watermelon83 (![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png)
watermelon83) wrote2025-12-21 09:25 am
watermelon83) wrote2025-12-21 09:25 am
Entry tags:
Трижды предатель
- одна непростая ЖЗЛ из наполеоновской эпохи.
— Мсье, нам нужен Алкивиад!
— У нас есть свой Алкивиад дома, во Франции.
Знакомьтесь — Луи Огюст Виктор де Ген де Бурмон, человек «сложной судьбы» и французский генерал-предатель наполеоновской эпохи. Вообще, у бонапартизма два врага:чернослив и курага — Мармон и Бурмон. Но если герцог Рагузский стал жертвой обстоятельств, общественной истерии и пропаганды Наполеона, то граф Бурмон… впрочем, давайте начнём с начала.
Аристократ из Анжу, в пятнадцать лет поступивший в гвардейцы, Бурмон вместе с отцом стал свидетелем штурма Бастилии. Впечатлившись увиденным, в том же году вся семья перебралась в савойский Турин, сильно опередив большинство французских дворян. Дальнейшее угадывается легко: юный аристократ записывается в один из эмигрантских полков без солдат и участвует в походе герцога Брауншвейгского на Париж.
После Вальми многие роялисты опустили руки, но Бурмон оказался упрям. И хитёр, не случайно заработав в бурные девяностые прозвище «Лисёнок». Его видят среди восставших вандейцев и в Англии, где он убеждает скуповатых британцев помочь Вандее войсками. Бурмон командует шуанами, внезапной атакой захватывая Ле-Ман, встречается в Швейцарии с графом д’Артуа, братом короля и наследником трона.
Уже полковником он пробирается в республиканскую Францию, чтобы быть представленным новоявленному первому консулу. Роялисты тогда рассчитывали, что победоносный генерал Бонапарт станет для них Монком, но делали они это зря. Наполеон, хоть и был ещё вполне торт, но сожрал бы любого, кто встал на его пути к власти.
Бурмон заверяет правителя Франции в том, что устал бороться за безнадёжное дело, что хочет наконец воссоединиться с нацией. Бонапарт делает вид, что верит — вокруг него собирались честолюбцы всех мастей, как бывшие республиканские радикалы, так и перегоревшие роялисты. Бурмона амнистируют и даже собираются принять на службу, как вдруг…
…выясняется, что Лисёнок подло врал честному Наполеону прямо в глаза. Прямо из Парижа, таясь и прячась, участвовал он в деятельности бурбонского подполья, подложившего Бонапарту довольно-таки неаппетитную хрюшку в виде «адской машины». Подлинная степень участия Бурмона в приготовлявшемся взрыве неизвестна, но он совершенно определённо кооперировался с Каудалем — толстым роялистским террористом номер один.
Ах так?! И Бурмона за предательство бросают в тюрьму. Не досаждая просьбами о помиловании, он улучает момент и бежит в Португалию, откуда вредит Империи издалека. Так пролетает ещё пять лет, и в 1808 году не успевшего подыскать места на британском судне Бурмона арестовывают солдаты генерала Жюно, руководившего оккупацией Португалии.
И вот тут на биографии нашего героя обнаруживается белое психологическое пятно. То ли он действительно разочаровался в деле роялизма, то ли искусно притворялся живота ради, но Бурмон поступает на военную службу. Сперва к простоватому Жюно, на пост начальника штаба дивизии, затем — после новой встречи с Наполеоном! — в итальянские войска Империи.
Поход на Москву, где Бурмон при отступлении попадает в плен, давал ему возможность переменить дирекцию, но вместо этого он бежит «к своим», принимает самое активное участие в кампаниях 1813–1814 годов и за успехи в боях с армией Веллингтона получает генеральское звание. Казалось бы, после этого генерал должен страшиться реставрации Бурбонов, но нет.
Бурмона награждают «за верность» и поручают следить за маршалом Неем, отправленным на поимку бежавшего с Эльбы Бонапарта. Не сумев — даже не попытавшись — помешать маршалу перейти на сторону императора, Бурмон лишь успевает предупредить короля о катастрофе, но сам остаётся в Париже и… получает от Наполеона дивизию. Во главе её загадочный генерал возглавляет бросок Бонапарта к Ватерлоо.
...
