![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Мне всегда нравилась работа «с людями». Особенно — если она «в поле», не в кабинете.
Вот, например, в Киеве под моим началом стояли три «сэконда» и одна бригада грузчиков. Это были отборные парни — бригадир отчислял «на долю воровскую», в замах у него ходил бывший мент, ударившийся в буддизм.
Предыдущего начальника они уебали лопатой по голове, но не признавались. Он мешал им воровать наш бэушный продукт и был собою хлипок, через что не пользовался ни любовью, ни уважением коллектива.
Я жил тогда в Конче-Заспе и очень любил дорогу на Киев, с её лесами и квартировавшим неподалёку Петром Алексеевичем. Обочины то и дело украшали слетевшие мажоры и не справившиеся с управлением обуховские гопники.
Шёл тихий 2016 год.
И вот приедешь на склад, бывший при советской власти автобазой, поставишь машину, не спеша из неё начальственно вылезешь — а «народ» уже ждёт. Тебя ждёт, топчется. И ты идёшь, и ты, конечно, вступаешь в собачью каку.
А что вы хотите — зима, семь часов утра.
С «людями» главное — голос. Стать важна, положение социальное, манеры — да, но без голоса это всё можно и не успеть продемонстрировать до лопаты. Поэтому говоришь просто, мало, веско, но без зазнайства.
Хмуро так говоришь, будто всю дорогу о деле думал, не спал за рулём. Здорово, говоришь им, сегодня надо столько-то фур принять, а сколько-то к обеду отправить. И сразу, без паузы, кивнув: задача трудная, знаю.
Народ кряхтит, но видит — начальство и не спорит, что трудно. От осознания такого единства не избалованным пониманием людям не хочется уже ругаться. Чего уж там, справимся. Возьмёмся, значит, как есть — и сделаем.
И они действительно делают, потому как им надо успеть на другой участок, где тоже платят.
Приезжают фуры с огромными тюками, из которых нет-нет да валятся плюшевые игрушки, замшевые куртки и ботинки крокодиловой кожи. Работа идёт профессионально и весело.
— Шеф, можно это дочке возьму?
— Бери, десятка.
А оно сотку стоит, ну минимум. Зато такого начальника лопатой никто не ударит, потому как он хоть и с образованием — а тоже человек, не пёс сторожевой.
От нас здесь требуется сравнительно немногое. Можно положиться на бригадира и уйти пить кофе в близлежащее (лежащее — очень точное определение) заведение, а можно сесть в машину, но правильнее всего — прохаживаться тут же.
Помогать не надо, это авторитет уронит — пей себе кофе, однако же будь подле. Одно дело делаете, вы команда. Тоже пахали.
А чтоб пятым колесом не быть — говори, в какой угол склада мешки валить. Оно, конечно, и без тебя бы разобрались, не велика наука, но это уже анархия будет — вроде как начальство и не нужно совсем. Неправильно это, распустится народ.
Зато если у тебя вдруг беда какая — полез, например, на гору тюков, вес на глаз определять, а сам не усмотрел и брелок с ключами туда ухнул, — то и народ тебя не оставит. Хоть и поздно уже, и закончена смена, а они всю эту гору, что за день натаскали, разберут и ключи твои отыщут.
В такие моменты хочется сказать: «Спасибо, братцы! Орлы!», но лучше будет дать бригадиру сотку — он сам определит, сколько кому, на что и как. Бригада!
Хорошо. И тогда хорошо работалось, и теперь приятно вспомнить. А вот в магазинах задача была другая, тоньше — три коллектива по дюжине слабого, но крепкого пола. Тут на одной лаконичности далеко не уедешь, тут… впрочем, это уже другая история.
Вот, например, в Киеве под моим началом стояли три «сэконда» и одна бригада грузчиков. Это были отборные парни — бригадир отчислял «на долю воровскую», в замах у него ходил бывший мент, ударившийся в буддизм.
Предыдущего начальника они уебали лопатой по голове, но не признавались. Он мешал им воровать наш бэушный продукт и был собою хлипок, через что не пользовался ни любовью, ни уважением коллектива.
Я жил тогда в Конче-Заспе и очень любил дорогу на Киев, с её лесами и квартировавшим неподалёку Петром Алексеевичем. Обочины то и дело украшали слетевшие мажоры и не справившиеся с управлением обуховские гопники.
Шёл тихий 2016 год.
И вот приедешь на склад, бывший при советской власти автобазой, поставишь машину, не спеша из неё начальственно вылезешь — а «народ» уже ждёт. Тебя ждёт, топчется. И ты идёшь, и ты, конечно, вступаешь в собачью каку.
А что вы хотите — зима, семь часов утра.
С «людями» главное — голос. Стать важна, положение социальное, манеры — да, но без голоса это всё можно и не успеть продемонстрировать до лопаты. Поэтому говоришь просто, мало, веско, но без зазнайства.
Хмуро так говоришь, будто всю дорогу о деле думал, не спал за рулём. Здорово, говоришь им, сегодня надо столько-то фур принять, а сколько-то к обеду отправить. И сразу, без паузы, кивнув: задача трудная, знаю.
Народ кряхтит, но видит — начальство и не спорит, что трудно. От осознания такого единства не избалованным пониманием людям не хочется уже ругаться. Чего уж там, справимся. Возьмёмся, значит, как есть — и сделаем.
И они действительно делают, потому как им надо успеть на другой участок, где тоже платят.
Приезжают фуры с огромными тюками, из которых нет-нет да валятся плюшевые игрушки, замшевые куртки и ботинки крокодиловой кожи. Работа идёт профессионально и весело.
— Шеф, можно это дочке возьму?
— Бери, десятка.
А оно сотку стоит, ну минимум. Зато такого начальника лопатой никто не ударит, потому как он хоть и с образованием — а тоже человек, не пёс сторожевой.
От нас здесь требуется сравнительно немногое. Можно положиться на бригадира и уйти пить кофе в близлежащее (лежащее — очень точное определение) заведение, а можно сесть в машину, но правильнее всего — прохаживаться тут же.
Помогать не надо, это авторитет уронит — пей себе кофе, однако же будь подле. Одно дело делаете, вы команда. Тоже пахали.
А чтоб пятым колесом не быть — говори, в какой угол склада мешки валить. Оно, конечно, и без тебя бы разобрались, не велика наука, но это уже анархия будет — вроде как начальство и не нужно совсем. Неправильно это, распустится народ.
Зато если у тебя вдруг беда какая — полез, например, на гору тюков, вес на глаз определять, а сам не усмотрел и брелок с ключами туда ухнул, — то и народ тебя не оставит. Хоть и поздно уже, и закончена смена, а они всю эту гору, что за день натаскали, разберут и ключи твои отыщут.
В такие моменты хочется сказать: «Спасибо, братцы! Орлы!», но лучше будет дать бригадиру сотку — он сам определит, сколько кому, на что и как. Бригада!
Хорошо. И тогда хорошо работалось, и теперь приятно вспомнить. А вот в магазинах задача была другая, тоньше — три коллектива по дюжине слабого, но крепкого пола. Тут на одной лаконичности далеко не уедешь, тут… впрочем, это уже другая история.
