watermelon83 (
watermelon83) wrote2016-07-08 09:03 am
Entry tags:
Как казаки в Мемель ходили
- напрасно говорят, что Первая мировая война не знала и не могла знать веселых историй, подобно войнам прошлого. Дескать в механизированном аду невозможны были повторения картин навроде веселого набега кавалерии Зейдлица на ставку принца Субиза в Семилетнюю войну. Это несправедливо и отдает наивностью. На самом деле, большая война имеет одинаковые черты в любую эпоху и только глупец будет полагать долю пехотинца какой-нибудь наполеоновской эпохи много лучшей нежели у его коллеги в ПМВ. Соответственно, забавные казусы (насколько это выражение вообще уместно в данном контексте) происходили и в эту первую большую войну ХХ века.
Вот что здесь было до советской власти (с)

Положение царской армии весной 1915 г. было не из приятных. Прошлогодняя кампания в Восточной Пруссии обернулась громким провалом, на юге австро-венгры отступили, но в полном порядке, не считая толпами сдававшихся славян старенького императора. Наконец, осенью и зимой Гинденбург доставил великому князю много головной боли, блестяще маневрируя своими немногочисленными корпусами и постоянно переходя в наступление. Неуклюжие российские армии были ослеплены этим фехтованием и могли лишь более-менее удачно парировать его, полагаясь на превосходные природные качества русского солдата. И никак не удавалось ворваться на венгерские равнины, перейдя Карпаты. Все это, вкупе с нехваткой снарядов и прочей амуниции, делало настроение в Ставке достаточно нервным.
Поэтому когда в самом начале марта в ней появился один офицер-моряк, со своим проектом лихого набега на Мемель, его не стали даже слушать. Офицер предлагал послать на этот немецкий порт несколько батальонов морпехов: городок удерживается силами слабого гарнизона из нескольких рот ландштурма и захватить его не составит никакого труда. Разумеется, бравый моряк не собирался удерживать Мемель долго, а лишь хотел повредить германское имущество и с победой возвратиться обратно. В общем, ему отказали, сославшись на бессмысленность операции - город не имел никакого военного значения, равно как и его порт.
Но офицер пошел по инстанциям, причем в обратном порядке. Не найдя согласия у Николая Николаевича, он сумел добиться успеха в штабе Северо-Западного фронта генерала Рузского. Правда осторожный генерал не стал полагаться только на прожектера и его флотских, а решил привлечь к делу армейцев. Для набега (как с отрядом Мищенко в русско-японскую) был сформирован специальный отряд из трех бригад ополченцев, батальона моряков, донской казачьей сотни и небольшого количества солдат пограничной стражи. Командовать всем этим воинством доверили генералу Потапову. Рузский благословил операцию и за день до ее начала сдал командование, убыв для поправления расстроившегося от постоянных военных неудач и критики здоровья.
Воинство у генерала Потапова собралось самое что ни на есть разношерстное. Ополченцы, понятное дело, представляли собой то, чем погнушалась не очень разборчивая российская армия. Вооружены они были соответственно своему обучению - старой доброй винтовкой Бердана славного 1870-го года, известной у нас как берданка.
Под стать ополченцам были и моряки. Их батальон состоял из славных матросиков, списанных с кораблей за различного рода проступки и прочую, как скажут несколькими годами спустя, махновщину. По дороге из Петербурга вМоскву Либаву эти бравые воины в рябчиках буквально не просыхали в своих товарных вагонах. Более того, первые победы им удалось одержать уже тогда, в пути: по донесением жандармов, матросы насильно затащили в поезд двух девиц, коих насиловали по дороге всей братией, а после употребления выкинули в бессознательном состоянии, дальнейшая их судьба неизвестна. Командовавший ими капитан охарактеризовал своих подчиненных как отборных мерзавцев, но сделать ничего не мог ввиду собственного хронического алкоголизма.
Пограничники были, что называется ни рыба, ни мясо - тактики не знали, но и разложиться до степени моряков не успели. Это некоторым образом компенсировалось их командиром, с трудом читавшим карту и имевшим о Мемеле самое приблизительное представление. На этом фоне лихие донцы представлялись (и действительно были) крепким отрядом, к сожалению всего в сотню шашек. Это сотня, увы, совершенно растворялась в десятитысячном отряде, буквально как та ложка дегтя в бочке душистого меда.