Воспользовавшись случаем, Бурмон отпускает свой эскорт и, пришпоря лошадь (позвольте мне эту маленькую литературную деталь), скачет к пруссакам, оставив командиру корпуса прощальное письмо о верности Бурбонам и французской армии. Он обещает не выдавать военных тайн, но всё-таки прихватывает с собой пачку приказов императора.
В прусском лагере нацепившего белую бурбонскую кокарду генерала принимают двояко. Начальник штаба армии Гнейзенау подчеркнуто вежлив (и страшно рад полученной информации), но фельдмаршал Блюхер отказывается встречаться с «грязным псом». Старый вояка прямо требует передать Бурмону, что презирает его.
Не солоно хлебавши, генерал отправляется к королю Людовику и после Ватерлоо возвращается с ним во Францию. Затем происходит то, что окончательно разрушает его репутацию: процесс над маршалом Неем. Во время суда Бурмон выступает в качестве свидетеля, доказывая, что маршал с самого начала собирался предать своего монарха.
Ней яростно защищается, называя Бурмона лжецом. Он упрекает бывшего подчинённого в том, что тот и пальцем не пошевелил, когда маршал объявил ему о своём решении, но послушно составил приказ на построение войск для торжественной встречи Бонапарта. Генерал вынужден признать соучастие, назвав его вынужденным. Нея расстреляли, Бурмону опять дали дивизию.
Приняв участие в непродолжительной испанской интервенции, он дослужился до министра обороны, получив назначение от нового короля Карла X, некогда пожаловавшего молодому Лисёнку полковничий чин. В 1830 году Бурмон возглавляет вторжение в Алжир, затеянное отчасти ради того, чтобы впечатлить французское общество, одновременно отвлекая его от затеянной властями реформы.
Не удалось, и в Африке полководец узнаёт об Июльской революции. Верный (да! да!) Бурбонам, только что получивший звание маршала Бурмон пытается развернуть войска на Париж, но за предателем со стажем идти никто не хочет. Можно, однако, просто присягнуть новой династии, тем более что Орлеаны — те же Бурбоны, только сбоку, сиречь побочная ветвь, однако маршал «не желает».
Почему?! Казалось бы, но — нет. Теряя звание, чин и дом, он вновь берётся за старое, пытаясь разжечь роялистские мятежи против «короля-груши» Луи-Филиппа. Напрасно — этот костёр давно потух. И снова Португалия, опять военная служба, но уже на стороне местных консерваторов против таких же (португальских) либералов. Поражение, переезд в Папское государство, затем амнистия и ещё шесть лет жизни во Франции.
В 1846 году французский Алкивиад помер, так и не отказавшись от поддержки Бурбонов.
Возникает вопрос:нахуя зачем? Проще всего было бы дать Бурмона широкими мазками: подлый карьерист-предатель или упрямый роялистский фанатик, но. Но если он низкий честолюбец, для которого своя рубашка дороже всяких идеалов, то как же тогда объяснить роялистское подполье в Париже? А если фанатик, то куда девать тот факт, что Бурмон не предал Империю в самые трудные её годы, последовательно отвоевав с 1812 по 1814 гг.?
Наконец, что заставило Бурмона сыграть столь неблаговидную — говорил ли он искренно или нет — роль в процессе над Неем?
Вариантов несколько. Либо человек, заработавший в молодые годы репутацию хитрого лиса, с возрастом стал законченным тупицей, не способным просчитывать хотя бы на несколько шагов вперёд, либо Бурмона можно отнести к «супер-шпионам» вроде литературно-киношного штандартенфюрера Штирлица. Годами служа Империи, наплевав на собственную репутацию, он берег себя к будущим событиям.
Либо же генерал Бурмон был хитрым, упрямым, но всё-таки обыкновенным человеком.
То бишь склонным заблуждаться и колебаться. Потеряв веру в роялистское дело, он попытался найти себя в бонапартистах и честно служил Империи — а она вдруг пала. Другой бы сломался, но Бурмон лишь выругал себя за «временную слабость», бросившись к Бурбонам и пообещав себе не изменять им теперь ни при каких условиях (да, и с Орлеанами тоже).
Решать вам.
(с)
— Мсье, нам нужен Алкивиад!
— У нас есть свой Алкивиад дома, во Франции.
