watermelon83 (![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png)
watermelon83) wrote2025-06-27 07:03 pm
watermelon83) wrote2025-06-27 07:03 pm
Entry tags:
Ленин и граждане
Захватив Зимний дворец, большевики разогнали Учредительное собрание, напали на Украину и помирились в Брест-Литовске с кайзером. Вчерашние союзники по Антанте отвернулись, а внутри страны ругались предателями, но Владимир Ильич Ленин всё предусмотрел: он переименовал большевиков в коммунистов, переехал в Москву — и был таков.
Теперь, когда империалисты сцепились на Западе, отбивая друг у друга французские равнины, можно было спокойно начинать гражданскую войну на уничтожение паразитов и других жителей. Для этого у коммунистов имелись террор и Троцкий. Террор позволял расправляться с людьми задолго до того, как они становились врагами, а Троцкий был просто Лев, пускай и Давидович.
Каждый занялся своим делом: люди в кожанках стреляли в безоружных, бойцы в будёновках — в кого прикажут, а между ними в Кремле расположился Ленин и поил кошек молочком.
Подавляющее большинство населения России было неграмотным, поэтому воюющие стороны определяли себя по цвету. Которые были за большевиков, коммунистов и за то, чтоб всем «буржуям кишки выпустить», — те называли себя красными, а кто стоял «за единую и неделимую», с проливами и возобновлением только что проигранной войны до победного конца, — тот шёл к белым.
Все остальные более-менее равномерно распределились между зелёными, чёрными и серо-буро-малиновыми.
Помимо политических, у коммунистов имелись ещё и противники национальные — бывшие жители царской империи, рассчитывавшие зажить в отдельных от России государствах. Этим они вызывали негодование и у красных, и у белых, но если генералы без лишних слов приказывали стрелять и вешать, то ленинская линия была куда тоньше.
Когда коммунисты могли напасть на какой-нибудь народ, то они так и поступали, однако если обстоятельства считались неблагоприятными, то с народом заключался мирный договор, и нападение откладывалось до лучших времён. Благодаря этому, а также условному признанию временных прав на существование этих самых народов, ленинская тактика приносила красным лёгкие победы и уберегала их тяжёлых поражений.
Пока Ленин занимался национальной политикой, Троцкий приступил к организации Красной армии: вернул всеобщий воинский призыв и поставил над призывниками бывших царских офицеров, обидно прозванных военспецами. Дело сразу пошло — военспецы командовали, красноармейцы помирали, а за тем, чтобы этот процесс не нарушался, внимательно следили комиссары в пыльных шлемах.
У белых такой стройной организации не было, мобилизовать масс они тоже не умели, а потому полагались на английские танки, казацкую конницу и колеблющуюся интеллигенцию. Однако танки поступали нерегулярно и мало, казаки больше думали о грабеже, а интеллигенция очень не любила военного произвола.
Не менее благоприятным обстоятельством для коммунистов стало и то, что их обещание передать фабрики рабочим, а землю крестьянам находило среди последних определённую поддержку. Белая же идея заключалась главным образом в отсутствии какой-либо идеи, за исключением естественного желания избавиться от Ленина и его чекистов. Это было немало, но для победы всё же совершенно недостаточно.
Вот если бы за белыми стояли обе столицы, мощный карательный аппарат или хотя бы союзники, то всё это не имело бы особого значения. Но столиц за ними не было, аппарат износился ещё при царе, а обессилевшая Антанта отделывалась вялыми французскими интервенциями в Одессу, да время от времени подбрасывала немного оружия.
А Ленину ничего подбрасывать не требовалось, потому как промышленные мощности и великорусское население всегда оставались при нём, при нём.
Вожди у белого движения тоже были так себе: одного почти сразу убили, другой на всех дулся и наступал веером, а третий вообще сухопутного дела не знал, поскольку был адмиральского сословия. Четвёртый же — барон (но не цыганский, а чёрный, хоть и датский), оказался со всех четырёх сторон хорош, но это его и сгубило, потому как стороны были крымские.
Так Владимир Ильич и Лев Давидович завоевали для Иосифа Виссарионовича одну шестую часть суши и немножко водички.
(с)
no subject
Система категоризации Живого Журнала посчитала, что вашу запись можно отнести к категории: История (https://www.livejournal.com/category/istoriya/?utm_source=frank_comment).