Продолжая ряд пищевых ассоциаций, следует добавить, что вишенкой на торте был сам воевода-полководец генерал Потапов, отставленный когда-то с военной службы из-за... умственного помешательства. Тотальная война заставила призвать в ряды российской императорской армии этого славного мужа и вручить ему судьбы отечества.
В общем, войско выступило в поход.
Лживая немецкая пропаганда

Границу прошли легко, без боя. Восемнадцатого марта чудо-богатыри увиделиИерусалим Мемель и немедленно его захватили, благо гарнизон, действительно состоящий из нескольких рот, благоразумно отошел, ограничившись несколькими выстрелами. Донесение о захвате Мемеля германский штаб получил от храброй местной почтальонши, успевшей рассказать всё и завершившей свой звонок словами: вот они поднимаются по лестнице.
Город, так сказать, пал к ногам победителей. Последние немедленно принялись доказывать всю лживость мифов о русском пьянстве и прочем отсутствии того, что чинные немцы вкладывают в слово культура. Разбежавшиеся по городу сухопутные крысы и морские волки начали грабить, точнее пользоваться оставленным ибо местные жители предпочли куда-то скрыться. Изобилие, особенно алкогольное, оказало на славное воинство генерала Потапова губительное воздействие: стройные ряды войска совершенно смешались и командирам с огромным трудом удалось при помощи казаков и стражников согнать солдат и матросов в брошенные немецкие казармы. Наутро начали считать людей и не досчитавшись стали искать по городу, найдя с десяток убитых в домах и на улицах.
Поразмыслив, генерал Потапов решил вывести свой отряд из города для перегруппировки и приведения в божеский вид. Потратив на это сутки, он обнаружил, что в Мемель вернулся гарнизон. Теперь немецкие ополченцы держались дольше, при активной поддержке горожан - пришлось пострелять. Конечно, несколько сотен защитников не могли всерьез надеяться удержать город против десятитысячного отряда, но перед отступлением им удалось немного потрепать наши части в нескольких схватках. На этот раз пьянства было меньше, а грабежей наоборот больше. Особенно больших успехов на этом поприще, как мы уже догадались, достигли матросы, менявшиеся награбленным с евреями по выгоднейшему курсу сотня марок к трем рублям. Досталось и продовольственным магазинам, и часовщикам, ведь этот сложный механизм был наглядным символом германизма, с которым боролась могучая Русь. Не стоит, однако, думать, что солдаты лишь грабили - была взорвана стратегическая водонапорная башня на железнодорожной станции и перебито много германских коров (в прямом смысле, скота). Бюргеры тоже пострадали, погибло не меньше десятка горожан.
Были и совсем пикантные истории - один матрос, непременно желающий попасть с добытыми сокровищами в тыл, принялся искать дурных женщин, с целью заразиться такой же болезнью. Но то ли моральное состояние проституток Мемеля было выше всяческих похвал, то ли последние отступили вместе ландштурмистами, а найти больную девицу легкого поведения бедняге никак не удавалось. Время поджимало, тогда находчивый братишка умышленно от своего товарища привил себе венерическую болезнь и поехал лечиться. Способ привития от товарища жандармы целомудренно скрыли.
Между тем, раздосадованные такой наглостью, немцы послали достаточно крупные силы для отвоевывания Мемеля. Среди наступавших был самый младший сын кайзера, принц Иоахим Прусский, несостоявшийся король Ирландии и Украины. Были это, впрочем, в основном все те же ландверманы и ландштурмисты, но четырехдневное напряжение оккупации города совсем вывело Потапова из состояния душевного равновесия и он приказал отступить без боя.

Отступить удалось не всем. Вернувшись, немцы принялись вязать две сотни ополченцев и матросов, богатырски храпевших в городе. В это время сводная группа отступала, претерпевая всяческие опасности. Так командир морячков пострадал от аварии с полевой кухней: адская машина перевернулась и залила смелого капитана горячими щами. Не отряхивая мундира он уже на следующее утро пошел докладываться генералу и был им снят с командования за непотребный вид и капусту на погоне. Сам же Потапов был представлен к награде, а рейд объявлен большой победой.
