![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Зарисовки 2.0
Sep. 27th, 2021 09:01 am- Прагматическая Европа, 1715 - 1740 г., ч 1. Продолжаем наш дипломатический цикл, закончившийся на Северной войне.
На первой, на холодной...
Окончание Войны за Испанское наследство поставило перед Мадридом вопрос о новом месте иберийской монархии в Европе, баланс сил которой определялся теперь взаимоотношениями четырех великих держав: Великобритании, Франции, Австрии и России. Для многих испанских государственных деятелей, привыкших, несмотря на сильные потрясения второй половины XVII века, рассматривать свое государство в качестве одной из ведущих держав на европейском континенте и в мире, подписанные в Утрехте соглашения казались "случайностью", дипломатической неудачей, исправить которую должно было стать для короны "делом чести".
"Старая кастильская гордость" подпитывалась новыми возможностями, казалось бы предоставляемыми Испании ее новой бурбонской династией. Катастрофа, постигшая французских Бурбонов в 1711-1712 гг., когда наследники Людовика XIV умирали один за другим, парадоксальным образом напоминала ситуацию, сложившуюся вокруг испанского трона осенью 1700 года. Тогда в Версале рассчитывали унаследовать испанскую корону, соединив под властью одной династии обе монархии, а теперь уже в Мадриде надеялись провозгласить короля Филиппа V регентом Франции. Добившись этого, предполагалось созвать Генеральные штаты и, вероятно, изменить порядок французского престолонаследия.
Авантюристический характер этих планов, конечной целью которых была отмена основных статей Утрехтского мирного договора, свидетельствовал о непонимании истинных причин испанских внешнеполитических неудач, однако набравшая при дворе силу "партия войны", сгруппировавшаяся вокруг честолюбивой королевы Изабеллы, не знала сомнений. Желание итальянки, второй супруги апатичного Филиппа V, вернуть себе наследственные владения в Италии, поддерживалось воинственными настроениями кастильской знати, которая, в отличие от французов, считала себя по крайней мере победившей в войне на иберийском полуострове и не испытывала боязни перед новым столкновением с Лондоном и Веной. Кардинал Хулио Альберони, с ловкостью итальянского политика сумевший заручиться доверием, как короля, так и королевы, был призван осуществить эти грандиозные планы на практике.
( Read more... )
На первой, на холодной...
Окончание Войны за Испанское наследство поставило перед Мадридом вопрос о новом месте иберийской монархии в Европе, баланс сил которой определялся теперь взаимоотношениями четырех великих держав: Великобритании, Франции, Австрии и России. Для многих испанских государственных деятелей, привыкших, несмотря на сильные потрясения второй половины XVII века, рассматривать свое государство в качестве одной из ведущих держав на европейском континенте и в мире, подписанные в Утрехте соглашения казались "случайностью", дипломатической неудачей, исправить которую должно было стать для короны "делом чести".
"Старая кастильская гордость" подпитывалась новыми возможностями, казалось бы предоставляемыми Испании ее новой бурбонской династией. Катастрофа, постигшая французских Бурбонов в 1711-1712 гг., когда наследники Людовика XIV умирали один за другим, парадоксальным образом напоминала ситуацию, сложившуюся вокруг испанского трона осенью 1700 года. Тогда в Версале рассчитывали унаследовать испанскую корону, соединив под властью одной династии обе монархии, а теперь уже в Мадриде надеялись провозгласить короля Филиппа V регентом Франции. Добившись этого, предполагалось созвать Генеральные штаты и, вероятно, изменить порядок французского престолонаследия.
Авантюристический характер этих планов, конечной целью которых была отмена основных статей Утрехтского мирного договора, свидетельствовал о непонимании истинных причин испанских внешнеполитических неудач, однако набравшая при дворе силу "партия войны", сгруппировавшаяся вокруг честолюбивой королевы Изабеллы, не знала сомнений. Желание итальянки, второй супруги апатичного Филиппа V, вернуть себе наследственные владения в Италии, поддерживалось воинственными настроениями кастильской знати, которая, в отличие от французов, считала себя по крайней мере победившей в войне на иберийском полуострове и не испытывала боязни перед новым столкновением с Лондоном и Веной. Кардинал Хулио Альберони, с ловкостью итальянского политика сумевший заручиться доверием, как короля, так и королевы, был призван осуществить эти грандиозные планы на практике.
( Read more... )