![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
- и германо-русофобия от французского историка Жюля Мишле.
Европа 1882 г.
О карте этой - что говорить? Восемь - восемь! - лет назад я выкладывал ее в блоге, но с тех пор утекло много воды и немало крови, а потому, думаю, что не случится ничего страшного, если я выложу ее еще раз. Тем более, что к карте у нас идет статья господина Мишле - одного из тех людей, восторженная наивность которых украшает этот ужасно грубый мир.
Статья Мишле о России, напечатанная в его книге-сборнике, вышедшей в начале Восточной войны, интересна и как пример того, что и в XIX веке приемы российского правительства не были особенным секретом для сколько-нибудь наблюдательных людей: Мишле, добавляя в свои размышления изрядную толику извечной французской германофобии и собственного народничества, все же указывает на них с известной долей презрительности - каковую они, с этической точки зрения, и заслуживают.
Однако, этика и практика не всегда совпадают друг с другом, хотя я уже не раз писал о том, как после 1848 года апокалиптические ожидания российских государственных деятелей оказывали влияние не только на внутреннюю, но и на внешнюю политику. Исследователь, взявший себе за цель ознакомиться со российской пропагандой времен Николая I и особенно Александа III, найдет в тогдашних материалах очень много созвучного сегодняшнему дню - некоторые статьи из российских газет можно прямо пустить в ход и сегодня, заменив, например, европейских мигрантов на социал-демократов. И т.д., и т.п.
Текст Мишле тоже читается достаточно современно. Он очевидно предвзят, по крайней мере в области "германскости" русского правительства - даже во времена Остермана и Миниха эта особенность не определяла политики России, точно так же, как и широко представленные при московских князьях и царях татары не составляли из себя отдельной партии. Говоря прямо, на жизнь огромного северного государства куда большее влияние имели особенности его социального и политического устройства, изменить которое немецкие "специалисты" были попросту не в силах - они, однако, придали ему некоторую упорядоченность и блеск, чем невольно создали для потомков крепостных прекрасную легенду, к которой те с удовольствием обращаются вновь и вновь.
Тем не менее, даже оставаясь пристрастным, Мишле пишет и интересно, и наблюдательно (иронично и характерно то, что основой для его вывода стали непосредственные исследования немца) - многое из того, что он написал о России в 1851-58 гг. остается справедливым и сегодня.
Итак, прошу под кат.
( Read more... )
Европа 1882 г.
О карте этой - что говорить? Восемь - восемь! - лет назад я выкладывал ее в блоге, но с тех пор утекло много воды и немало крови, а потому, думаю, что не случится ничего страшного, если я выложу ее еще раз. Тем более, что к карте у нас идет статья господина Мишле - одного из тех людей, восторженная наивность которых украшает этот ужасно грубый мир.
Статья Мишле о России, напечатанная в его книге-сборнике, вышедшей в начале Восточной войны, интересна и как пример того, что и в XIX веке приемы российского правительства не были особенным секретом для сколько-нибудь наблюдательных людей: Мишле, добавляя в свои размышления изрядную толику извечной французской германофобии и собственного народничества, все же указывает на них с известной долей презрительности - каковую они, с этической точки зрения, и заслуживают.
Однако, этика и практика не всегда совпадают друг с другом, хотя я уже не раз писал о том, как после 1848 года апокалиптические ожидания российских государственных деятелей оказывали влияние не только на внутреннюю, но и на внешнюю политику. Исследователь, взявший себе за цель ознакомиться со российской пропагандой времен Николая I и особенно Александа III, найдет в тогдашних материалах очень много созвучного сегодняшнему дню - некоторые статьи из российских газет можно прямо пустить в ход и сегодня, заменив, например, европейских мигрантов на социал-демократов. И т.д., и т.п.
Текст Мишле тоже читается достаточно современно. Он очевидно предвзят, по крайней мере в области "германскости" русского правительства - даже во времена Остермана и Миниха эта особенность не определяла политики России, точно так же, как и широко представленные при московских князьях и царях татары не составляли из себя отдельной партии. Говоря прямо, на жизнь огромного северного государства куда большее влияние имели особенности его социального и политического устройства, изменить которое немецкие "специалисты" были попросту не в силах - они, однако, придали ему некоторую упорядоченность и блеск, чем невольно создали для потомков крепостных прекрасную легенду, к которой те с удовольствием обращаются вновь и вновь.
Тем не менее, даже оставаясь пристрастным, Мишле пишет и интересно, и наблюдательно (иронично и характерно то, что основой для его вывода стали непосредственные исследования немца) - многое из того, что он написал о России в 1851-58 гг. остается справедливым и сегодня.
Итак, прошу под кат.
( Read more... )