watermelon83 (![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png)
watermelon83) wrote2019-08-08 08:01 am
watermelon83) wrote2019-08-08 08:01 am
Entry tags:
Силуэты войны
- 1914 - 1915 гг. Серия рисунков, посвященных приключениям российских войск на северной части Восточного фронта.
Заняв в начале войны часть Восточной Пруссии и немецкой Польши, российская армия тут же продемонстрировала, что "маньчжурский опыт" не был усвоен в полной мере: как и десятью годами ранее, немедленно начались грабежи и насилие над мирным населением. Однако, если в Китае царское правительство пыталось сделать хорошую мину при плохой игре (одновременно "защищая" его и тут же задумав создать части его "Желтороссию"), то в немецких провинциях ослабление дисциплины было чуть ли не сознательной мерой (что ничуть не мешало в тот недолгий период, когда Самсонов "успешно преследовал" немцев, заявлять о том, что Восточная Пруссия будет аннексирована РИ) - война славянства с тевтонами не могла обойтись без "подвигов", а так как на фронте царские армии нещадно били, то...
Мы действовали, как любая армия в этом подлунном мире: грабили, разрушали, а потом очень сожалели, признавая содеянное. Однажды в небольшом немецком городке я вошел в пустой дом и увидел гусара из своего взвода, который, сидя у рояля, выдирал из него клавиши. Задача была непростой, и солдату приходилось прикладывать значительные усилия. Я окликнул его по имени. Он вскочил и вытянулся по стойке «смирно».
– Зачем ты ломаешь рояль?
Он посмотрел на меня с таким видом, словно я сказал невероятную глупость.
– Так он же немецкий!
Мой друг корнет Константин Соколов как-то застал одного из наших солдат за нелепым занятием: он с большим усердием, одну за другой, разбивал граммофонные пластинки. На вопрос, зачем он это делает, солдат ответил, что нет иголок, чтобы проиграть пластинки.
Когда мы подбежали к ферме, все стихло, и мы не нашли тех, кто в нас стрелял. Тогда мы не придумали ничего лучше, как поджечь ферму, то, что потом наши войска делали ежедневно в подобных обстоятельствах. На немецкой стороне творилось нечто несусветное. На протяжении нескольких миль горели дома, сараи, стога сена. Позже некоторые апологеты, вроде генерала Гурко, пытались приписать эти пожары немцам.
К разговору об убийствах гражданского населения. Примерно в это время штаб армии выпустил крайне неудачный приказ. Он касался немецких велосипедистов. Понятно, что многие из них действительно были шпионами, но приказ был сформулирован таким образом, что все немцы на велосипедах оказывались шпионами. Кроме того, согласно приказу любой русский солдат имел право убить немецкого велосипедиста. И солдаты весьма активно пользовались этим правом. Я как-то услышал, как один из моих гусаров говорил другому: я пристрелил его. Он упал, и у него подергивались ноги, как будто он продолжал ехать на велосипеде.
Итак, мы заняли Ангенбург. Полковник Рахманинов шел по улице и увидел группу гусар у входа в магазин. Когда Рахманинов подошел ближе, гусары побежали. Внутри явно что-то происходило. Дверь магазина была сорвана с петель; в помещении царил страшный беспорядок. Рахманинов вошел и услышал доносившиеся откуда-то снизу голоса. Он понял, что магазин грабят. Спустившись по лестнице в подвал и громко ругаясь, Рахманинов приказал ворам выходить. Первым появился командир нашей бригады.
Ну, и почему же вы ругаетесь, полковник? – спокойно спросил он.
В то время когда мы неслись к фермам, наш полк входил в Сантопен. А когда начали рваться снаряды и наш полк подошел к площади, на которой стояла церковь, мы в панике отступали. Немцы открыли огонь одновременно по трем нашим взводам и основной колонне. Перед церковью стояло несколько местных жителей. Гротен, встревоженный точностью артобстрела, по-немецки спросил у стоявших рядом с церковью местных жителей, нет ли на колокольне наблюдателя. Они поклялись, что там никого нет. Однако Гротен отнесся к их словам с недоверием и приказал полковому трубачу Бондаровичу подняться на колокольню. Бондарович начал подниматься под клятвенные заверения немцев, что наверху никого нет. Вдруг сверху послышался выстрел. Судя по всему, Бондарович там кого-то обнаружил.
– Они все шпионы. Расстрелять! – не владея собой, закричал Гротен, указывая на немцев.
Приказ был тут же приведен в исполнение. В это время с колокольни спустился Бондарович и доложил, что наверху никого нет.
