![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
В Париже неспокойно
Dec. 19th, 2018 09:20 am- 1871 год, Коммуна.
История сия очень проста и поучительна. Поучительна не в том смысле, что у парижских коммунаров стоило бы чему-то научиться, а в том, почему Париж дошел до жизни такой. Как мы все прекрасно помним, когда президент Бонапарт сделал из Второй республикиГалактическую Вторую империю, подавляющее большинство нации это приветствовало и одобряло. Даже парижская чернь, то бишь пауперы, которых ловкие французские политики использовали в своих целях начиная с девяностых годов 18 века.
Императорское правительство наслаждалось своими внутренними и внешними успехами: победами в войнах с Россией и Австрией, дружбой с Англией, блестящими колониальными экспедициями и экономическим ростом. Наполеон III с ленцой отпускал афоризмы и легко менял фавориток, а во всем остальном были виноваты гнилые либералы. Империя ощущала себя настолько всемогущей, что постепенно заставила умолкнуть даже вполне легальную оппозицию. А для оппозиции неконструктивной, императорский префект барон Осман перестроил Париж, сделав улицы широкими и ровными: чтобы туристам было удобнее гулять, парижанам жить, а пушкам - рассеивать мятежные скопища.
Потом начались неприятности. Победы в войнах исчезли, колониальные экспедиции стали терпеть неудачи, дружба с Англией закончилась, а с Австрией и Россией не началась. Экономический же рост и вовсе обернулся ростом социальной напряженности в столице. Тогда правительство, которое на деле старалось обеспечить нации хорошие условия жизни, перестало верить в себя, а император и вовсе впал в уныние: афоризмов больше не отпускал, а фавориток ему заменили многочисленные врачи. На помощь призвали вчерашнюю оппозицию - выручайте, либералы! А тут как раз появилась хорошая идея - разрешить все проблемы одной короткой войной с Северогерманским союзом. И монархисты были - за, потому что это укрепило бы трон, и либералы были - за, потому что нужно же было исправлять ошибки дипломатии предыдущих лет. Только Наполеон был против, но его уже никто не слушал.
Однако, война пошла совсем не так, как того ожидали - и вот немцы стояли у Парижа, а император был у них в плену. Во Франции провозгласили Третью республику. Между тем, немцы обложили французскую столицу, где до полумиллиона национальных гвардейцев и солдат клялись помереть, но победить. Как оказалось, давать клятвы было значительно проще, нежели их исполнять - в результате, для подавляющего числа парижского гарнизона главным противником в ходе осады были вовсе не немцы, а крысы, которых гвардейцы с удовольствием ели. Если бы они так же пожирали солдат врага, то победа была бы за республикой, но все вылазки французов неизменно заканчивались конфузией.
Когда же война закончилась и германцы торжественно промаршировали по Парижу, перед новым французским правительством во весь рост встала проблема революционного парижского гарнизона. Требовалось как-то вернуть его к мирной жизни, но закавыка была в том, что за полгода осады сотни тысяч нацгвардейцев привыкли охотиться на крыс, получать за это деньги, а в остальном жить в полном довольствии. Теперь же им предлагалось сдать оружие и вернуться домой. Большинство так и поступило, но десяткам тысяч возвращаться было некуда. Они и без того лишились работы, а тут еще правительство не сумело придумать ничего лучше, как потребовать от парижан немедленно рассчитаться по задолженностям, - например, перед домовладельцами, выплаты которым были приостановлены на время войны.
Между тем, прошедшие в феврале 1871 года выборы разделили Францию. Если в провинции умеренные республиканцы получили перевес, то в Париже настроения были намного радикальнее. С тех пор как Гамбетта покинул Париж на воздушном шаре, горожане привыкли обходиться без центральной власти - и уж тем более новый президент Тьер не пользовался в столице особенным авторитетом. Вооруженная сила, стоящая за Центральным комитетом нацгвардии, не пожелала признавать прошедшие в стране выборы. Правительство Тьера сделало пробный - и очень глупый - шаг, отправив ненадежные войска забрать пушки у нацгвардейцев. В результате, обнаружилась слабость новой власти - солдаты не только не выполнили приказа, но и расстреляли собственного генерала, а заодно с ним и бывшего командующего нацгвардией, ненавистного французам уже только за то, что он был поборником дисциплины.