Знакомьтесь — Луи Огюст Виктор де Ген де Бурмон, человек «сложной судьбы» и французский генерал-предатель наполеоновской эпохи. Вообще, у бонапартизма два врага:
Аристократ из Анжу, в пятнадцать лет поступивший в гвардейцы, Бурмон вместе с отцом стал свидетелем штурма Бастилии. Впечатлившись увиденным, в том же году вся семья перебралась в савойский Турин, сильно опередив большинство французских дворян. Дальнейшее угадывается легко: юный аристократ записывается в один из эмигрантских полков без солдат и участвует в походе герцога Брауншвейгского на Париж.
После Вальми многие роялисты опустили руки, но Бурмон оказался упрям. И хитёр, не случайно заработав в бурные девяностые прозвище «Лисёнок». Его видят среди восставших вандейцев и в Англии, где он убеждает скуповатых британцев помочь Вандее войсками. Бурмон командует шуанами, внезапной атакой захватывая Ле-Ман, встречается в Швейцарии с графом д’Артуа, братом короля и наследником трона.
Уже полковником он пробирается в республиканскую Францию, чтобы быть представленным новоявленному первому консулу. Роялисты тогда рассчитывали, что победоносный генерал Бонапарт станет для них Монком, но делали они это зря. Наполеон, хоть и был ещё вполне торт, но сожрал бы любого, кто встал на его пути к власти.
Бурмон заверяет правителя Франции в том, что устал бороться за безнадёжное дело, что хочет наконец воссоединиться с нацией. Бонапарт делает вид, что верит — вокруг него собирались честолюбцы всех мастей, как бывшие республиканские радикалы, так и перегоревшие роялисты. Бурмона амнистируют и даже собираются принять на службу, как вдруг…
…выясняется, что Лисёнок подло врал честному Наполеону прямо в глаза. Прямо из Парижа, таясь и прячась, участвовал он в деятельности бурбонского подполья, подложившего Бонапарту довольно-таки неаппетитную хрюшку в виде «адской машины». Подлинная степень участия Бурмона в приготовлявшемся взрыве неизвестна, но он совершенно определённо кооперировался с Каудалем — толстым роялистским террористом номер один.
Ах так?! И Бурмона за предательство бросают в тюрьму. Не досаждая просьбами о помиловании, он улучает момент и бежит в Португалию, откуда вредит Империи издалека. Так пролетает ещё пять лет, и в 1808 году не успевшего подыскать места на британском судне Бурмона арестовывают солдаты генерала Жюно, руководившего оккупацией Португалии.
И вот тут на биографии нашего героя обнаруживается белое психологическое пятно. То ли он действительно разочаровался в деле роялизма, то ли искусно притворялся живота ради, но Бурмон поступает на военную службу. Сперва к простоватому Жюно, на пост начальника штаба дивизии, затем — после новой встречи с Наполеоном! — в итальянские войска Империи.
Поход на Москву, где Бурмон при отступлении попадает в плен, давал ему возможность переменить дирекцию, но вместо этого он бежит «к своим», принимает самое активное участие в кампаниях 1813–1814 годов и за успехи в боях с армией Веллингтона получает генеральское звание. Казалось бы, после этого генерал должен страшиться реставрации Бурбонов, но нет.
Бурмона награждают «за верность» и поручают следить за маршалом Неем, отправленным на поимку бежавшего с Эльбы Бонапарта. Не сумев — даже не попытавшись — помешать маршалу перейти на сторону императора, Бурмон лишь успевает предупредить короля о катастрофе, но сам остаётся в Париже и… получает от Наполеона дивизию. Во главе её загадочный генерал возглавляет бросок Бонапарта к Ватерлоо.
...
Воспользовавшись случаем, Бурмон отпускает свой эскорт и, пришпоря лошадь (позвольте мне эту маленькую литературную деталь), скачет к пруссакам, оставив командиру корпуса прощальное письмо о верности Бурбонам и французской армии. Он обещает не выдавать военных тайн, но всё-таки прихватывает с собой пачку приказов императора.
В прусском лагере нацепившего белую бурбонскую кокарду генерала принимают двояко. Начальник штаба армии Гнейзенау подчеркнуто вежлив (и страшно рад полученной информации), но фельдмаршал Блюхер отказывается встречаться с «грязным псом». Старый вояка прямо требует передать Бурмону, что презирает его.
