watermelon83 (![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png)
watermelon83) wrote2015-01-08 10:10 am
watermelon83) wrote2015-01-08 10:10 am
Entry tags:
Кто и зачем
- в ПМВ.
Центральные державы.
Гинденбург стал символом второй половины войны. Плотный, массивный, с толстой шеей и висячими усами прусского юнкера, он олицетворял тевтонскую тяжеловесность, являясь физическим выражением лозунга держаться! Старый, начинавший еще в Семинедельной войне солдат, был почти случайно приколочен вывеской к своему эффективному заместителю - этому заведению для респектабельности требовался фон (von). Не гений, но достаточно умный, чтобы правильно понимать свое место в этом бизнесе, Гинденбург верно шел вторым в ужасающей двойне, до тех пор пока жизнь не заставила его сделать выбор. Вся суть старого фельдмаршала выражена в деревянных статуях, установленных по всей империи.
Нервный, импульсивный и эмоционально неустойчивый Людендорф маскировал свой характер при помощи подчеркнутой невозмутимости, отсутствия друзей и крайней работоспособности. Его секрет прост - это был человек войны, смешения старого доброго оперативного искусства великого Молчальника и новых тотальных методов 20 века. Помимо того - он очень любил свою работу, такое тоже бывает. Одинаково эффективный как на поле боя так и в тиши штабного кабинета, Людендорф, в силу особенностей своей личности, был склонен к крайностям, пусть и обоснованным логически: надо довести усилия до предела и тогда мы победим. А если проиграем - да ведь это и так было неизбежно, чего же мы теряем? Не попробовав - не узнаешь, а сдаваться - глупо. С начала войны, вплоть до последнего года, этот меч разил не зная усталости. Наконец, когда он был занесен в последний раз, оказалось что рубили - гидру. Увы, меч так и не смог осознать, что он ничто без держащих его рук: остаток своих дней Людендорф провел пытаясь понять - как можно выигрывать все сражения и проиграть войну?
Австриец Гетцендорф был неким слепком вышеупомянутой двойни: пожилой господин старой школы обладал импульсивностью молодого полководца. Имея на руках войско, на котором экономили долгие годы, он ведет его решительно и смело, должно быть даже слишком. Тем не менее, как командующий союзными армиями, он вполне лоялен, что делает старому воину честь. Сложно требовать сверхэффективности от командующего армией нескольких государств и парой десятков языков, но Гетцендорф дотягивает до аэродрома на честном слове и одном крыле, успев увидеть крах как сербской, так и русской армий. Аэродром, правда, оказывается вражеским, но это уже совсем другая песня...
Плохо быть умной посредственностью. Фалькенхайн был грамотным, хорошо подготовленным командиром, несклонным к опрометчивым действиям и профессиональнее большинства полководцев Антанты. На фоне таких титанов военного дела как Френч или Эверт, он возвышается как Эверест над сортиром. Но - Ипр, но - Верден. Рассчитывая и оберегая силы, он ограничивал операции на Востоке, намереваясь вышибить из под ног Англии не Россию, а Францию, поставив Париж перед выбором: армия или Верден, Фалькенхайн, просчитавший все, от количества снарядов до количества потерь, не учел одного - изначальной иррациональности и алогичности людей вообще. Оказалось, что военная логистика это еще не все: они не пройдут! В итоге, Фалькенхайн победил в Вердене, но это стало ясно лишь после его смерти, в другой, второй войне.
Жизнь Энвер-паши неопровержимо доказывает, что 20 век был обречен на рождение тоталитарных, идеологических государств. Задолго до всяких большевиков и фашистов, Энвер и его турецкие товарищи запилили собственную партийную диктатуру, с чистками, особым путем и геноцидом по национальным и конфессиональным признакам. Благоговея как и все азиаты перед силой, Энвер долго колебался между дружественной, но непонятной морской мощью и хорошо знакомой, но враждебной сухопутной. Суша победила воду и турки вступили в войну на известной стороне, известным способом. Как военный командир, Энвер был полным нулем, ответственным за ряд поражений, но как протодиктатор, он был на своем месте: во многом благодаря его безумной энергии (плюс суховатые спецы из Берлина) турецкая армия сумела продержаться до окончательного краха Германии.
Как сразиться с превосходящим английским флотом и уцелев, типа победить? Шеер мог бы издавать подобные буклеты под своим авторством. Приняв смирившийся уже со своей участью и привыкший к постоянным английским зуботычинам надводный флот, он повел его на вылазку, оказавшуюся почти генеральным сражением и вписал себя на скрижали в Ютланде. Само сражение напоминало комическую драку квартирного вора с хозяином, проснувшимся не вовремя, но так как во-первых, воришка смог убежать, а во-вторых, в темноте расквасил хозяину нос - что же, трижды ура славному вору! Сам же Шеер, действовавший в стиле пьяного монаха, явно родился с характеристикой +7 к удаче. Хорошо, что он был именно германским адмиралом, любой другой закончил бы прямо там, а возможно - и не начинал бы.
Центральные державы.
