Рубрика «Это надо знать»

[watermelon83]

Геральд из Камбрии — английский историк, картограф, писатель, священник и много кто ещё, на самом деле был норманского рода и потому разговаривал на французском, а писал на латинском.

Но сейчас не об этом. Геральд рассказывает нам поучительную историю, случившуюся в аквитанском некогда замке Шатору. Послушайте её, ведь о таких вещах лучше узнать заранее, и сейчас вы поймёте почему.

Однажды у местного феодала — был ли он герцогом Берри, или виконтом Буржа, а может быть бароном Шовиньи, мы сейчас разбирать не будем, — случился конфликт с одним господином. И так случилось, что герцог, виконт или барон вышли из него победителем.

Они вышли — а неизвестный нам господин оказался в плену. Времена тогда стояли лихие, можно сказать тёмные, и пленника сперва ослепили, а потом кастрировали. Или наоборот. В любом случае ни владений, ни тестикул, ни возможности обзавестись наследником у него больше не было.

Казалось бы — вопрос решён.
— Вопрос решён, — сказал герцог (или виконт), — а теперь освободите его, но из замка не выпускайте. Пусть себе бродит, калика-перехожий.
И одинокий калека бродил, никем не замечаемый, никому не интересный. Постепенно к нему привыкли, начав считать кем-то вроде местного привидения.

А зря, потому что месть — это блюдо, которое подают холодным, шампурами в сердце. Улучив возможность, слепец заманил мальчонку — наследника герцога Берри, барона Шовиньи, — на одну из замковых башен, а дверь запер и подпер поленом. Схватив ребёнка, он встал у края и закричал, что сейчас случится падение.

Тут-то все и подумали, что надо было отрубить ему руки, а то и ноги, но было уже поздно. Начался шум-гам, лай собак и запоздалые заламывания рук. Во дворе метался бледный феодал, выкрикивая бессвязные обещания, однако калека был непреклонен:
— Око за око, — заявил он. — Теперь руби себе хуй, или я бросаю его нахуй.

Такая это была окситанская игра слов.

Что было делать барону? Скопить себя ему, конечно, не хотелось — другим-то резать оно завсегда полегче, — но и терять наследника тоже было не с руки. И феодал решил пойти на хитрость, благо слепого человека провести не трудно (так он себе думал). Приказав кнехту ударить себя в брюхо, герцог начал стонать, изображая боль и, вероятно, раскаяние.

Но слепой оказался не дурак.
— Где болит сильнее всего? — спросил он, а когда услышал, что именно «там» (где член), злобно рассмеялся и подошёл к краю ещё ближе.
Тогда герцог, виконт или барон опять заорали, сказав, что сейчас боль отдалась им прямо в сердце, но калека опять не поверил.

Выхода больше не оставалось, один только вход — и взмахом руки крупный феодал сделал себя чуть помельче.

— Зубы, — простонал владелец Шатору, — зубы болят!.. Веришь ли теперь, сука?!
— Теперь верю, — согласился слепец и камнем ухнул вниз, крепко держа мальчика. Оба погибли, а раскаявшийся герцог (виконт или барон) приказал выстроить на этом месте часовенку.

История наша выдуманная, но пользу и мораль мы из неё извлечь сумеем. И потом, что значит «выдуманная»? Как это обычно бывает, что-то всё-таки было: да, пусть не «Волгу», а двести рублей, и не выиграл, а проиграл, но всё же. Оскопление, как обычай греческий, ромейский и византийский, в феодальном мире не приветствовался, однако на пустом месте такие истории в хроники не попадают.

Что же до пользы, то она очевидна: буде вам доведётся столкнуться в схожих обстоятельствах с мстительным слепцом, то не спешите браться за кортик, а попробуйте сперва заговорить ему зубы. Но ещё лучше — не мучьте людей понапрасну, выкалывая им глаза и отсекая члены. Согласны? Если да, то мораль вами благополучно извлечена.

Пользуйтесь на здоровье!

(с)