Не солоно хлебавши, генерал отправляется к королю Людовику и после Ватерлоо возвращается с ним во Францию. Затем происходит то, что окончательно разрушает его репутацию: процесс над маршалом Неем. Во время суда Бурмон выступает в качестве свидетеля, доказывая, что маршал с самого начала собирался предать своего монарха.
Ней яростно защищается, называя Бурмона лжецом. Он упрекает бывшего подчинённого в том, что тот и пальцем не пошевелил, когда маршал объявил ему о своём решении, но послушно составил приказ на построение войск для торжественной встречи Бонапарта. Генерал вынужден признать соучастие, назвав его вынужденным. Нея расстреляли, Бурмону опять дали дивизию.
Приняв участие в непродолжительной испанской интервенции, он дослужился до министра обороны, получив назначение от нового короля Карла X, некогда пожаловавшего молодому Лисёнку полковничий чин. В 1830 году Бурмон возглавляет вторжение в Алжир, затеянное отчасти ради того, чтобы впечатлить французское общество, одновременно отвлекая его от затеянной властями реформы.
Не удалось, и в Африке полководец узнаёт об Июльской революции. Верный (да! да!) Бурбонам, только что получивший звание маршала Бурмон пытается развернуть войска на Париж, но за предателем со стажем идти никто не хочет. Можно, однако, просто присягнуть новой династии, тем более что Орлеаны — те же Бурбоны, только сбоку, сиречь побочная ветвь, однако маршал «не желает».
Почему?! Казалось бы, но — нет. Теряя звание, чин и дом, он вновь берётся за старое, пытаясь разжечь роялистские мятежи против «короля-груши» Луи-Филиппа. Напрасно — этот костёр давно потух. И снова Португалия, опять военная служба, но уже на стороне местных консерваторов против таких же (португальских) либералов. Поражение, переезд в Папское государство, затем амнистия и ещё шесть лет жизни во Франции.
В 1846 году французский Алкивиад помер, так и не отказавшись от поддержки Бурбонов.
Возникает вопрос:
Наконец, что заставило Бурмона сыграть столь неблаговидную — говорил ли он искренно или нет — роль в процессе над Неем?
Вариантов несколько. Либо человек, заработавший в молодые годы репутацию хитрого лиса, с возрастом стал законченным тупицей, не способным просчитывать хотя бы на несколько шагов вперёд, либо Бурмона можно отнести к «супер-шпионам» вроде литературно-киношного штандартенфюрера Штирлица. Годами служа Империи, наплевав на собственную репутацию, он берег себя к будущим событиям.
Либо же генерал Бурмон был хитрым, упрямым, но всё-таки обыкновенным человеком.
То бишь склонным заблуждаться и колебаться. Потеряв веру в роялистское дело, он попытался найти себя в бонапартистах и честно служил Империи — а она вдруг пала. Другой бы сломался, но Бурмон лишь выругал себя за «временную слабость», бросившись к Бурбонам и пообещав себе не изменять им теперь ни при каких условиях (да, и с Орлеанами тоже).
Решать вам.
(с)
no subject
Система категоризации Живого Журнала посчитала, что вашу запись можно отнести к категории: История (https://www.livejournal.com/category/istoriya/?utm_source=frank_comment).
Если вы считаете, что система ошиблась — напишите об этом в ответе на этот комментарий. Ваша обратная связь поможет сделать систему точнее.
Фрэнк,
команда ЖЖ.
no subject
no subject
У этого человека, безусловно, были специфические способности, но на протяжении жизни он применял их по-разному и в пользу разных лагерей. Кто не был в юности роялистом, у того нет сердца, кто в зрелости не стал бонапар
Само применение этих способностей создавало вокруг человека такую ауру и обстановку, которые могли иногда побуждать к перемене дирекции. Также ему часто приходилось принимать решения, обусловленные не какими-то принципами (большой вопрос, имел ли он принципы), а раскладом "здесь и сейчас", что вообще свойственно аферистам.
По большому счёту, вопросами остаются: отказ сразу перейти на сторону Империи и отказ [сразу] поддержать короля-гражданина.
"Тогда я был слишком молод, а теперь слишком стар".
no subject
no subject
Здорово. Скорее всего он был предан только одному человеку — Бурмону.
no subject