![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Путин и куратор
Dec. 14th, 2025 10:49 amСмеркалось. Нырнув в неприметную, купленную специально для таких вечеров «Ладу», президент нажал на газ, чертыхнулся и со второй попытки всё-таки смог завести машину. Охрана не вмешивалась: последний офицер ФСО, попытавшийся помешать президенту «выезжать в народ», был немедленно переведён на СВО и там съеден. Людоедов тогда, кажется, даже не наказали.
Владимир Владимирович ехал по Москве совершенно один. Но напрасно ворочались беспокойными ночами одинокие россиянки и россияне, надеявшиеся на случайную встречу с кремлёвским Гарун-аль-Рашидом, напрасно произносили свои монологи. Встретить они могли разве что второсортного двойника — да и то на фоне хромакея.
Президент ехал мимо народа, президент ехал на встречу с куратором теневого правительства Земли. Если бы мы писали дешёвую фантастику, то, конечно, сообщили бы, что встреча проходила в секретном атомном бункере, за семью печатями и сорока материально ответственными разбойниками-прапорщиками. Но автор этих строк — реалист, и потому конспиративная квартира находилась на втором этаже мутной московской хрущёвки.
Куратор открыл дверь и молча впустил президента. Он был сегодня явно не в духе, и Владимир Владимирович прекрасно понимал почему. В такие моменты его охватывало мучительное ощущение безнадёжности. Как на экзамене, когда подходит время отвечать на билет, а ни на бумаге, ни в голове — ни строчки. Угадывая, должно быть, мысли президента, куратор сел за кухонный стол и произнёс только одно междометие.
— Ну?
Президент России сглотнул слюну. «Сейчас — или никогда!» — лихим гусарским галопом пронеслась у него в голове мысль.
— Баранки гну! — отчаявшись, Владимир Владимирович решился ответить куратору так, будто тот был российским народом. Дальше пошло легче, тем более что куратор не делал ни малейшей попытки прервать речь президента, а только откинулся на стуле и слушал, смежив веки. Поощряемый молчанием, Владимир Владимирович высказывался с неслыханной в этой квартире откровенностью.
Поначалу речь президента отличалась некоторой сбивчивостью.
— Да, я всё понимаю, я оперативный работник. Я человек маленький, сказали — сделал. Но мне же никто не помогает! Я один, совершенно! Людей нет, поймите, вот что страшно.
Переведя дыхание, Владимир Владимирович продолжил в чуть более размеренном ритме.
— Вы даёте указание: «Развалить» — и я разваливаю. Вы инструктируете: «Подвести Россию к осознанию необходимости подлинных демократических перемен». Я подвожу! СМИ прижал, оппозиционеров убил, купил, заткнул, выдавил. Законы им предлагаю — ну гаже уже некуда, у Адольфа приличнее было. Ноль! Ноль, вы понимаете? Как об стенку горох!
Куратор чуть слышно вздохнул.
— Хорошо, ладно. Инертность масс, да? Вы предупреждали, согласен. Я войну — войну им устроил. И какую — на сотни тысяч трупов, калек. С соседями, с кем жили-пили, вместе гуляли. Ну? Ноль, мля! З-е-р-о. «Ладим Ладимыч, а где паложинные нам выплаты?» Блядство! А эти, в форме? Вы говорили: «Создайте им условия». А я — что? Не создавал?!
Не выдержав, президент нервно взмахнул руками, будто простреленная насмерть птица крыльями.
— Какие командиры у них были — ну хоть сколько-нибудь о потерях думавшие — всех убрал. Подонков, мясников — выдвинул. Ноль. Раком всю армию поставил — с зэчьём служить, с каннибалами, блядь, с живодёрами! Ничего. По десять тысяч за посёлок городского — сука! — типа укладываем — молчат. Нет, не молчат — благодарят. «Не останавливайте СВО до полного» — и так, блядь, далее.
— А эти? «Партнёры». Как с ними, а? Кто у вас там — вы скажите этим мудакам, что так не работают! Так не работают. Я ведь с красными линиями отлично придумал, показав, что за нарушение их ничего не будет. И? Испугались эскалации. Тогда я им наоборот — угрожать нападением начал, «вот сразу после Украины». Думал, уж теперь-то помогут, вместе повалим. Ага, жди — мне этот оранжевый мудак через день эмиссаров шлёт. Как это вообще?!
