watermelon83 (![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png)
watermelon83) wrote2015-03-11 09:29 am
watermelon83) wrote2015-03-11 09:29 am
Entry tags:
Само
превалирование т.н. морального (подчеркнуто не материального) фактора во внешней политике, конечно же, не изобретение США, равно как и призыв всевозможных божеств в свои союзники, так было и во времена шумеров и хеттов. Достаточно будет сказать, что Священная Римская точно также декларировала (и зачастую придерживалась, в прямой ущерб своим государственным интересам, в современном смысле) приоритет духовного над мирским, но в отличие от сестры-подружки Византийской, не имела за пазухой собственного папы-патриарха, освящающего любое действие в нужном свете.
Однако, есть несколько факторов, делающих США уникальными, особо настойчивыми в проведении этой политики. Религии мы касаться не будем, но тот фактор, что колонии основывались как новый, не испорченный мир, должен быть учтен. После ликвидации в ходе Семилетней войны французских колоний в Канаде, будущие США могли не испытывать нужды в военной защите, предоставляемой Лондоном, соперников на континенте попросту не было, а стало быть и платить (в прямом и косвенном виде) более незачем. Как только это стало ясно - отношения сразу разладились. В ходе войны за независимость американцы извлекли два важных урока: география на их стороне, а из европейских раздоров всегда можно извлечь выгоду. Ну в самом деле - если даже владеющая морями Англия не смогла усмирить тринадцать колоний, то кто вообще тогда на это способен? От таких успехов началось головокружение, расплата за которое произошла в ходе войны 1812-15 гг., когда чудом удалось вернуться к статус-кво - география на этот раз не спасла, но выручили все те же европейские свары.
США тогда декларировали пакт о ненападении, в виде доктрины Монро и занялись экспансией на континенте, не сдерживаемые никем. Более того - выравнивание отношений с Англией, позволяло спокойно решать вопросы с бывшими испанскими колониями. Таким образом, США могли придерживаться как политической целесообразности, так и моральной чистоты. Нет новым европейским колониям в Америках означало да расширению собственно США, это было очевидным. Гражданская война, как и война 1812, затормозила этот процесс, дав новые про и контра относительно действительной неуязвимости США, но только лишь на уровне теории.
Между 1890-1914 США вновь нарастили силы, приведя их в разумное соотношение с общей мощью. Армия, разумеется, была минимальной, но это был вопрос целесообразности - им попросту не требовалась большая кадровая армия, а вот флот был необходим и США им располагали в полной мере. И опять же, в отличие от Советской России, США действительно произвели дипломатическую революцию, в рамках своего вступления в ПМВ - теперь война велась не в рамках кулуарных договоренностей, это была всемирная битва за демократию и свободу (в том числе торговли), в рамках которой было одинаково удобно уничтожить прусскую автократию и высокие британские имперские пошлины. Вильсон, в отличие от всех остальных, мог декларировать - а более того, и придерживаться, высоких принципов, не нанося никакого ущерба собственно американским интересам, что вызывало у европейцев понятные эмоции людей, наблюдающих строительство чужого дома за свои деньги. Не то чтобы США сознательно ослабляли соседей, но сама политика равноудаленности президента приводила именно к таким последствиям. Печать Вильсона лежит на Версальской системе и печально известной перекройке границ. Вместо трех империй были созданы государства, которые один из американских генералов назвал москитами, несущими в себе зло с момента рождения. Возможно, что при более благоприятных или иных факторов из этого могло что-то выйти, но получилось так, как получилось.
Последняя попытка действовать в прежнем духе была предпринята при президенте Рузвельте, но уже его преемник произнес аналог фразы с волками жить, по волчьи выть и от действительной составляющей осталось лишь внешняя форма, навроде панславизма в Российской империи. Конечно, данный процесс нельзя персонифицировать, как и все в истории, нельзя находить точки, после которых белое превращалось в черное, как известно политика Ришелье, начиналась не в 1620-х, а намного раньше, еще в начале 16 века, когда французский король Франциск стал дружить с османами против Габсбургов, а в южные порты Франции начали захаживать мусульманские галеры...
