К золотому

- Трамп в последнее время разошелся, и даже не на шутку, но поскольку поскольку у выступлений с пердящей грелкой есть свой предел, то поговорим лучше о другом.


Президент США Дональд Трамп дал понять, что его терпение по отношению к российскому лидеру Владимиру Путину на исходе, но пока не принял решения о дальнейших шагах, пишет издание Politico. «Путин находится в опасной близости от того, чтобы сжечь золотой мост, который Трамп проложил к нему», — сказал изданию один из сотрудников американской администрации на условиях анонимности.

Примечательный момент. Оказывается — и представить было нельзя! — всё это время президент США выстраивал для развязавшей жестокую войну автократии «золотой мост». Для автократии, которая находится в тесной кооперации с главным — по определению того же президента — врагом Соединённых Штатов. Трамп старался, не жалел ни золота, ни мотавшегося, как американец в проруби, Уиткоффа, но — увы — Путин всё ещё находится в опасности. А мог бы зарыть топор войны, зарыть сотни тысяч убитых и начать ПРЕКРАСНУЮ торговлю с «арсеналом демократии».

И тут невольно возникает вопрос: а зачем же Трамп так старался выстроить для Путина этот мост?

Скажут, что Рузвельт, например, Франклин Делано, не старался, а наоборот — выменивал у издыхающей Англии редкоземельные металлы военные базы на эсминцы, помогал оружием и вообще поддерживал Лондон настолько, что американский нейтралитет стал фикцией задолго до Перл-Харбора и исторической речи фюрера 11 декабря 1941 года. А ведь мог отойти в сторону — и кровопролитие очень быстро бы закончилось.

Так скажут, но сильно ошибутся, потому как тот же Рузвельт, тот же Франклин и Делано — вот они, все трое — несколькими годами ранее оказался в схожей ситуации. Фашистская Италия напала на Эфиопию и повела войну, которую она называла «величайшим колониальным походом» (не воевать же было с какими-то там абиссинцами?). Тут же оказалось, что негус нелигитимен, никакой Абиссинии никогда не существовало etc.

За это Лига Наций наложила на Италию экономические санкции — весьма умеренные — против которых проголосовали только Венгрия и профашистская ещё Австрия. Поход немного затянулся, лира обесценилась, британцы и французы обсуждали нефтяное эмбарго, а закрытия неба Суэцкого канала не обсуждали, потому как Муссолини угрожал в таком случае отправить пузатые итальянские савойи на Мальту, на Лондон — и сжечь сами небеса! Уу!

(Италии в Англии не боялись, но зачем же нести расходы ради исхода, который и так предрешён? Рим ещё одумается и вернётся к старым союзникам по Мировой войне.)

Но вернёмся к Рузвельту — что же он? А он подписал Акт о нейтралитете, запрещавший продавать эфиопам оружие. А он отказался присоединяться к санкциям, потому что они мешали ПРЕКРАСНОЙ торговле с Италией. Про нефтяное эмбарго, без участия США оказавшееся бы бессмысленным, разговор вообще был короток — отказ Рузвельта участвовать в нём похоронил идею, и в годы войны американские компании обеспечили половину итальянских потребностей [в нефти].

Короче говоря, Третий рейх — и тот больше помог, прямо накануне стрельбы поставив Эфиопии несколько десятков тысяч винтовок, а также пулемётов и пушек.

Почему так, нахуй? Казалось бы — тот же кейс, что повторится спустя всего четыре года. Может быть, Рузвельт пережил за это время катарсис, духовно обновился? Будто бы и нет. Англичане были ему ближе эфиопов? Во всех смыслах — да, но есть нюанс. Против Эфиопской империи в США военных планов не строили, а с Британской, при случае, готовы были повоевать.

Разница, очевидно, была ещё и в том, что Италию Муссолини в Вашингтоне не рассматривали в качестве угрозы для себя, любимых. Оценивали дуче как фактор стабилизации, противовес, потенциального союзника. Ровно как и Россию Путина сегодня. Справедливо это или нет — вопрос второй, но только так можно объяснить и политику США, и растущее раздражение Трампа, внезапно обнаружившего, что фигуры не хотят переходить на выгодные всем клетки.

