watermelon83 (![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png)
watermelon83) wrote2025-09-21 07:11 pm
watermelon83) wrote2025-09-21 07:11 pm
Entry tags:
Бек и злая баба
Александр Альфредович Бек состоял в легионе совписов, занимая честно заработанное место зауряд-известности. Будучи человеком по натуре робким — не трусливым, трусом он не был, — Бек писал о героических людях великой советской эпохи. А героические люди — они известно какие: не говорят, а Заявляют, не скандалят, а Вскипают, ну а если и делают, то всегда по Большому. Писать про них ещё можно, но читать — только в молодости или в туалете.
В общем, Бек писал, это печатали, и постепенно, приближаясь к шестидесятилетнему юбилею, Александр Альфредович дожил до оттепели. Времена тогда стояли почти что свободные, и, оглядевшись и убедившись, что «всё это» не блажь нового руководителя, а твёрдый курс, осторожный Бек решается на новый крупный роман. Смелость, по меркам Александра Альфредовича, неслыханная, ведь одна из центральных тем рукописи — сталинские репрессии.
Нет-нет, не надо приписывать лишнего — это не «Колымские рассказы», не «Один день Ивана Денисовича» и уж тем более не «Архипелаг ГУЛАГ». «Сшибка» — отчасти производственный роман, прообразом главного героя которого стал известный сталинский нарком металлургической промышленности Иван Тевосян. Его литературная копия Онисимов по счастливой случайности избежал репрессий, был принят самим Сталиным и получил высокое назначение, но вместе с тем подорвал здоровье, очерствел сердцем и разучился работать иначе, чем в условиях сталинской штурмовщины.
В финале Онисимова с почётом, но всё-таки снимают с поста, «ссылая» в послы, после чего он быстро умирает от рака — практически дословная калька с судьбы Тевосяна. Острые углы были многоопытным Беком искусно обойдены, заковавший себя в броню стальной нарком вызывает уважение своей верой в партию и в советский чугун, а если кого и жалко, так это коммунистов, вынужденных нести ленинское слово в условиях культа личности и отступлений от социалистической законности.
Советская цензура не нашла ничего крамольного, хотя первый звоночек уже прозвенел: Бек принёс рукопись в «Новый мир» прямо на следующий день после падения Хрущёва. Тем не менее начиналось всё как будто неплохо — Твардовский, автор «Тёркиниады» и главред «Нового мира», взял роман в работу. Да и почему бы нет? Но от судьбы, как говорится, не уйдёшь: изволновавшийся Александр Альфредович то ли решился заручиться поддержкой вдовы Тевосяна, то ли просто распространил несколько глав среди знакомых, но результат вышел один — за книгу взялась Ольга Хвалебнова.
Встречалась ли читателю на жизненном пути омерзительная бабёха, нескрываемо делавшая карьеру по головам, не обладая при этом какими-либо полезными обществу талантами? Наверняка, а если нет, то посмотрите на Екатерину Фурцеву или Валентину Матвиенко. Ольга Александровна была ещё гаже: выдвинувшись в писательскую среду по партийной и женской квотам, она успела приложить лапу к гибели многих столичных писателей в «московском ополчении». Патентованная дрянь, тут же уцепившаяся за рукопись, чтобы напомнить о себе в «высоких инстанциях».
Началась изматывающая возня, в которой подлость и гнусность всегда торжествуют, если не в финале, то во время самого процесса. Хвалебнова жаловалась, что имя её мужа опорочили, что Бек оскорбил всю металлургию. Не прямо, но намекалось, что в романе её изобразили туповатой партийкой. Основания для последнего были, благо трудившуюся в Союзе писателей Ольгу Александровну — спасибо приятелю Тевосяна Фадееву — в литературном мире знали прекрасно. Хвалебникова писала бесконечные письма в ЦК, а Твардовский, не особо ценивший автора, не пожелал ругаться с новым начальством.
Отчаявшийся Бек делал всё, что мог: поменял название, в пятой или шестой редакции остановившись на «Новом назначении», ввёл в сюжет покойного Тевосяна, «улучшил» жену Онисимова и пытался лично переубедить Хвалебникову. Всё напрасно: начальники по культуре и литературе прямо не возражали, но печатать отказывались. Последнюю точку поставили в партии, устами члена ЦК Кириленко заявившей, что металлурги ей важнее писателей. Бедняга Бек умер в 1972 году от рака, так и не увидев издания своей книги в СССР.
