общественной жизнью. Теперь, как я опять же понимаю, съехал, оставив запах. Просто беда с этими выпускниками гуманитарных классов.
no subject
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
no subject
Чисто к вопросу о разных сортах, Артём-жабий сын, всё ж из той же категории, что и Красовский. Отличия от последнего есть, но не принципиальные.
no subject
Рази такое балетом перебьешь?
Хотя риторический вопрос конечно.
no subject
зачем из избы-то сор выносить?
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
no subject
«Врио главы российской администрации области Владимир Сальдо умеет разговаривать», — заявил пресс-секретарь президента.
no subject
Я сомневаюсь даже в последнем утверждении.
(no subject)
no subject
Или — ЭТА НЕ МЫ! А ты докаж!
Или — А мы МОГЕМ ТАК! А американцы во Вьетнаме….
no subject
Покушать принёс
no subject
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)