– Тогда зачем ты стрелял? – побледнев, спросил Гротен.
– Да это я сам случайно нажал на спуск, когда поднимался по лестнице, – ответил трубач.
Впрочем, были и победы. Рисунки производят двоякое впечатление - несмотря на изрядную примесь лубковой пропаганды, сделаны они хорошо и многие сюжеты довольно интересны, однако общее впечатление таково, будто армия дикарей ворвалась в цивилизованную странус велодорожками.
Ах, да. Пройдет несколько лет и уже жители бывшей РИ будут называть деникинские войска "грабьармией".
Заняв в начале войны часть Восточной Пруссии и немецкой Польши, российская армия тут же продемонстрировала, что "маньчжурский опыт" не был усвоен в полной мере: как и десятью годами ранее, немедленно начались грабежи и насилие над мирным населением. Однако, если в Китае царское правительство пыталось сделать хорошую мину при плохой игре (одновременно "защищая" его и тут же задумав создать части его "Желтороссию"), то в немецких провинциях ослабление дисциплины было чуть ли не сознательной мерой (что ничуть не мешало в тот недолгий период, когда Самсонов "успешно преследовал" немцев, заявлять о том, что Восточная Пруссия будет аннексирована РИ) - война славянства с тевтонами не могла обойтись без "подвигов", а так как на фронте царские армии нещадно били, то...
Мы действовали, как любая армия в этом подлунном мире: грабили, разрушали, а потом очень сожалели, признавая содеянное. Однажды в небольшом немецком городке я вошел в пустой дом и увидел гусара из своего взвода, который, сидя у рояля, выдирал из него клавиши. Задача была непростой, и солдату приходилось прикладывать значительные усилия. Я окликнул его по имени. Он вскочил и вытянулся по стойке «смирно».
– Зачем ты ломаешь рояль?
Он посмотрел на меня с таким видом, словно я сказал невероятную глупость.
– Так он же немецкий!
Мой друг корнет Константин Соколов как-то застал одного из наших солдат за нелепым занятием: он с большим усердием, одну за другой, разбивал граммофонные пластинки. На вопрос, зачем он это делает, солдат ответил, что нет иголок, чтобы проиграть пластинки.
Когда мы подбежали к ферме, все стихло, и мы не нашли тех, кто в нас стрелял. Тогда мы не придумали ничего лучше, как поджечь ферму, то, что потом наши войска делали ежедневно в подобных обстоятельствах. На немецкой стороне творилось нечто несусветное. На протяжении нескольких миль горели дома, сараи, стога сена. Позже некоторые апологеты, вроде генерала Гурко, пытались приписать эти пожары немцам.
К разговору об убийствах гражданского населения. Примерно в это время штаб армии выпустил крайне неудачный приказ. Он касался немецких велосипедистов. Понятно, что многие из них действительно были шпионами, но приказ был сформулирован таким образом, что все немцы на велосипедах оказывались шпионами. Кроме того, согласно приказу любой русский солдат имел право убить немецкого велосипедиста. И солдаты весьма активно пользовались этим правом. Я как-то услышал, как один из моих гусаров говорил другому: я пристрелил его. Он упал, и у него подергивались ноги, как будто он продолжал ехать на велосипеде.
Итак, мы заняли Ангенбург. Полковник Рахманинов шел по улице и увидел группу гусар у входа в магазин. Когда Рахманинов подошел ближе, гусары побежали. Внутри явно что-то происходило. Дверь магазина была сорвана с петель; в помещении царил страшный беспорядок. Рахманинов вошел и услышал доносившиеся откуда-то снизу голоса. Он понял, что магазин грабят. Спустившись по лестнице в подвал и громко ругаясь, Рахманинов приказал ворам выходить. Первым появился командир нашей бригады.
Ну, и почему же вы ругаетесь, полковник? – спокойно спросил он.
В то время когда мы неслись к фермам, наш полк входил в Сантопен. А когда начали рваться снаряды и наш полк подошел к площади, на которой стояла церковь, мы в панике отступали. Немцы открыли огонь одновременно по трем нашим взводам и основной колонне. Перед церковью стояло несколько местных жителей. Гротен, встревоженный точностью артобстрела, по-немецки спросил у стоявших рядом с церковью местных жителей, нет ли на колокольне наблюдателя. Они поклялись, что там никого нет. Однако Гротен отнесся к их словам с недоверием и приказал полковому трубачу Бондаровичу подняться на колокольню. Бондарович начал подниматься под клятвенные заверения немцев, что наверху никого нет. Вдруг сверху послышался выстрел. Судя по всему, Бондарович там кого-то обнаружил.