Гинденбург стал символом второй половины войны. Плотный, массивный, с толстой шеей и висячими усами прусского юнкера, он олицетворял тевтонскую тяжеловесность, являясь физическим выражением лозунга держаться! Старый, начинавший еще в Семинедельной войне солдат, был почти случайно приколочен вывеской к своему эффективному заместителю - этому заведению для респектабельности требовался фон (von). Не гений, но достаточно умный, чтобы правильно понимать свое место в этом бизнесе, Гинденбург верно шел вторым в ужасающей двойне, до тех пор пока жизнь не заставила его сделать выбор. Вся суть старого фельдмаршала выражена в деревянных статуях, установленных по всей империи.
Нервный, импульсивный и эмоционально неустойчивый Людендорф маскировал свой характер при помощи подчеркнутой невозмутимости, отсутствия друзей и крайней работоспособности. Его секрет прост - это был человек войны, смешения старого доброго оперативного искусства великого Молчальника и новых тотальных методов 20 века. Помимо того - он очень любил свою работу, такое тоже бывает. Одинаково эффективный как на поле боя так и в тиши штабного кабинета, Людендорф, в силу особенностей своей личности, был склонен к крайностям, пусть и обоснованным логически: надо довести усилия до предела и тогда мы победим. А если проиграем - да ведь это и так было неизбежно, чего же мы теряем? Не попробовав - не узнаешь, а сдаваться - глупо. С начала войны, вплоть до последнего года, этот меч разил не зная усталости. Наконец, когда он был занесен в последний раз, оказалось что рубили - гидру. Увы, меч так и не смог осознать, что он ничто без держащих его рук: остаток своих дней Людендорф провел пытаясь понять - как можно выигрывать все сражения и проиграть войну?
Австриец Гетцендорф был неким слепком вышеупомянутой двойни: пожилой господин старой школы обладал импульсивностью молодого полководца. Имея на руках войско, на котором экономили долгие годы, он ведет его решительно и смело, должно быть даже слишком. Тем не менее, как командующий союзными армиями, он вполне лоялен, что делает старому воину честь. Сложно требовать сверхэффективности от командующего армией нескольких государств и парой десятков языков, но Гетцендорф дотягивает до аэродрома на честном слове и одном крыле, успев увидеть крах как сербской, так и русской армий. Аэродром, правда, оказывается вражеским, но это уже совсем другая песня...
Плохо быть умной посредственностью. Фалькенхайн был грамотным, хорошо подготовленным командиром, несклонным к опрометчивым действиям и профессиональнее большинства полководцев Антанты. На фоне таких титанов военного дела как Френч или Эверт, он возвышается как Эверест над сортиром. Но - Ипр, но - Верден. Рассчитывая и оберегая силы, он ограничивал операции на Востоке, намереваясь вышибить из под ног Англии не Россию, а Францию, поставив Париж перед выбором: армия или Верден, Фалькенхайн, просчитавший все, от количества снарядов до количества потерь, не учел одного - изначальной иррациональности и алогичности людей вообще. Оказалось, что военная логистика это еще не все: они не пройдут! В итоге, Фалькенхайн победил в Вердене, но это стало ясно лишь после его смерти, в другой, второй войне.
Жизнь Энвер-паши неопровержимо доказывает, что 20 век был обречен на рождение тоталитарных, идеологических государств. Задолго до всяких большевиков и фашистов, Энвер и его турецкие товарищи запилили собственную партийную диктатуру, с чистками, особым путем и геноцидом по национальным и конфессиональным признакам. Благоговея как и все азиаты перед силой, Энвер долго колебался между дружественной, но непонятной морской мощью и хорошо знакомой, но враждебной сухопутной. Суша победила воду и турки вступили в войну на известной стороне, известным способом. Как военный командир, Энвер был полным нулем, ответственным за ряд поражений, но как протодиктатор, он был на своем месте: во многом благодаря его безумной энергии (плюс суховатые спецы из Берлина) турецкая армия сумела продержаться до окончательного краха Германии.
Как сразиться с превосходящим английским флотом и уцелев, типа победить? Шеер мог бы издавать подобные буклеты под своим авторством. Приняв смирившийся уже со своей участью и привыкший к постоянным английским зуботычинам надводный флот, он повел его на вылазку, оказавшуюся почти генеральным сражением и вписал себя на скрижали в Ютланде. Само сражение напоминало комическую драку квартирного вора с хозяином, проснувшимся не вовремя, но так как во-первых, воришка смог убежать, а во-вторых, в темноте расквасил хозяину нос - что же, трижды ура славному вору! Сам же Шеер, действовавший в стиле пьяного монаха, явно родился с характеристикой +7 к удаче. Хорошо, что он был именно германским адмиралом, любой другой закончил бы прямо там, а возможно - и не начинал бы.
no subject
А если серьёзно - по ПМВ я разбираюсь немного только в моих любимых итальянцах и в плане Шлиффена (да и то не до конца). Так что по пониманию большинства вопросов ПМВ я не намного выше среднего чайника.
no subject
no subject
no subject
мне к слову, иногда кажется, что его драконовская дисциплина, вкупе с провалом, произвели такой эффект, что он сказывался и во ВМВ
no subject