watermelon83 (![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png)
watermelon83) wrote2025-10-25 05:11 pm
watermelon83) wrote2025-10-25 05:11 pm
Entry tags:
К террору
Соловьёв призывает уничтожить население Харькова, Николаева, Одессы - городов с преимущественно русскоязычным населением до войны - если они "не сбросят нацистскую власть".
...
Любопытно.
В 1919 году Владимира Рудольфовича поблагодарили бы за популяризацию идей генерала Дуэ — представителя благородного итальянского союзника по Антанте. Чуть позже своим месопотамским опытом поделились бы британцы, но в целом такое выступление осталось бы незамеченным, потому как какие ещё войны после победы над кайзером Вильгельмом?
В двадцатые годы идея сокрушительных налётов казалась даже гуманной: воздушный террор позволял кончить войну без мобилизации и позиционной мясорубки — чего же лучше? В тридцатые, после начала испанских событий, энтузиазма в этом отношении значительно поубавилось — не в последнюю очередь из-за того, что односторонние, прежде, бомбардировки грозили теперь и Парижу, и Лондону.
В начале сороковых выступление Владимира Рудольфовича с гордостью перепечатали бы лучшие газеты английской и американской демократий. Это было именно то, чем занимались союзники: сперва на городские кварталы падали обычные бомбы, а за ними, когда крыши уже были разрушены, сыпались зажигательные — чтобы перебить побольше гражданского населения, неспособного свергнуть Гитлера.
Доставалось, однако, не только немцам: например, историки дают нам два разброса потерь среди гражданского населения Италии — одни были вызваны немецкой оккупацией осенью 1943 года, другие — освободительными бомбардировками союзников. От рук «немецких нацистов» и местных фашистов погибло от пяти до двадцати двух тысяч партизан и заложников, — в то же самое время англо-американские бомбардировщики убили от шестидесяти до ста двадцати тысяч итальянцев.
(Того же хотели и те, кто стратегическими бомбардировками заниматься просто не мог — в Германии на излёте войны запустили «Фау», в СССР Утёсов с дочкой спели песенку «На Унтер-ден-Линден».)
Затем случился Нюрнбергский процесс и окажись Владимир Рудольфович не на той стороне истории, то его безусловно привлекли бы как пропагандиста, призывающего к уничтожению гражданского населения. Тогда его, наверное, бы казнили — и он наверняка бы описался, потому что люди, призывающие из безопасных мест к массовым убийствам, обыкновенно довольно трусливы. Союзные же бомбардировки стали считать варварством...
(...пока про них благополучно не забыли и снимают теперь убогие сериалы про героические «летающие крепости».)
Потом были всякие кампании в Африке, в Индокитае, на Ближнем Востоке и в Афганистане, где военно-воздушные силы обыкновенно плевать хотели на жертвы гражданского населения — и не только они, как известно. Но когда случился «Конец истории», когда ракеты стали точнее, а Правильные Войны короче и красивее — всё это людоедство стало считаться совсем уж неприличным для цивилизованных стран.
И вот, пожалуйста — такое бабуинство в прямом эфире и в XXI веке.
Это что касается воздушного террора как средства победы; а что же до общей идеи, высказанной российским пропагандистом, то она совсем не нова. Это и есть «русский мир» во всей его идеологической наготе: засрать всё, что удалось подмять — и постараться измазать, испортить то, что не удалось. Тут нечего расписывать — достаточно просто посмотреть на Пруссию, Сибирь, Карелию или на «русские кварталы» Нового и Старого мира.
Или перечитать известное письмо Лема — там всё это описано очень живо.
С первых недель этой войны, когда стало понятным, что Украина не сложится как карточный домик, просвещённые в истории россияне злорадно писали мне, что украинцы выбрали худший вариант и теперь быстрое поражение сменится долгим «руинированием». Концепция «разрушить, раз не удалось завоевать» открыто озвучивалась уже с ранней весны 2022 года — да вот, собственно, сам Соловьёв же говорит: наконец-то, «дождались», мол.
