watermelon83 (![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png)
watermelon83) wrote2025-12-17 04:02 pm
watermelon83) wrote2025-12-17 04:02 pm
К Ватерлоо
А, кстати, у нас же исторический канал. Претерпевайте.
Существует множество популярных мифов о Ватерлоо, некоторые из которых уже благополучно забыты («Веллингтон до смерти напоил кавалерию и отправил её в самоубийственную атаку»), другие же до сих пор цветут и пахнут. Об этом можно судить по таким фильмам, как «Ватерлоо» 1970 года и «Наполеон» трёхлетней давности. Самый главный и жизнестойкий миф заключается в том, что Бонапарту просто «не повезло»: в решающий момент внезапно появилась прусская армия, а войска Груши, треть наполеоновской армии, — не появились.
А должно-де всё было быть наоборот, ну или хотя бы поровну.
Начать следует с того, что, отделяя войска маршала от главной армии, император Наполеон приказал Груши преследовать Блюхера. При этом важно учесть, что задача, во-первых, была поставлена с предельным запозданием (позволившим «Старине Вперёд» собраться с силами после Линьи), а во-вторых, указав направление и цель, Наполеон не счёл нужным оставлять за свежеиспечённым маршалом никакой свободы действий. Говоря проще, кавалерист Груши, никогда прежде не командовавший столь крупными соединениями, цеплялся за «букву», не смея рассуждать о «духе».
Можно ли было ожидать этого? В той же степени, что и безрассудных, плохо продуманных атак от маршала Нея, из-за горячности которого французы неоднократно несли тяжёлые потери и проигрывали сражения, о чём Наполеон не раз пенял «храбрейшему из храбрых». Груши же старательно извещал императора о своих намерениях, на что Наполеон реагировал до крайности равнодушно, лишь в последний момент направив войска подчинённого таким образом, чтобы у Груши появилась хотя бы теоретическая возможность успеть к Ватерлоо.
Все вышесказанное, однако, теряет всякое значение, поскольку утром 18 июня Наполеон наотрез отказался отзывать маршала для участия в битве. Полагая, что армия фельдмаршала Блюхера безнадёжно разбита (и в очередной раз продемонстрировав непонимание психологии «старого гусара-пьяницы»), император абсолютно не беспокоился ни насчёт отсутствия Груши, ни о появлении Блюхера. Маршал Сульт, получивший большой практический опыт в Испании, сомневался в возможности нанести крупное поражение «железному герцогу» силами примерно равной армии, но его император — нет.
Поэтому Груши позволили продолжать неспешное «преследование» пруссаков, и он застал канонаду начавшегося сражения за поздним завтраком. Его заместитель предложил выступить на звуки боя, но маршал наотрез отказался нарушать приказ. Полководческих дарований в этом было проявлено немного, но Наполеон сам выбрал этого человека, сам продиктовал ему инструкции и сам отказался вызывать его к битве.
С Груши мы разобрались, а что с пруссаками? Тут всё очень просто: Наполеон узнал о появлении как минимум одного прусского корпуса в самом начале сражения, тут же развернув против Блюхера десять тысяч солдат (и только после этого Груши был направлен приказ как можно скорее выступать к Ватерлоо). Как видим, ни о какой «внезапности» или «роковом» для Наполеона «невезении» говорить не приходится: император взвесил свои шансы и атаковал Веллингтона.
Финализируем. Несмотря на провальные тактические решения маршала Нея (и удивительную безучастность к ним Наполеона), к пяти часам вечера линия британской обороны начала подаваться (в это время Груши узнал, что его «срочно ждут» у Ватерлоо). Одновременно с этим прусские войска почти что разгромили противостоявших им французов. У Наполеона в резерве оставалось ещё четырнадцать батальонов гвардии: одиннадцать из них были брошены в контратаку на пруссаков.
Веллингтон успел перестроить свои войска, и когда Наполеон наконец-то смог выделить Нею девять батальонов для «решающего удара», распустив при этом слух, что показавшиеся на фланге у Веллингтона солдаты (это был прусский корпус Цитена) — французы Груши, то было уже слишком поздно. Даже если бы Ней лучше организовал эту атаку, развить успех уже не представлялось возможным. После короткой перестрелки британцы ударили в штыки, гвардейцы закричали «Пруссаки! Измена!» — и всё было кончено.
Магнус не предавал, Груши не виноват.
Существует множество популярных мифов о Ватерлоо, некоторые из которых уже благополучно забыты («Веллингтон до смерти напоил кавалерию и отправил её в самоубийственную атаку»), другие же до сих пор цветут и пахнут. Об этом можно судить по таким фильмам, как «Ватерлоо» 1970 года и «Наполеон» трёхлетней давности. Самый главный и жизнестойкий миф заключается в том, что Бонапарту просто «не повезло»: в решающий момент внезапно появилась прусская армия, а войска Груши, треть наполеоновской армии, — не появились.
А должно-де всё было быть наоборот, ну или хотя бы поровну.