Германцы, в свою очередь, напирали на варварство русских: банда разбойников захвативших старый добрый Мемель! убийцы-поджигатели и т.п. Впрочем, потом они все-таки признали, что город пострадал сравнительно мало. Через полтора месяца началось большое наступление австро-германских армий на всем Восточном фронте и подобные операции стали немыслимыми, но тема набега ненадолго всплыла, когда в поисках козлов отступления о нем вспомнили в весьма негативном ключе. Дескать, рейд привлек внимание германского командования и теперь вместо сонных ландштурмистов на Ригу наступают грозные кадровые войска Вильгельма. Все это было, разумеется, достаточно наивным - не стяжавшее особых лавров воинство генерала Потапова все же не было повинно в случившейся вскоре катастрофе на Восточном фронте...
Вот что здесь было до советской власти (с)

Положение царской армии весной 1915 г. было не из приятных. Прошлогодняя кампания в Восточной Пруссии обернулась громким провалом, на юге австро-венгры отступили, но в полном порядке, не считая толпами сдававшихся славян старенького императора. Наконец, осенью и зимой Гинденбург доставил великому князю много головной боли, блестяще маневрируя своими немногочисленными корпусами и постоянно переходя в наступление. Неуклюжие российские армии были ослеплены этим фехтованием и могли лишь более-менее удачно парировать его, полагаясь на превосходные природные качества русского солдата. И никак не удавалось ворваться на венгерские равнины, перейдя Карпаты. Все это, вкупе с нехваткой снарядов и прочей амуниции, делало настроение в Ставке достаточно нервным.
Поэтому когда в самом начале марта в ней появился один офицер-моряк, со своим проектом лихого набега на Мемель, его не стали даже слушать. Офицер предлагал послать на этот немецкий порт несколько батальонов морпехов: городок удерживается силами слабого гарнизона из нескольких рот ландштурма и захватить его не составит никакого труда. Разумеется, бравый моряк не собирался удерживать Мемель долго, а лишь хотел повредить германское имущество и с победой возвратиться обратно. В общем, ему отказали, сославшись на бессмысленность операции - город не имел никакого военного значения, равно как и его порт.
Но офицер пошел по инстанциям, причем в обратном порядке. Не найдя согласия у Николая Николаевича, он сумел добиться успеха в штабе Северо-Западного фронта генерала Рузского. Правда осторожный генерал не стал полагаться только на прожектера и его флотских, а решил привлечь к делу армейцев. Для набега (как с отрядом Мищенко в русско-японскую) был сформирован специальный отряд из трех бригад ополченцев, батальона моряков, донской казачьей сотни и небольшого количества солдат пограничной стражи. Командовать всем этим воинством доверили генералу Потапову. Рузский благословил операцию и за день до ее начала сдал командование, убыв для поправления расстроившегося от постоянных военных неудач и критики здоровья.
Воинство у генерала Потапова собралось самое что ни на есть разношерстное. Ополченцы, понятное дело, представляли собой то, чем погнушалась не очень разборчивая российская армия. Вооружены они были соответственно своему обучению - старой доброй винтовкой Бердана славного 1870-го года, известной у нас как берданка.
Под стать ополченцам были и моряки. Их батальон состоял из славных матросиков, списанных с кораблей за различного рода проступки и прочую, как скажут несколькими годами спустя, махновщину. По дороге из Петербурга в
Пограничники были, что называется ни рыба, ни мясо - тактики не знали, но и разложиться до степени моряков не успели. Это некоторым образом компенсировалось их командиром, с трудом читавшим карту и имевшим о Мемеле самое приблизительное представление. На этом фоне лихие донцы представлялись (и действительно были) крепким отрядом, к сожалению всего в сотню шашек. Это сотня, увы, совершенно растворялась в десятитысячном отряде, буквально как та ложка дегтя в бочке душистого меда.
Продолжая ряд пищевых ассоциаций, следует добавить, что вишенкой на торте был сам воевода-полководец генерал Потапов, отставленный когда-то с военной службы из-за... умственного помешательства. Тотальная война заставила призвать в ряды российской императорской армии этого славного мужа и вручить ему судьбы отечества.
В общем, войско выступило в поход.