Ничего не ново под Луной.
(с)
...
Любопытно.
В 1919 году Владимира Рудольфовича поблагодарили бы за популяризацию идей генерала Дуэ — представителя благородного итальянского союзника по Антанте. Чуть позже своим месопотамским опытом поделились бы британцы, но в целом такое выступление осталось бы незамеченным, потому как какие ещё войны после победы над кайзером Вильгельмом?
В двадцатые годы идея сокрушительных налётов казалась даже гуманной: воздушный террор позволял кончить войну без мобилизации и позиционной мясорубки — чего же лучше? В тридцатые, после начала испанских событий, энтузиазма в этом отношении значительно поубавилось — не в последнюю очередь из-за того, что односторонние, прежде, бомбардировки грозили теперь и Парижу, и Лондону.
В начале сороковых выступление Владимира Рудольфовича с гордостью перепечатали бы лучшие газеты английской и американской демократий. Это было именно то, чем занимались союзники: сперва на городские кварталы падали обычные бомбы, а за ними, когда крыши уже были разрушены, сыпались зажигательные — чтобы перебить побольше гражданского населения, неспособного свергнуть Гитлера.
Доставалось, однако, не только немцам: например, историки дают нам два разброса потерь среди гражданского населения Италии — одни были вызваны немецкой оккупацией осенью 1943 года, другие — освободительными бомбардировками союзников. От рук «немецких нацистов» и местных фашистов погибло от пяти до двадцати двух тысяч партизан и заложников, — в то же самое время англо-американские бомбардировщики убили от шестидесяти до ста двадцати тысяч итальянцев.
(Того же хотели и те, кто стратегическими бомбардировками заниматься просто не мог — в Германии на излёте войны запустили «Фау», в СССР Утёсов с дочкой спели песенку «На Унтер-ден-Линден».)
Затем случился Нюрнбергский процесс и окажись Владимир Рудольфович не на той стороне истории, то его безусловно привлекли бы как пропагандиста, призывающего к уничтожению гражданского населения. Тогда его, наверное, бы казнили — и он наверняка бы описался, потому что люди, призывающие из безопасных мест к массовым убийствам, обыкновенно довольно трусливы. Союзные же бомбардировки стали считать варварством...
(...пока про них благополучно не забыли и снимают теперь убогие сериалы про героические «летающие крепости».)
Потом были всякие кампании в Африке, в Индокитае, на Ближнем Востоке и в Афганистане, где военно-воздушные силы обыкновенно плевать хотели на жертвы гражданского населения — и не только они, как известно. Но когда случился «Конец истории», когда ракеты стали точнее, а Правильные Войны короче и красивее — всё это людоедство стало считаться совсем уж неприличным для цивилизованных стран.
И вот, пожалуйста — такое бабуинство в прямом эфире и в XXI веке.
Это что касается воздушного террора как средства победы; а что же до общей идеи, высказанной российским пропагандистом, то она совсем не нова. Это и есть «русский мир» во всей его идеологической наготе: засрать всё, что удалось подмять — и постараться измазать, испортить то, что не удалось. Тут нечего расписывать — достаточно просто посмотреть на Пруссию, Сибирь, Карелию или на «русские кварталы» Нового и Старого мира.
Или перечитать известное письмо Лема — там всё это описано очень живо.
С первых недель этой войны, когда стало понятным, что Украина не сложится как карточный домик, просвещённые в истории россияне злорадно писали мне, что украинцы выбрали худший вариант и теперь быстрое поражение сменится долгим «руинированием». Концепция «разрушить, раз не удалось завоевать» открыто озвучивалась уже с ранней весны 2022 года — да вот, собственно, сам Соловьёв же говорит: наконец-то, «дождались», мол.
Ничего не ново под Луной.
(с)