(с)
В общем, Бек писал, это печатали, и постепенно, приближаясь к шестидесятилетнему юбилею, Александр Альфредович дожил до оттепели. Времена тогда стояли почти что свободные, и, оглядевшись и убедившись, что «всё это» не блажь нового руководителя, а твёрдый курс, осторожный Бек решается на новый крупный роман. Смелость, по меркам Александра Альфредовича, неслыханная, ведь одна из центральных тем рукописи — сталинские репрессии.
Нет-нет, не надо приписывать лишнего — это не «Колымские рассказы», не «Один день Ивана Денисовича» и уж тем более не «Архипелаг ГУЛАГ». «Сшибка» — отчасти производственный роман, прообразом главного героя которого стал известный сталинский нарком металлургической промышленности Иван Тевосян. Его литературная копия Онисимов по счастливой случайности избежал репрессий, был принят самим Сталиным и получил высокое назначение, но вместе с тем подорвал здоровье, очерствел сердцем и разучился работать иначе, чем в условиях сталинской штурмовщины.
В финале Онисимова с почётом, но всё-таки снимают с поста, «ссылая» в послы, после чего он быстро умирает от рака — практически дословная калька с судьбы Тевосяна. Острые углы были многоопытным Беком искусно обойдены, заковавший себя в броню стальной нарком вызывает уважение своей верой в партию и в советский чугун, а если кого и жалко, так это коммунистов, вынужденных нести ленинское слово в условиях культа личности и отступлений от социалистической законности.
Советская цензура не нашла ничего крамольного, хотя первый звоночек уже прозвенел: Бек принёс рукопись в «Новый мир» прямо на следующий день после падения Хрущёва. Тем не менее начиналось всё как будто неплохо — Твардовский, автор «Тёркиниады» и главред «Нового мира», взял роман в работу. Да и почему бы нет? Но от судьбы, как говорится, не уйдёшь: изволновавшийся Александр Альфредович то ли решился заручиться поддержкой вдовы Тевосяна, то ли просто распространил несколько глав среди знакомых, но результат вышел один — за книгу взялась Ольга Хвалебнова.
Встречалась ли читателю на жизненном пути омерзительная бабёха, нескрываемо делавшая карьеру по головам, не обладая при этом какими-либо полезными обществу талантами? Наверняка, а если нет, то посмотрите на Екатерину Фурцеву или Валентину Матвиенко. Ольга Александровна была ещё гаже: выдвинувшись в писательскую среду по партийной и женской квотам, она успела приложить лапу к гибели многих столичных писателей в «московском ополчении». Патентованная дрянь, тут же уцепившаяся за рукопись, чтобы напомнить о себе в «высоких инстанциях».
Началась изматывающая возня, в которой подлость и гнусность всегда торжествуют, если не в финале, то во время самого процесса. Хвалебнова жаловалась, что имя её мужа опорочили, что Бек оскорбил всю металлургию. Не прямо, но намекалось, что в романе её изобразили туповатой партийкой. Основания для последнего были, благо трудившуюся в Союзе писателей Ольгу Александровну — спасибо приятелю Тевосяна Фадееву — в литературном мире знали прекрасно. Хвалебникова писала бесконечные письма в ЦК, а Твардовский, не особо ценивший автора, не пожелал ругаться с новым начальством.
Отчаявшийся Бек делал всё, что мог: поменял название, в пятой или шестой редакции остановившись на «Новом назначении», ввёл в сюжет покойного Тевосяна, «улучшил» жену Онисимова и пытался лично переубедить Хвалебникову. Всё напрасно: начальники по культуре и литературе прямо не возражали, но печатать отказывались. Последнюю точку поставили в партии, устами члена ЦК Кириленко заявившей, что металлурги ей важнее писателей. Бедняга Бек умер в 1972 году от рака, так и не увидев издания своей книги в СССР.
(с)
no subject
Система категоризации Живого Журнала посчитала, что вашу запись можно отнести к категории: Литература (https://www.livejournal.com/category/literatura/?utm_source=frank_comment).
Если вы считаете, что система ошиблась — напишите об этом в ответе на этот комментарий. Ваша обратная связь поможет сделать систему точнее.
Фрэнк,
команда ЖЖ.
no subject
no subject
no subject
Неужели товарищ Кунаев не прикрыл бы?
no subject
Автор, а нахуя нам эти кацапские совковые сопливые истории?
no subject
no subject
no subject
Сначаля я прочитал "Волоколамское шоссе" и это было офигенно.
Значительно позже, получив доступ к ЖБД подразделения Момыша-Улы, я немного подохренел от количества запросов на расстрел — не было офицера, который бы не был подан на казнь практически.
no subject
no subject
а есть ли в сети изначальная редакция романа?