Лживая немецкая пропаганда

Границу прошли легко, без боя. Восемнадцатого марта чудо-богатыри увидели
Город, так сказать, пал к ногам победителей. Последние немедленно принялись доказывать всю лживость мифов о русском пьянстве и прочем отсутствии того, что чинные немцы вкладывают в слово культура. Разбежавшиеся по городу сухопутные крысы и морские волки начали грабить, точнее пользоваться оставленным ибо местные жители предпочли куда-то скрыться. Изобилие, особенно алкогольное, оказало на славное воинство генерала Потапова губительное воздействие: стройные ряды войска совершенно смешались и командирам с огромным трудом удалось при помощи казаков и стражников согнать солдат и матросов в брошенные немецкие казармы. Наутро начали считать людей и не досчитавшись стали искать по городу, найдя с десяток убитых в домах и на улицах.
Поразмыслив, генерал Потапов решил вывести свой отряд из города для перегруппировки и приведения в божеский вид. Потратив на это сутки, он обнаружил, что в Мемель вернулся гарнизон. Теперь немецкие ополченцы держались дольше, при активной поддержке горожан - пришлось пострелять. Конечно, несколько сотен защитников не могли всерьез надеяться удержать город против десятитысячного отряда, но перед отступлением им удалось немного потрепать наши части в нескольких схватках. На этот раз пьянства было меньше, а грабежей наоборот больше. Особенно больших успехов на этом поприще, как мы уже догадались, достигли матросы, менявшиеся награбленным с евреями по выгоднейшему курсу сотня марок к трем рублям. Досталось и продовольственным магазинам, и часовщикам, ведь этот сложный механизм был наглядным символом германизма, с которым боролась могучая Русь. Не стоит, однако, думать, что солдаты лишь грабили - была взорвана стратегическая водонапорная башня на железнодорожной станции и перебито много германских коров (в прямом смысле, скота). Бюргеры тоже пострадали, погибло не меньше десятка горожан.
Были и совсем пикантные истории - один матрос, непременно желающий попасть с добытыми сокровищами в тыл, принялся искать дурных женщин, с целью заразиться такой же болезнью. Но то ли моральное состояние проституток Мемеля было выше всяческих похвал, то ли последние отступили вместе ландштурмистами, а найти больную девицу легкого поведения бедняге никак не удавалось. Время поджимало, тогда находчивый братишка умышленно от своего товарища привил себе венерическую болезнь и поехал лечиться. Способ привития от товарища жандармы целомудренно скрыли.
Между тем, раздосадованные такой наглостью, немцы послали достаточно крупные силы для отвоевывания Мемеля. Среди наступавших был самый младший сын кайзера, принц Иоахим Прусский, несостоявшийся король Ирландии и Украины. Были это, впрочем, в основном все те же ландверманы и ландштурмисты, но четырехдневное напряжение оккупации города совсем вывело Потапова из состояния душевного равновесия и он приказал отступить без боя.

Отступить удалось не всем. Вернувшись, немцы принялись вязать две сотни ополченцев и матросов, богатырски храпевших в городе. В это время сводная группа отступала, претерпевая всяческие опасности. Так командир морячков пострадал от аварии с полевой кухней: адская машина перевернулась и залила смелого капитана горячими щами. Не отряхивая мундира он уже на следующее утро пошел докладываться генералу и был им снят с командования за непотребный вид и капусту на погоне. Сам же Потапов был представлен к награде, а рейд объявлен большой победой.
Германцы, в свою очередь, напирали на варварство русских: банда разбойников захвативших старый добрый Мемель! убийцы-поджигатели и т.п. Впрочем, потом они все-таки признали, что город пострадал сравнительно мало. Через полтора месяца началось большое наступление австро-германских армий на всем Восточном фронте и подобные операции стали немыслимыми, но тема набега ненадолго всплыла, когда в поисках козлов отступления о нем вспомнили в весьма негативном ключе. Дескать, рейд привлек внимание германского командования и теперь вместо сонных ландштурмистов на Ригу наступают грозные кадровые войска Вильгельма. Все это было, разумеется, достаточно наивным - не стяжавшее особых лавров воинство генерала Потапова все же не было повинно в случившейся вскоре катастрофе на Восточном фронте...

