Поиски

Разработку сюжета нового фильма про СВО начальство доверило двум московским сценаристам — Содомскому и Гоморрову. Указав на важность и нужность, руководство напутствовало творцов следующими словами:

— И чтоб каждая блядь на периферии посмотрела, прослезилась и побежала в военкомат. Так, мол, и так, защищайте Россию, пидоры!

Содомский и Гоморров встревожено переглянулись, но обещали уложиться в срок.

Первые несколько дней прошли в мучительных раздумьях над сценарием будущего фильма. Понятно было, что речь может идти только о боевике, но вот фигура главного героя — осевая линия сюжета — по-прежнему оставалась неясной.

Устав обмениваться идеями через мессенджеры, сценаристы договорились встретиться у Содомского и не расходиться до тех пор, покуда персонаж контрактника-россиянина не приобретёт человеческие черты.

Быстро обменявшись телесными жидкостями, москвичи приступили к делу. Пока Содомский готовил кофе, его полулежавший в кресле коллега задумчиво пускал кольца дыма. Пора было начинать, но Гоморров вдруг спросил:

— А почему они это нам поручили? Странно. Вот ты — ты же за Алексея голосовал.

— Будто ты не голосовал, — спокойно ответил Содомский, возвращаясь в комнату с двумя кружками кофе. — Всё, кончай смолить, приступаем.

Работа закипела. Сценаристы сразу сошлись на том, что главный герой не может быть из Москвы, Питера или других культурных центров России. «Таргетирование», как выразился Гоморров, требовало Калуги, Томска и прочего Зауралья.

Не вызвало споров и то, что контрактнику не должно быть меньше тридцати пяти. Содомский предложил ещё сделать его участником горячих точек, но после короткого обсуждения эту идею решили отбросить: ветерана проще было мобилизовать, чем агитировать.

— Зачем он пошёл на СВО? — перешёл наконец к главному Содомский.

Оба сценариста прекрасно знали ответ на этот вопрос, но именно поэтому не могли вписать его в свой сценарий. Такой уровень реализма определённо грозил им чем-то уголовным.

— Бабка, блядь! — закричал Гоморров. — У него бабку убило. На Донбассе. Или нет, в пизду его, он всех заебал уже. В Волгограде, дроном.

В этом что-то было: Сталинград, деды, месть.

— Нет, не пойдёт, — подумав, сказал Содомский. — Нужна массовость. Не у каждого же бабка в Волгограде. И потом, они там про налёты не любят. Стесняются, вроде как.

Тогда Гоморров предложил переделать бабушку в дедушку, всё-таки переселив того на многострадальный Донбасс, но идея уже была мертва.

— Итак, — повторил Содомский, — зачем ему бросать свой Мухосранск и ехать на СВО?

Снова началось утомительное перечисление причин. Антифашизм, патриотизм, русский мир — всё упиралось в один и тот же вопрос: чего он, главный герой, так долго ждал, прежде чем пойти на контракт? Ведь всё вышеперечисленное было известно ему как минимум с 2014 года.

— Сидел, блядь, — злобно усмехнулся Гоморров, — за растление и распространение.

Помолчали ещё.

— Вышел из комы? — неуверенно предложил Содомский. — В тринадцатом году башкой ударился, впал, а теперь — выпал. Ну и сразу туда.

— А остальные — что? Тоже башкой ударились?

Возразить на это было нечего.

— Знаешь, а пошли бы они нахуй с такими запросами, — устало сказал Гоморров. — Свяжут сначала руки, а потом требуют. Вон, Потупчик никто не мешал — получилось идеально. Таргетирование по самые гланды — каждая блядь себя узнала. И ничего, никто не вякнул.

— А если дать сюжет в разрезе семейной комедии? Устал от быта, жены — и записался на СВО. Скуфа дать такого. Бурунов отлично сыграет.

Бурунов так и просился в кадр, но комедийный жанр не очень-то вязался с боевиком. Гоморров сомневался, предложивший идею Содомский — тоже. Поиски снова зашли в тупик: начальство требовало реалистичности, а та упиралась в русофобию.

Какое-то время сценаристы почти всерьёз обсуждали попаданца обратно («выпаданца») — танкиста, перелетевшего на СВО из-под Прохоровки, но это уже была игра уставших умов.

— Ладно, — махнул рукой Содомский, — хуй с ней. Давай бабку. Только пусть это будет брат. Брат за брата, всё такое.

Сценарий был сдан досрочно.

(с)