– Они все шпионы. Расстрелять! – не владея собой, закричал Гротен, указывая на немцев.
Приказ был тут же приведен в исполнение. В это время с колокольни спустился Бондарович и доложил, что наверху никого нет.
– Тогда зачем ты стрелял? – побледнев, спросил Гротен.
– Да это я сам случайно нажал на спуск, когда поднимался по лестнице, – ответил трубач.
Впрочем, были и победы. Рисунки производят двоякое впечатление - несмотря на изрядную примесь лубковой пропаганды, сделаны они хорошо и многие сюжеты довольно интересны, однако общее впечатление таково, будто армия дикарей ворвалась в цивилизованную страну
Ах, да. Пройдет несколько лет и уже жители бывшей РИ будут называть деникинские войска "грабьармией".
no subject
Система категоризации Живого Журнала посчитала, что вашу запись можно отнести к категории: Армия (https://www.livejournal.com/category/armiya).
Если вы считаете, что система ошиблась — напишите об этом в ответе на этот комментарий. Ваша обратная связь поможет сделать систему точнее.
Фрэнк,
команда ЖЖ.
no subject
no subject
no subject
такой народ не победить, а, ЗЕЛЮК?
no subject
no subject
з.ы. я уже третий день коршуном летаю над луком, требуя поста - тянет, гад, а каменты почитать очень охота
no subject
no subject
no subject
*хихикает над гениальной и не избитой шуткой
no subject
(Anonymous) 2019-08-08 06:42 am (UTC)(link)no subject
— Слезайте! Вам там снесет черепа! — кричит машинист.
— Заткнись! Без тебя знаем!.. — раздается в ответ.
В уборную втиснулось пять человек. Один уселся в окне, свесив зад наружу.
Поезд трогается. Кое-кто, не удержавшись, падает. Двое попадают под колеса. Их уносят. На их место тотчас же прыгают другие.
Ночью наш вагон несет первые потери. Поезд проходил через низкий туннель. Несколько человек, из тех, что были на крыше, раздавлены и сметены начисто. Их соседи видели катастрофу, но никак не могли остановить поезд. Э.М. Ремарк, Возвращение.
no subject
На станциях солдаты прямо шли в зал первого–второго класса, рассаживались за столами, пили у буфета водку. Продажа водки нижним чинам, сколько я знаю, была запрещена, но буфетчики с торопливою готовностью отпускали солдатам водки, сколько они ни требовали. Иначе дело кончалось плохо: солдаты громили буфет и все кругом разносили вдребезги. Мы проехали целый ряд станций, где уж ничего нельзя было достать: буфеты разгромлены, вся мебель в зале переломана, в разбитые окна несет сибирским морозом.
Здесь, на возвращавшихся войсках, можно было видеть, что такое подлинная анархия. Была война против всех и друг против друга. Солдаты рвались домой, и на станциях происходили жестокие побоища из–за паровозов и из–за права ехать вперед первым. На одной станции мы нагнали эшелон; у него был один паровоз, и он двигался медленно. У нас было два паровоза. Солдаты с того эшелона стали отцеплять у нас один паровоз для себя. Увидели это наши солдаты и бросились на защиту. Наших было больше, они отбили свой паровоз, и мы с криками «ура!» покатили вперед.
Настал сочельник. По–прежнему в эшелоне шло пьянство. На станции солдаты избивали начальников станций и машинистов, сами переговаривались по телефону об очистке пути, требовали жезла и, если не получали, заставляли машиниста ехать без жезла. Мы жестоко мерзли в нашем пульмановском вагоне. Накануне ночью, когда на дворе было 38° морозу, мальчик–истопник заснул, трубы водяного отопления замерзли и полопались. Другого вагона мы нигде не могли получить.
Вчера вечером на паровоз взобрались три сильно пьяных солдата и заявили машинисту, чтобы он гнал вовсю, иначе они его сбросят с паровоза. Проехав три пролета, солдаты озябли и ушли к себе в теплушку. Но, уходя, сказали машинисту, что если он будет ехать медленнее, чем сейчас, то они опять явятся и проломят ему поленом голову.
И во всех эшелонах делалось так же. Один машинист, под угрозою смерти от пьяных солдат, был принужден выехать со станции без жезла, на верное столкновение со встречным поездом, должен был гнать поезд во всю мочь. И столкновение произошло. Ряд теплушек разбился вдребезги, десятки солдат были перебиты и перекалечены.