no subject
no subject
no subject
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
no subject
no subject
no subject
Лемке, говорят, приврать любил
у меня его все никак руки прочитать не доходят
no subject
Ну дык - морякам в этом деле досталось больше всех - немецкая группа крейсеров в отместку за Мемель "понабегала" на Либаву, расстреляла несколько береговых постов и навела шороху и паники.
Лемке любил приврать но в случае с Мемелем цитирует товарища будущего следователя ВЧК Джунковского - того самого жандарма что неудачно расследовал дело об двух затащеных в вагон несчастных девках.
"Когда Мемель был окончательно взят, то опять начался повальный грабеж. Рассказывают, что одним из матросов была найдена и разбита несгораемая касса, и награбленные им деньги он продал затем какому-то еврею за 8000 рублей. О размере ограбленной суммы можно судить по тому, что многие матросы продавали евреям билеты в 100 марок по 3 рубля. Вышесказанный матрос деньги отправил в Петроград к своему брату или знакомому и, желая тем или иным путем добиться отправления в тыл, умышленно от своего товарища привил себе венерическую болезнь и действительно был отправлен в госпиталь. "
ну а как прививали венерические болезни - подробно описал Новиков-Прибой в рассказах. Гонорейный гной из больного конца втирали ложкой в царапину на руке. Один раз матросик ошибся или над ним подшутили - дали вместо гноя раздавленный сифилитический шанкр. Шутка удалась думаю... :-)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
no subject
no subject
no subject
no subject
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
no subject
Благо судьба морской пулеметной команды известна - немцы обошли пулеметчиков и атаковали со стороны города. Ополченская рота разбежалась и пулеметчиков раздавили. Раненный командир (полный георгиевский кавалер за русско-японскую!!!) с 2 бойцами пробился к своим, за что получил орден Станислава 3 ст.
no subject
что только не расскажешь что бы получить орден за то что профукал вверенных тебе солдат?
(no subject)
(no subject)
(no subject)
no subject
сербскийавстро-венгерский манер), отчего у нас уже 1917 подходит к концу, а великий князь ни разу не был назван рёвой-коровой ну или хотя бы истеричкой?И да, участь солдата в 1916 вполне могла быть заметно лучшей, чем у пехотинца в Семилетнюю, а тем паче в 30-летнюю. Скажем, и тому, и другому из огнестрела попали в ногу, м?
no subject
вот у австро-венгров целый фельдмаршал в указанную войну был, из них, из србв
и какой, знатный фельдмаршал - у нас таких не было
вообще србми лучше управляли иностранцы, взять хоть бы злату эпоху Србскои нации в 20 веке, при маршале-хорвате Тито
так шо я не боюсь
касательно твоего вопроса, мой уже друг Вася, то отвечаю - 17 год большой и завершению его будет посвящен пост в рамках цикла
все идет по плану, дорогой товарищ
no subject
(no subject)
(no subject)
no subject
дві сербські частини (австроугорська і відповідно сербська) тобто серби були і там і там - з обох боків - зустрілись в бою і практично винищили одна одну
зато всі дотримали присяги
no subject
а знали бы они, какой, в конце концов, мемельнаш получится
no subject
я думал гаже Гдыни уже ничего не будет, ан... да нет, Гдыня все-таки на первом месте
(no subject)
(no subject)
no subject
no subject
Пару постов назад были замечательные размышления австрийца, как много они сделали для чехов и не только. И если чехи и словаки в решающий момент воевать не захотели, получается результата эта политика не имела. Хотелось бы уточнить, сдача в плен действительно была массовым явлением или это всё русская пропаганда?
no subject
чехи были, в массе, лояльны, но не настолько, чтобы сражаться не щадя своего живота ради венского императора
проще говоря, они не выдерживали и сдавались, потому что не хотели маршировать, смайл
строго говоря, это извечная проблема империй и малых народов: империя принимает этнос под свое крыло, дает ему развиваться (защитив), а тот в век национализма начинает кусать родную маму империю, требуя свободы
австрийцы пытались разрешить эти вопросы - и, надо заметить, достаточно успешно
война, а особенно требования союзников и новые национальные элиты, ориентированные на них, помешали этому
no subject
Очередной рассказ про то как в Мемель ходили-ходили да
no subject