watermelon83 (
watermelon83) wrote2025-11-15 09:30 pm
Entry tags:
Кстати
В двадцатые годы оппозиционно настроенные граждане СССР ожидали «спасательной операции» практически каждый год. Те, которые были не без образования, вспоминали «китайский прецедент», надеясь что оправившиеся от Мировой войны европейцы наконец-то займутся большевиками. Крестьяне рассуждали об интервенциях недавней Гражданской.
Больше всего надежд возлагали на Англию, с её флотом и авиацией. Ожидалось участие балтийских лимитрофов и Польши. Часто говорили о газах, иногда фантазируя о «чудо-оружии» — химическом оружии, способном усыпить всю Красную Армию.
Любопытно, что на Францию расчёта практически никто не делал, а ведь она считалась тогда первой военной державой Европы. Зато избрание Гинденбурга рейхспрезидентом вызвало в 1925 году несоразмерную волну панических слухов о практически неизбежной теперь войне с немцами.
(Это называется — репутация.)
Время шло, на СССР никто не нападал, но надежды и опасения возрастали год от года. Удивительно, но во второй половине двадцатых годов советские граждане ожидали скорой войны чуть ли не сильнее, чем в месяцы, предшествующие молотовскому заиканию по радио.
Ответственность за это отчасти лежала на советском руководстве, неустанно бившем в набат «военной тревоги». Радио, имевшее тогда куда большую силу, чем сегодня, умело пугать не только американцев — и не только марсианами. Пик был достигнут в 1927 году, когда «нота Чемберлена» и события в Китае были сочтены многими за непреложные признаки начинающегося конфликта.
Навели, мол, порядок в Китае — теперь и нами займутся. Одни всерьёз пересказывали «достоверные сведения» о чудовищных боях с китайцами и падении Читы, другие — крестьяне — не спешили продавать государству хлеб, что стало для большевиков важнейшей причиной начать коллективизацию.
Ждали китайцев, японцев и британской авиации, потому что казалось — приди и толкни. Но не пришли, не толкнули, да и не собирались.
(c)

no subject
Любопытно, что на Францию расчёта практически никто не делал
Держава, имевшая больше танков, чем весь остальной мир, через десять лет после ПМВ и сильно до воканцлерения Адольфа Алоизовича, бросилась строить на века непробиваемую линию укреплений на границе с безоружной и угрожаемой поляками Германией. От этой державы должен был исходить запах, ощущаемый даже в тамбовских лесах.
no subject
no subject
у французских своя гордость
no subject
А разве Брюнинг мог угрожать Франции? Не мог. Вот она конкретно его не боялась и чмырила. Она боялась вообще. Как только явился человек, имеющий примерно нихуя, но просто способный сказать: "Хуй вам, а не репарации!", так Франция сразу воскликнула "Ну вот
мужчина, которого я ждалая так и знала!"no subject
Ну там революция во все поля, где-то стреляют, а в гостиной при мигающем электричестве сидят буржуи на спиритическом сеансе.
"Дух Наполеона, скажи нам, когда падут большевики?"