Если вы считаете, что система ошиблась — напишите об этом в ответе на этот комментарий. Ваша обратная связь поможет сделать систему точнее.
Фрэнк,
команда ЖЖ.
no subject
Вот если бы за белыми стояли обе столицы, мощный карательный аппарат или хотя бы союзники, то всё это не имело бы особого значения.
Хотя именно сознание данного факта привело к потере белыми обеих столиц, карательного аппарата и союзников — так Ильич переиграл врага в диалектику.
no subject
ЛЕНИН ПРИДУМАЛ УКРАИНУ
no subject
придумал ленин украину
и так сказал большевикам
я очень скоро кони двину
а русь переживёт века
но если вы прервёте гордый
коммунистический полёт
нажму я кнопку manu mortua
и эта штука ебанёт
no subject
ЗАЛОЖИЛ СУКА ВСЁ ТАКИ БОМБУ ПОД ФУНДАМЕНТ СССССССР.
no subject
Красиво, но ни разу не верно: ленинский большевизм-коммунизм плоть от плоти Незападнохристианского российского народа, т.к. имеет основу, полностью совпадающую с ценностью ВСЕХ Незападнохристиан. Это "общее первичней частного (общего, индивидуального)". Не Ленин с большевиками "совратили" народ, а народ именно и выбирал среди исключительно левацких проектов с обязательнейшим условием (а левацкое иное и не бывает, потому оно и "левым" и называется, это его суть и основа вне зависимости от разновидностей левизны) "общее первичней частного", а когда такого (нового) проекта нет (как при Трупине), то идет возврат к старым типа скреп, войны, отбора территорий у соседей, где ровно та же основа (вспоминаем Трупинское "на миру и смерть красна").
"их обещание передать фабрики рабочим, а землю крестьянам находило среди последних определённую поддержку" — да, это был колосальный обман в стиле дележа Бендером 10000т.р., украденных Шурой и Паниковским у Корейко — все в карман на общее дело -> декреты о "земля крестьянам" и "фабрики рабочим" при банальном прочтении были актами НАЦИОНАЛИЗАЦИИ и (временной и фиктивной) передачи национализированного не крестьянам и рабочим, а их советам (зарождающейся новой бюрократии) с последующей ликвидацией и этого фигового листка.
no subject
no subject
не вам держать меня за поца
я европеец я не псих
но раз где тонко там и рвётся
начать я вынужден в руси
и каждой ночью сон мне снится
грохочет под ногой броня
и европейские столицы
встречают бешено меня
no subject
no subject
"— Сволочь он, — с ненавистью продолжал Турбин, — ведь он же сам не говорит на этом языке! А? Я позавчера спрашиваю этого каналью, доктора Курицького, он, извольте ли видеть, разучился говорить по-русски с ноября прошлого года. Был Курицкий, а стал Курицький… Так вот спрашиваю: как по-украински «кот»? Он отвечает «кит». Спрашиваю: «А как кит?» А он остановился, вытаращил глаза и молчит. И теперь не кланяется.
Николка с треском захохотал и сказал:
— Слова «кит» у них не может быть, потому что на Украине не водятся киты, а в России всего много. В Белом море киты есть…"
М. А. Булгаков
no subject
“Наша матушка Расия всему свету га-ла-ва!" -запел вдруг диким голосом Кирюха, поперхнулся и умолк. Степное эхо подхватило его голос, понесло, и, казалось, по степи на тяжелых колесах покатила сама глупость.”
― Anton Chekhov
no subject
Гайдамаки с длинными синевато-черными чубами - оселедцами - на бритых головах (чубы эти свешивались из-под папах) напоминали мне детство и украинский театр. Там такие же гайдамаки с подведенными синькой глазами залихватски откалывали гопак. "Гоп, куме, не журысь, туды-сюды повернысь!"
У каждого народа есть свои особенности, свои достойные черты. Но люди, захлебывающиеся слюной от умиления перед своим народом и лишенные чувства меры, всегда доводят эти национальные черты до смехотворных размеров, до патоки, до отвращения. Поэтому нет злейших врагов у своего народа, чем квасные патриоты."
"Киевляне, склонные, как все южные люди, к иронии, сделали из нового "самостийного" правительства мишень для неслыханного количества анекдотов. Особенно веселило киевлян то обстоятельство, что в первые дни петлюровской власти опереточные гайдамаки ходили по Крещатику со стремянками, влезали на них, снимали все русские вывески и вешали вместо них украинские.