Теперь, когда пролилась кровь, отступать было уже некуда. Над парижской ратушей взвился красный флаг - флаг Коммуны. Всей Франции было предложено отказаться от республики в пользу нового строя - союза коммун и прочих благоглупостей. После всех совершенных им ошибок, Тьер неожиданно сделал умную вещь, и не дожидаясь покуда революционеры разобьют остатки верных правительству войск, вывел сохранившие лояльность части из города. Какое-то время Парижская Коммуна имела перевес, но заседавшие в ЦК говоруны были слишком увлечены собой, а потому упустили шанс добить отступивших в Версаль врагов. Тьер выиграл время и сумел переломить ситуацию - началось контрнаступление.
Майские уличные бои были ужасны по своим последствиям - подавляющее большинство разрушений произвели именно они, а вовсе не осада Парижа немцами. В то время как войска маршала Мак Магона продвигались вглубь города, коммунары расстреливали заложников и уничтожали наследие старого режима (к примеру, на фотографиях вы можете увидеть процесс сноса Вандомской колонны). Специальные отряды поджигателей (и поджигательниц) буквально уничтожали Париж. В свою очередь, правительственные войска "не увлекались пленными". За пять дней боев погибло от семи до тридцати тысяч коммунаров и около тысячи солдат Мак Магона.
После победы правительственных войск еще три сотни мятежников были расстреляны по решению суда, а несколько тысяч коммунаров отправились на каторгу. Но в целом Третья республика не была мстительной и после победы последовали - увы! - многочисленные амнистии. Не повезло лишь комиссару по культуре, товарищу Курбе, усилиями которого пала Вандомская колонна. После недолгой отсидки мстительные парижские власти заставили знаменитого художника-реалиста выплатить издержки на восстановление памятника бонапартизму из своего кармана - бедняга разорился и умер в бедности.
А виноват во всем либерал Оливье.
( Read more... )
История сия очень проста и поучительна. Поучительна не в том смысле, что у парижских коммунаров стоило бы чему-то научиться, а в том, почему Париж дошел до жизни такой. Как мы все прекрасно помним, когда президент Бонапарт сделал из Второй республики
Императорское правительство наслаждалось своими внутренними и внешними успехами: победами в войнах с Россией и Австрией, дружбой с Англией, блестящими колониальными экспедициями и экономическим ростом. Наполеон III с ленцой отпускал афоризмы и легко менял фавориток, а во всем остальном были виноваты гнилые либералы. Империя ощущала себя настолько всемогущей, что постепенно заставила умолкнуть даже вполне легальную оппозицию. А для оппозиции неконструктивной, императорский префект барон Осман перестроил Париж, сделав улицы широкими и ровными: чтобы туристам было удобнее гулять, парижанам жить, а пушкам - рассеивать мятежные скопища.
Потом начались неприятности. Победы в войнах исчезли, колониальные экспедиции стали терпеть неудачи, дружба с Англией закончилась, а с Австрией и Россией не началась. Экономический же рост и вовсе обернулся ростом социальной напряженности в столице. Тогда правительство, которое на деле старалось обеспечить нации хорошие условия жизни, перестало верить в себя, а император и вовсе впал в уныние: афоризмов больше не отпускал, а фавориток ему заменили многочисленные врачи. На помощь призвали вчерашнюю оппозицию - выручайте, либералы! А тут как раз появилась хорошая идея - разрешить все проблемы одной короткой войной с Северогерманским союзом. И монархисты были - за, потому что это укрепило бы трон, и либералы были - за, потому что нужно же было исправлять ошибки дипломатии предыдущих лет. Только Наполеон был против, но его уже никто не слушал.