Вообще, то и дело происходили крушения от самых разнообразных причин. В.В. Вересаев "На японской войне"
no subject
no subject
несколько подохуевшегоштатского врачаno subject
no subject
Не три, а два.
И не сильно пьяных, а так, нормально. Просто долго паравоз ждали, вот и согревались.
И никто вашего машиниста не трогал, он сам пьяный был.
no subject
no subject
Во, немцам расскажу о русских подвигах.
no subject
no subject
no subject
з.ы. мельком заметил среди фотографий генерала куропаткина (с сыном?) - мило, да и песня хорошая
no subject
no subject
да вот же
no subject
no subject
no subject
no subject
Расстрелять!
no subject
(Anonymous) 2019-08-08 11:06 am (UTC)(link)А ведь наверняка и аптеки грабили, коктейли себе делали. Те, которые так прославили матросов из Петрограда.
no subject
(Anonymous) 2019-08-08 03:44 pm (UTC)(link)no subject
Сараи на цементе из целых булыжников (валунов, на самом деле) - типичный латвийский стиль, немцы все как всегда украли
no subject
Проводимые в районе действия наших войск линии военного телеграфа, шестовые и кабельные, нередко подвергаются порче самими же войсками и обозами. Так, напр., замечены случаи, что войска располагались биваками под самыми линиями телеграфа, и однажды костер был разведен на телеграфном кабеле; к телеграфным шестам привязывали лошадей; едущие казаки пиками обрывали проволоку; при прогоне порционного скота по полям, без дорог, скот валит и ломает шесты и рвет провод; при осмотре кабеля, подвешенного к деревьям, случалось, что находили не только срубленные ветки, на которых висел кабель, но и разрубленный кабель; также при осмотре кабеля оказывались надрезы изолировки, а иногда зачистки ее с оголением жилы, что делается, вероятно, из любопытства. Главнокомандующий изволил приказать обратить внимание и т. д. (Приказания главнокомандующего, 14 ноября 1904 г., № 69).
no subject
Он посмотрел на меня с таким видом, словно я сказал невероятную глупость.
– Так он же немецкий!"
"А вот ещё случай был", у Сергеевского, полковника:
«23 октября, с утра, 3-я Финл. стр. бригада продолжала движение вглубь Германии. Противника не было. Жителей также не было. Отдельные дома и целые селения стояли пустыми. Жители ушли со своими войсками, видимо совершенно наспех, бросив все свое имущество.На каком-то перекрестке дорог колонна проходила мимо одиноко стоящего дома. Я заметил, что два стрелка вышли из колонны и зашли в дом. Я слез с лошади и тоже зашел в него, предполагая, что увижу картину грабежа. Дом был брошен жителями. Его две-три комнаты были прилично обставлены. Мягкая мебель, стенные приличные часы, занавески, картины, даже пианино. В тоже время ясно было, что хозяева простые люди, но зажиточные, как большинство немецких крестьян. Наши стрелки стояли среди комнаты, видимо удивленные.
"Ваше высокоблагородие, обратился один из них ко мне, кто жил в этом доме? Немецкий барин?".
- Не думаю, вероятно обыкновенный крестьянин. "Как же у мужика, да этакие вещи?".
- Германские крестьяне, братцы, живут богато. Это дом простого человека.
Стрелки были, видимо, поражены. Они глядели друг на друга и лица их постепенно принимали озлобленное выражение. Вдруг они повернули свои винтовки прикладами вверх и, крича ругательства по адресу "проклятых немцев", стали ударами прикладов сокрушать все, что было возможно: часы, посуду, картины... Я прекратил эту безобразную сцену, выгнав стрелков из дома. Когда я в дальнейшем пути и в следующие дни видел повсюду разгромленные, именно разгромленные, а не ограбленные, немецкие дома, то я понял, в чем дело: наш некультурный простолюдин, выросший в нищете, не мог подавить в себе раздражения и животной ненависти при виде богатства врага. Он привык, что богато живет "барин". Этого, своего, русского барина он тоже не ахти как любил; но увидеть богатое жилище простого мужика, да еще того "немца", из-за которого ему пришлось итти на войну, - это вызывало в нем прямо-таки чувство бешенства».
И ведь всякий раз в первый момент думаешь: «нет, это, наверное, фейк, новодел, «очерняют»… А потом так посмотришь по сторонам – а, нет, всё точно… Это вообще, похоже, одна из главных заповедей российского (в широком смысле) менталитета: "так не доставайся же ты никому".
no subject
no subject