Петлюра привез с собой так называемый галицийский язык - довольно тяжеловесный и полный заимствований из соседних языков. И блестящий, действительно жемчужный, как зубы задорных молодиц, острый, поющий, народный язык Украины отступил перед новым пришельцем в далекие шевченковские хаты и в тихие деревенские левады. Там он и прожил "тишком" все тяжелые годы, но сохранил свою поэтичность и не позволил сломать себе хребет.
При Петлюре все казалось нарочитым - и гайдамаки, и язык, и вся его политика, и сивоусые громадяне-шовинисты, что выползли в огромном количестве из пыльных нор, и деньги,- все, вплоть до анекдотических отчетов Директории перед народом."
"Никакого доклада он делать не собирался. Он подошел к рампе и начал прислушиваться к гулу в зрительном зале. Для этого министр даже поднес ладонь, сложенную чашечкой, к своему мохнатому уху. Послышался смех.
Министр удовлетворенно усмехнулся, кивнул каким-то своим мыслям и спросил:
- Москали?
Действительно, в зале сидели почти одни русские. Ничего не подозревавшие зрители простодушно ответили, что да, в зале сидят преимущественно москали.
-Т-а-ак! -зловеще сказал министр и высморкался в широченный клетчатый платок. - Очень даже понятно. Хотя и не дуже приятно.
Зал затих, предчувствуя недоброе.
- Якого ж биса, - вдруг закричал министр по-украински и покраснел, как бурак,- вы приперлись сюда из вашей поганой Москвы? Як мухи на мед. Чего вы тут не бачили? Бодай бы вас громом разбило! У вас там, в Москве, доперло до того, что не то что покушать немае чего, а и ...немае чем.
Зал возмущенно загудел. Послышался свист. Какой-то человечек выскочил на сцену и осторожно взял "министра балянсов" за локоть, пытаясь его увести. Но старик распалился и так оттолкнул человечка, что тот едва не упал. Старика уже несло по течению. Он не мог остановиться. - Що ж вы мовчите? - спросил он вкрадчиво. - Га? Придуриваетесь? Так я за вас отвечу. На Украине вам и хлиб, и сахар, и сало, и гречка, и квитки. А в Москве дулю сосали с лампадным маслом. Ось як!"
Константин Паустовский.
no subject
Петлюровцы распускали слухи, будто французы уже идут на выручку Киеву, будто они уже в Виннице, в Фастове и завтра могут появиться даже в Бояре под самым городом бравые французские зуавы в красных штанах и защитных фесках. В этом клялся Петлюре его закадычный друг французский консул Энно.
Газеты, ошалевшие от противоречивых слухов, охотно печатали всю эту чепуху, тогда как почти всем было известно, что французы сиднем сидят в Одессе, в своей французской оккупационной зоне, и что "зоны влияний" в городе (французская, греческая и украинская) просто отгорожены друг от друга расшатанными венскими стульями.
Слухи при Петлюре приобрели характер стихийного, почти космического явления, похожего на моровое поветрие. Это был повальный гипноз.
Слухи эти потеряли свое прямое назначение - сообщать вымышленные факты. Слухи приобрели новую сущность, как бы иную субстанцию. Они превратились в средство самоуспокоения, в сильнейшее наркотическое лекарство. Люди обретали надежду на будущее только в слухах. Даже внешне киевляне стали похожи на морфинистов."
Бгггггг. Похоже на сегодняшний день. Ждёте Микрона? Он будет вам!
no subject
Шервинский. Здравия желаю, ваша светлость.
Гетман. Приехали?
Шервинский. Осмелюсь спросить — кто?
Гетман. Как это — кто? Я назначил без четверти двенадцать совещание у меня. Должен быть командующий русской армией, начальник гарнизона и представители германского командования. Где они?
Шервинский. Не могу знать. Никто не прибыл.
Гетман. Вечно опаздывают. Сводку мне за последний час. Живо!
Шервинский. Осмелюсь доложить вашей светлости: я только что принял дежурство. Корнет князь Новожильцев, дежуривший передо мной…
Гетман. Я давно уже хотел поставить на вид вам и другим адъютантам, что следует говорить по-украински. Это безобразие, в конце концов! Ни один мой офицер не говорит на языке страны, а на украинские части это производит самое отрицательное впечатление. Прохаю ласково.