Начать следует с того, что, отделяя войска маршала от главной армии, император Наполеон приказал Груши преследовать Блюхера. При этом важно учесть, что задача, во-первых, была поставлена с предельным запозданием (позволившим «Старине Вперёд» собраться с силами после Линьи), а во-вторых, указав направление и цель, Наполеон не счёл нужным оставлять за свежеиспечённым маршалом никакой свободы действий. Говоря проще, кавалерист Груши, никогда прежде не командовавший столь крупными соединениями, цеплялся за «букву», не смея рассуждать о «духе».
Можно ли было ожидать этого? В той же степени, что и безрассудных, плохо продуманных атак от маршала Нея, из-за горячности которого французы неоднократно несли тяжёлые потери и проигрывали сражения, о чём Наполеон не раз пенял «храбрейшему из храбрых». Груши же старательно извещал императора о своих намерениях, на что Наполеон реагировал до крайности равнодушно, лишь в последний момент направив войска подчинённого таким образом, чтобы у Груши появилась хотя бы теоретическая возможность успеть к Ватерлоо.
Все вышесказанное, однако, теряет всякое значение, поскольку утром 18 июня Наполеон наотрез отказался отзывать маршала для участия в битве. Полагая, что армия фельдмаршала Блюхера безнадёжно разбита (и в очередной раз продемонстрировав непонимание психологии «старого гусара-пьяницы»), император абсолютно не беспокоился ни насчёт отсутствия Груши, ни о появлении Блюхера. Маршал Сульт, получивший большой практический опыт в Испании, сомневался в возможности нанести крупное поражение «железному герцогу» силами примерно равной армии, но его император — нет.
Поэтому Груши позволили продолжать неспешное «преследование» пруссаков, и он застал канонаду начавшегося сражения за поздним завтраком. Его заместитель предложил выступить на звуки боя, но маршал наотрез отказался нарушать приказ. Полководческих дарований в этом было проявлено немного, но Наполеон сам выбрал этого человека, сам продиктовал ему инструкции и сам отказался вызывать его к битве.
С Груши мы разобрались, а что с пруссаками? Тут всё очень просто: Наполеон узнал о появлении как минимум одного прусского корпуса в самом начале сражения, тут же развернув против Блюхера десять тысяч солдат (и только после этого Груши был направлен приказ как можно скорее выступать к Ватерлоо). Как видим, ни о какой «внезапности» или «роковом» для Наполеона «невезении» говорить не приходится: император взвесил свои шансы и атаковал Веллингтона.
Финализируем. Несмотря на провальные тактические решения маршала Нея (и удивительную безучастность к ним Наполеона), к пяти часам вечера линия британской обороны начала подаваться (в это время Груши узнал, что его «срочно ждут» у Ватерлоо). Одновременно с этим прусские войска почти что разгромили противостоявших им французов. У Наполеона в резерве оставалось ещё четырнадцать батальонов гвардии: одиннадцать из них были брошены в контратаку на пруссаков.
Веллингтон успел перестроить свои войска, и когда Наполеон наконец-то смог выделить Нею девять батальонов для «решающего удара», распустив при этом слух, что показавшиеся на фланге у Веллингтона солдаты (это был прусский корпус Цитена) — французы Груши, то было уже слишком поздно. Даже если бы Ней лучше организовал эту атаку, развить успех уже не представлялось возможным. После короткой перестрелки британцы ударили в штыки, гвардейцы закричали «Пруссаки! Измена!» — и всё было кончено.
Магнус не предавал, Груши не виноват.
no subject
Для народа тут явная несправедливость: какой-то Веллингтон, который не император, ничего не завоевал и только тем известен, что разбил однажды самого Наполеона — вот этот парвеню таки разбил самого Наполеона!
Ну как же это.
Лаки панч же.
Зачем, зачем Наполеон бил второй левой лапой? Второй правой надо было...
Народ забывает, что Веллингтон вообще не имел сверхзадачу кого-то разгромить, ему хватало не проиграть слишком крупно.
Это бедный Наппи разбился о Веллингтона, который удерживал позицию (как обычно и делал). Само по себе явление Цитена и Бюлова ещё ничего не решало, Наполеон без особых сложностей мог свести сражение вничью — или поставить всё на шанс 1/10 и опрокинуть вражеский центр. Ну, он поставил. Вот после этого, немцы Блюхера сделали поражение даже не разгромом, а катастрофой.
Что касается задачи Груши, то задача логична, и выбор исполнителя тоже. Корпус Груши уступал численно той армии, которую должен был преследовать; попытка Блюхера примкнуть к Веллингтону естественно вела Груши во фланг союзникам.
Не выделяя корпус Груши, Наполеон мог потратить его только в тех же лобовых атаках (или блокировать того же Блюхера, ха-ха три раза). Ну, допустим, Груши пришёл, а Блюхер нет, император выиграл сражение — но, с большой вероятностью, это Ваграм-Бородино, дальше... дальше пруссаки приводят себя в порядок и висят где-то на фланге, если не в тылу, и — т.д.
no subject
Фамилия блюхер пишется по английски и раздельно!🤣