(с)

К овощам

На бюджетной помойке копошились овощи. Над помойкой был подвешен гигантский телевизор марки «Крот-84». Его сверхвыпуклый экран транслировал политическое ток-шоу синьора Помидора. Динамики непрерывно визжали. Затянутый в полувоенный сюртук, Помидор опрашивал приглашённых в студию экспертов — зелёных военных лимонишек и желтоватых лимончиков в штатском. Отставной алкоголический лимон выплёвывал из себя звуки.

— Ничего не знаю, это наши законные цели, — мутно глядя в камеру, монотонно повторял он. — Из этих семечек потом вырастают вооружённые до хвостиков кавуны. Будем уничтожать.

— Слышь, Порей, чего говорят, а? — кум Черника толкнул Лука плечом.
— Чего тебе? — грубовато ответил Порей, занятый размышлениями о том, что некоторые из его стеблей оказались ложными. Все бабы — бляди, — мрачно решил он.
— Я говорю, видишь, как оно зашло-то — до семян уже... того... всех, стало быть... — прожив большую часть жизни в лесу, кум Черника с трудом формулировал мысли.
Порей внимательно посмотрел на него.
— А тебе что, жалко их? — с небрежным видом спросил он лесную ягоду и незаметно включил звукозапись своего мобильного телефона.
— Дак маленькие же ещё, — сказал Черника и растерянно посмотрел на Лука.

На несколько мгновений оба замолчали, неотрывно глядя друг на друга.
— Ты, Черника, в своём лесу отупел совсем! — неожиданно закричал Порей. — Ты горизонтов не видишь! А принц Лимон правильно говорит — с корнем, чтоб потом не выросло! Ты что — умнее принца? Кавуны наших ребят давят, раскатывают, не жалеют, а ты у нас гуманист тут, что ли, сука?! Кустарник хуев, я тебе покажу! У меня два знакомых лука на прополочной операции погибли, а от третьего домой только треть и вернулась! Он так и живёт теперь — кольцами наружу, кто его одевает, тот слёзы проливает, потому что это дохуя денег стоит!

Кум Черника опасливо посмотрел на Порея и отошёл в сторону молодёжи. Фасоль, Фасолинка и кума Тыковка оживлённо разговаривали, обсуждая планы дальнейшего роста.

— Я вам говорю, имба тема — изи мани, без фильтров, — весело щебетала Фасолинка, родившаяся уже во время третьей коронации Лимона. — Заезжаем на типа «освобождённую грядку», документы там делают на месте — никаких траблов. Ремонт по лайту, сдаём урюку — и всё, флексим.

— А что делать, если хозяева вернутся? — удивилась Тыковка.
Фасоль хохотнул, а Фасолинка посмотрела на куму с презрительным сочувствием.
— Откуда, лол? — рассмеялась она, красиво выбросив сигарету в грязную лужицу.

Стоявшая неподалёку Картофелина из провинции с недоверием глядела на молодые побеги.
— Буйные они какие-то... — подумала она, машинально поправляя шапочку на голове Томатика. Тот, по своему маленькому детскому обыкновению, был молчалив и сосредоточенно лизал леденец.

— Нету нашего папки, уехал наш папка, — нараспев сказала Картофелина. — Потому что дома папке не было работы, а нам с ним — жизни. А сейчас папка при деле — папка плохих ягод давит, сок из них делает и нам того соку привезёт. Да, Томатик? Ну лижи, лижи...

На самом краю помойки стояла группа, записывающая какое-то обращение к принцу Лимону. Читая по бумажке, лидер группы бубнила, изредка опасливо поглядывая в камеру.

— Уважаемый принц, Верховный лимонокомандующий! К вам обращаются жопы огурцов... простите... к вам обращаются жёны огурцов и других овощей, подписавших контракт с Министерством Рагу. Наши мужья оказались в смертельной опасности. Они ехали зара... защищёвывать наши грядки, но были наё... обмануты и отправлены в мясорубку. Цитрус Владимирович! Они готовы выполнить любой приказ, но только не в мясорубке, куда их посылает командование. Просим вас разобраться и послать туда каких-нибудь других мужей.

Как бы жизнь как бы продолжалась.

(с)