Шервинский. Слухаю, ваша светлость. Дежурный адъютант корнет… князь… (В сторону.) Черт его знает, как «князь» по-украински!.. Черт! (Вслух.) Новожильцев, временно исполняющий обязанности… Я думаю… думаю… думоваю…
Гетман. Говорите по-русски!
Шервинский. Слушаю, ваша светлость. Корнет князь Новожильцев, дежуривший передо мной, очевидно, внезапно заболел и отбыл домой еще до моего прибытия…
Думоваю... 🤣
Бл.. Смешная мойва. Смешные поцы, которые разговаривают на смешной мойве. И они вдобавок ещё и смешно дохнут.
Владимир Владимирович вам ещё две тысячи задохленных жмуров ваших дарит. Забирайте. 😂👍
no subject
Константин Симонов
Безыменное поле
Опять мы отходим, товарищ,
Опять проиграли мы бой,
Кровавое солнце позора
Заходит у нас за спиной.
Мы мертвым глаза не закрыли,
Придется нам вдовам сказать,
Что мы не успели, забыли
Последнюю почесть отдать.
Не в честных солдатских могилах —
Лежат они прямо в пыли.
Но, мертвых отдав поруганью,
Зато мы — живыми пришли!
Не правда ль, мы так и расскажем
Их вдовам и их матерям:
Мы бросили их на дороге,
Зарыть было некогда нам.
Ты, кажется, слушать не можешь?
Ты руку занес надо мной…
За слов моих страшную горечь
Прости мне, товарищ родной,
Прости мне мои оскорбленья,
Я с горя тебе их сказал,
Я знаю, ты рядом со мною
Сто раз свою грудь подставлял.
Я знаю, ты пуль не боялся,
И жизнь, что дала тебе мать,
Берег ты с мужскою надеждой
Ее подороже продать.
Ты, верно, в сорочке родился,
Что все еще жив до сих пор,
И смерть тебе меньшею мукой
Казалась, чем этот позор.
Ты можешь ответить, что мертвых
Завидуешь сам ты судьбе,
Что мертвые сраму не имут, —
Нет, имут, скажу я тебе.
Нет, имут. Глухими ночами,
Когда мы отходим назад,
Восставши из праха, за нами
Покойники наши следят.
Солдаты далеких походов,
Умершие грудью вперед,
Со срамом и яростью слышат
Полночные скрипы подвод.
И, вынести срама не в силах,
Мне чудится в страшной ночи —
Встают мертвецы всей России,
Поют мертвецам трубачи.
Беззвучно играют их трубы,
Незримы от ног их следы,
Словами беззвучной команды
Их ротные строят в ряды.
Они не хотят оставаться
В забытых могилах своих,
Чтоб вражеских пушек колеса
К востоку ползли через них.
В бело-зеленых мундирах,
Павшие при Петре,
Мертвые преображенцы
Строятся молча в каре.
Плачут седые капралы,
Протяжно играет рожок,
Впервые с Полтавского боя
Уходят они на восток.
Из-под твердынь Измаила,
Не знавший досель ретирад,
Понуро уходит последний
Суворовский мертвый солдат.
Гремят барабаны в Карпатах,
И трубы над Бугом поют,
Сибирские мертвые роты
У стен Перемышля встают.
И на истлевших постромках
Вспять через Неман и Прут
Артиллерийские кони
Разбитые пушки везут.
Ты слышишь, товарищ, ты слышишь,
Как мертвые следом идут,
Ты слышишь: не только потомки,
Нас предки за это клянут.
Клянемся ж с тобою, товарищ,
Что больше ни шагу назад!
Чтоб больше не шли вслед за нами
Безмолвные тени солдат.
Чтоб там, где мы стали сегодня, —
Пригорки да мелкий лесок,
Куриный ручей в пол-аршина,
Прибрежный отлогий песок, —
Чтоб этот досель неизвестный
Кусок нас родившей земли
Стал местом последним, докуда
Последние немцы дошли.
Пусть то безыменное поле,
Где нынче пришлось нам стоять,
Вдруг станет той самой твердыней,
Которую немцам не взять.
Ведь только в Можайском уезде
Слыхали названье села,
Которое позже Россия
Бородином назвала.
1942 г.
no subject
ши и немножко водички.
Водичку ваван слил уже партнерам. Теперь рыба дороже мяса. Сейчас никто не поверит, а в СССР кальмаром кошек кормили.