Однако, война пошла совсем не так, как того ожидали - и вот немцы стояли у Парижа, а император был у них в плену. Во Франции провозгласили Третью республику. Между тем, немцы обложили французскую столицу, где до полумиллиона национальных гвардейцев и солдат клялись помереть, но победить. Как оказалось, давать клятвы было значительно проще, нежели их исполнять - в результате, для подавляющего числа парижского гарнизона главным противником в ходе осады были вовсе не немцы, а крысы, которых гвардейцы с удовольствием ели. Если бы они так же пожирали солдат врага, то победа была бы за республикой, но все вылазки французов неизменно заканчивались конфузией.
Когда же война закончилась и германцы торжественно промаршировали по Парижу, перед новым французским правительством во весь рост встала проблема революционного парижского гарнизона. Требовалось как-то вернуть его к мирной жизни, но закавыка была в том, что за полгода осады сотни тысяч нацгвардейцев привыкли охотиться на крыс, получать за это деньги, а в остальном жить в полном довольствии. Теперь же им предлагалось сдать оружие и вернуться домой. Большинство так и поступило, но десяткам тысяч возвращаться было некуда. Они и без того лишились работы, а тут еще правительство не сумело придумать ничего лучше, как потребовать от парижан немедленно рассчитаться по задолженностям, - например, перед домовладельцами, выплаты которым были приостановлены на время войны.
Между тем, прошедшие в феврале 1871 года выборы разделили Францию. Если в провинции умеренные республиканцы получили перевес, то в Париже настроения были намного радикальнее. С тех пор как Гамбетта покинул Париж на воздушном шаре, горожане привыкли обходиться без центральной власти - и уж тем более новый президент Тьер не пользовался в столице особенным авторитетом. Вооруженная сила, стоящая за Центральным комитетом нацгвардии, не пожелала признавать прошедшие в стране выборы. Правительство Тьера сделало пробный - и очень глупый - шаг, отправив ненадежные войска забрать пушки у нацгвардейцев. В результате, обнаружилась слабость новой власти - солдаты не только не выполнили приказа, но и расстреляли собственного генерала, а заодно с ним и бывшего командующего нацгвардией, ненавистного французам уже только за то, что он был поборником дисциплины.
Теперь, когда пролилась кровь, отступать было уже некуда. Над парижской ратушей взвился красный флаг - флаг Коммуны. Всей Франции было предложено отказаться от республики в пользу нового строя - союза коммун и прочих благоглупостей. После всех совершенных им ошибок, Тьер неожиданно сделал умную вещь, и не дожидаясь покуда революционеры разобьют остатки верных правительству войск, вывел сохранившие лояльность части из города. Какое-то время Парижская Коммуна имела перевес, но заседавшие в ЦК говоруны были слишком увлечены собой, а потому упустили шанс добить отступивших в Версаль врагов. Тьер выиграл время и сумел переломить ситуацию - началось контрнаступление.
Майские уличные бои были ужасны по своим последствиям - подавляющее большинство разрушений произвели именно они, а вовсе не осада Парижа немцами. В то время как войска маршала Мак Магона продвигались вглубь города, коммунары расстреливали заложников и уничтожали наследие старого режима (к примеру, на фотографиях вы можете увидеть процесс сноса Вандомской колонны). Специальные отряды поджигателей (и поджигательниц) буквально уничтожали Париж. В свою очередь, правительственные войска "не увлекались пленными". За пять дней боев погибло от семи до тридцати тысяч коммунаров и около тысячи солдат Мак Магона.
После победы правительственных войск еще три сотни мятежников были расстреляны по решению суда, а несколько тысяч коммунаров отправились на каторгу. Но в целом Третья республика не была мстительной и после победы последовали - увы! - многочисленные амнистии. Не повезло лишь комиссару по культуре, товарищу Курбе, усилиями которого пала Вандомская колонна. После недолгой отсидки мстительные парижские власти заставили знаменитого художника-реалиста выплатить издержки на восстановление памятника бонапартизму из своего кармана - бедняга разорился и умер в бедности.
А виноват во всем либерал Оливье.
( Read more... )