Строго говоря, я написал этот пост как невольное продолжение той вчерашней небольшой заметки, вызвавшей почему-то локальное бурление. Удрученным отсутствием хотя бы одного камента по теме, я решил добавить немного букв, хотя в целом, не имею особого интереса к продолжению этой темы как таковой. Смайл.
Однако, есть несколько факторов, делающих США уникальными, особо настойчивыми в проведении этой политики. Религии мы касаться не будем, но тот фактор, что колонии основывались как новый, не испорченный мир, должен быть учтен. После ликвидации в ходе Семилетней войны французских колоний в Канаде, будущие США могли не испытывать нужды в военной защите, предоставляемой Лондоном, соперников на континенте попросту не было, а стало быть и платить (в прямом и косвенном виде) более незачем. Как только это стало ясно - отношения сразу разладились. В ходе войны за независимость американцы извлекли два важных урока: география на их стороне, а из европейских раздоров всегда можно извлечь выгоду. Ну в самом деле - если даже владеющая морями Англия не смогла усмирить тринадцать колоний, то кто вообще тогда на это способен? От таких успехов началось головокружение, расплата за которое произошла в ходе войны 1812-15 гг., когда чудом удалось вернуться к статус-кво - география на этот раз не спасла, но выручили все те же европейские свары.
США тогда декларировали пакт о ненападении, в виде доктрины Монро и занялись экспансией на континенте, не сдерживаемые никем. Более того - выравнивание отношений с Англией, позволяло спокойно решать вопросы с бывшими испанскими колониями. Таким образом, США могли придерживаться как политической целесообразности, так и моральной чистоты. Нет новым европейским колониям в Америках означало да расширению собственно США, это было очевидным. Гражданская война, как и война 1812, затормозила этот процесс, дав новые про и контра относительно действительной неуязвимости США, но только лишь на уровне теории.
Между 1890-1914 США вновь нарастили силы, приведя их в разумное соотношение с общей мощью. Армия, разумеется, была минимальной, но это был вопрос целесообразности - им попросту не требовалась большая кадровая армия, а вот флот был необходим и США им располагали в полной мере. И опять же, в отличие от Советской России, США действительно произвели дипломатическую революцию, в рамках своего вступления в ПМВ - теперь война велась не в рамках кулуарных договоренностей, это была всемирная битва за демократию и свободу (в том числе торговли), в рамках которой было одинаково удобно уничтожить прусскую автократию и высокие британские имперские пошлины. Вильсон, в отличие от всех остальных, мог декларировать - а более того, и придерживаться, высоких принципов, не нанося никакого ущерба собственно американским интересам, что вызывало у европейцев понятные эмоции людей, наблюдающих строительство чужого дома за свои деньги. Не то чтобы США сознательно ослабляли соседей, но сама политика равноудаленности президента приводила именно к таким последствиям. Печать Вильсона лежит на Версальской системе и печально известной перекройке границ. Вместо трех империй были созданы государства, которые один из американских генералов назвал москитами, несущими в себе зло с момента рождения. Возможно, что при более благоприятных или иных факторов из этого могло что-то выйти, но получилось так, как получилось.
Последняя попытка действовать в прежнем духе была предпринята при президенте Рузвельте, но уже его преемник произнес аналог фразы с волками жить, по волчьи выть и от действительной составляющей осталось лишь внешняя форма, навроде панславизма в Российской империи. Конечно, данный процесс нельзя персонифицировать, как и все в истории, нельзя находить точки, после которых белое превращалось в черное, как известно политика Ришелье, начиналась не в 1620-х, а намного раньше, еще в начале 16 века, когда французский король Франциск стал дружить с османами против Габсбургов, а в южные порты Франции начали захаживать мусульманские галеры...
Строго говоря, я написал этот пост как невольное продолжение той вчерашней небольшой заметки, вызвавшей почему-то локальное бурление. Удрученным отсутствием хотя бы одного камента по теме, я решил добавить немного букв, хотя в целом, не имею особого интереса к продолжению этой темы как таковой. Смайл.