Путин и солдат

- так себе история для очень средних школ и выморочных юридических училищ.




Это было в степях Херсонщины. Владимир Владимирович Путин летел на вертолёте, хотя правильнее было бы сказать, что он в нём падал. Падал подбитый украинскими дронами вертолёт, падал президент, и ранний снег тоже падал.
— «Падаль!» — успел сказать про себя (но не о себе) Владимир Владимирович и уверенными движениями выполз из разбитой машины.

Вокруг лежала страна, которой никогда не было. Где-то ухал миномёт, трассеры прочерчивали ночное небо. Президенту вспомнились родной город, белая ночь и чёрный нал.
— «Проклятые девяностые», — подумал Владимир Владимирович и зашагал по холодной земле горячими пятками. Он шёл к своим, хотя и в произвольно выбранном направлении.

— Стой, кто идёт?! — окрикнули его вдруг из темноты.

Президент вспомнил свою выдуманную биографию разведчика и решил немножко притвориться.

— Я лысый гражданин Российской Федерации! — закричал он и зачем-то добавил: пенсионного возраста.

— А я солдат-контрактник, — вздохнул неизвестный и закурил, осветив лицо папиросой. Лицо было самым обыкновенным — в усах и морщинах.

— Ну здравствуй-здравствуй, — ласково сказал Владимир Владимирович и подошёл поближе, стараясь не показываться бойцу. Его распирало любопытство.

— И вам не хворать, — тактично ответил боец.

— А вот скажи-ка мне, солдат, скажи, контрактник — ты почему пошёл сюда Родину нашу защищать? Не из-за денег же только?

— Что вы, гражданин неопознанный, — улыбнулся военный, сверкнув в темноте зубами. — Как можно? По амнистии — за неё, точнее. Ну и за деньги тоже, конечно.

Президент нахмурился.

— Так ты из?..

— Из самых, из этих, — охотно подтвердил солдат. — Из каннибалов мы. Вот из них — и в нашу армию.

— Людей ел?

— Скажете еще — «людей»! Не всех, с разбором. Жену съел — так не соседа же, свою. Соседа я, впрочем, тоже скушал, но сейчас не об этом.

Владимир Владимирович, обладавший обострённым чувством опасности, понял, что разговор принимает тревожный оборот.

— Пойду я, солдат, — начал было он, но тут боец страшно завыл и бросился к Владимиру Владимировичу.

— И вас сейчас съем! — кричал людоед-контрактник.

— А вот и нет! — с неожиданной решительностью сказал вдруг президент и в несколько мгновений заглотил солдата целиком — с шапкой и сапогами. Немного пожевав, он сплюнул и зашагал дальше.

…

Мораль этой истории в том, что людоед не узнал Владимира Владимировича в темноте.
А вот если бы он его узнал, то ни в коем случае не обернул бы делегированное ему государством право на насилие против главы этого самого государства.

Ибо большая куча говна во всех случаях поглощает меньшую.

(с)

К ультиматуму

Остальные два раздела можно не читать — это «технические пункты». Что же до главных требований…

Всерьёз предъявлять такой «меморандум» можно (и нужно) при наступлении одного из двух условий:

- непоправимого, тотального и уже состоявшегося разгрома ВСУ

- ситуации, в которой этот разгром представляется (всем) неизбежным, однако РФ желает избежать связанных с этим усилий

Во время памятных переговоров в конце февраля — апреле 2022 года россияне исходили из второго. Да, мол, блица не вышло, но если мы возьмёмся по-настоящему, то… лучше-де соглашайтесь сейчас.

Не вышло.

То есть взяться — взялись, но ВСУ сражаются до сих пор, нанеся россиянам такие потери, каких три года назад и представить было нельзя.

С первым же условием вообще складывается парадоксальная ситуация.

С одной стороны, требования РФ действительно выглядят так [нагло], будто ВСУ потеряли способность к сопротивлению, а с другой — кто поверит, что в таком случае в Москве бы не потребовали и Харьков, и Одессу, и всё, что ещё душа пожелает?

О чём это всё говорит?

О том, что россияне либо рассчитывают на успех нового летнего наступления, либо просто не хотят переговоров, задумав продолжать войну на измор.

В этом случае их тактика понятна и безопасна. Чем они рискуют? Киев вдруг примет эти условия и смешает все карты? Никто не помешает россиянам войти в Херсон и Запорожье, а потом возобновить боевые действия, сославшись на… да на что угодно, Бог мой.

Резюмирую: это крайне грубо сколоченный Троянский конь, выставленный без особой надежды на успех. «Американские партнеры попросили - мы сделали».

(с)