Не говоря ни слова, куратор быстро достал из-под стола бутылку. Немногочисленные в ту ночь прохожие могли бы отметить, что в квартире на втором этаже долго не гаснет свет, однако не сделали этого.
Владимир Владимирович ехал по Москве совершенно один. Но напрасно ворочались беспокойными ночами одинокие россиянки и россияне, надеявшиеся на случайную встречу с кремлёвским Гарун-аль-Рашидом, напрасно произносили свои монологи. Встретить они могли разве что второсортного двойника — да и то на фоне хромакея.
Президент ехал мимо народа, президент ехал на встречу с куратором теневого правительства Земли. Если бы мы писали дешёвую фантастику, то, конечно, сообщили бы, что встреча проходила в секретном атомном бункере, за семью печатями и сорока материально ответственными разбойниками-прапорщиками. Но автор этих строк — реалист, и потому конспиративная квартира находилась на втором этаже мутной московской хрущёвки.
Куратор открыл дверь и молча впустил президента. Он был сегодня явно не в духе, и Владимир Владимирович прекрасно понимал почему. В такие моменты его охватывало мучительное ощущение безнадёжности. Как на экзамене, когда подходит время отвечать на билет, а ни на бумаге, ни в голове — ни строчки. Угадывая, должно быть, мысли президента, куратор сел за кухонный стол и произнёс только одно междометие.
— Ну?
Президент России сглотнул слюну. «Сейчас — или никогда!» — лихим гусарским галопом пронеслась у него в голове мысль.
— Баранки гну! — отчаявшись, Владимир Владимирович решился ответить куратору так, будто тот был российским народом. Дальше пошло легче, тем более что куратор не делал ни малейшей попытки прервать речь президента, а только откинулся на стуле и слушал, смежив веки. Поощряемый молчанием, Владимир Владимирович высказывался с неслыханной в этой квартире откровенностью.
Поначалу речь президента отличалась некоторой сбивчивостью.
— Да, я всё понимаю, я оперативный работник. Я человек маленький, сказали — сделал. Но мне же никто не помогает! Я один, совершенно! Людей нет, поймите, вот что страшно.
Переведя дыхание, Владимир Владимирович продолжил в чуть более размеренном ритме.
— Вы даёте указание: «Развалить» — и я разваливаю. Вы инструктируете: «Подвести Россию к осознанию необходимости подлинных демократических перемен». Я подвожу! СМИ прижал, оппозиционеров убил, купил, заткнул, выдавил. Законы им предлагаю — ну гаже уже некуда, у Адольфа приличнее было. Ноль! Ноль, вы понимаете? Как об стенку горох!
Куратор чуть слышно вздохнул.
— Хорошо, ладно. Инертность масс, да? Вы предупреждали, согласен. Я войну — войну им устроил. И какую — на сотни тысяч трупов, калек. С соседями, с кем жили-пили, вместе гуляли. Ну? Ноль, мля! З-е-р-о. «Ладим Ладимыч, а где паложинные нам выплаты?» Блядство! А эти, в форме? Вы говорили: «Создайте им условия». А я — что? Не создавал?!
Не выдержав, президент нервно взмахнул руками, будто простреленная насмерть птица крыльями.
— Какие командиры у них были — ну хоть сколько-нибудь о потерях думавшие — всех убрал. Подонков, мясников — выдвинул. Ноль. Раком всю армию поставил — с зэчьём служить, с каннибалами, блядь, с живодёрами! Ничего. По десять тысяч за посёлок городского — сука! — типа укладываем — молчат. Нет, не молчат — благодарят. «Не останавливайте СВО до полного» — и так, блядь, далее.
— А эти? «Партнёры». Как с ними, а? Кто у вас там — вы скажите этим мудакам, что так не работают! Так не работают. Я ведь с красными линиями отлично придумал, показав, что за нарушение их ничего не будет. И? Испугались эскалации. Тогда я им наоборот — угрожать нападением начал, «вот сразу после Украины». Думал, уж теперь-то помогут, вместе повалим. Ага, жди — мне этот оранжевый мудак через день эмиссаров шлёт. Как это вообще?!
Не говоря ни слова, куратор быстро достал из-под стола бутылку. Немногочисленные в ту ночь прохожие могли бы отметить, что в квартире на втором этаже долго не гаснет свет, однако не сделали этого.