О контрактниках

Много говорят о том, что потери в технике — это-де одно и невосполнимое, а вот потери в людях, каковые за годы наипланомернейшей из всех операций в истории многократно превысили уже показатели времён Мукдена и Цусимы, — другое. Легко пополняемое, а потому и не щадящееся. Насчёт последнего охотно соглашусь: даже «патриотически настроенные» военкоры бьют тревогу о том, мягко выражаясь, равнодушии, с которым командование отправляет «мясо» в «штурмы». Нет бережного отношения к «человеческому материалу» — всё не так, как в фильмах Озерова.

Материалов по этой теме столько, что «Зелёный слоник» — лучший фильм о душе народа и его культуре — можно было бы переснять в виде сериала-хроники на двести сезонов с продолжением. Однако наряду с этим множатся свидетельства того, что подписание контракта становится всё менее добровольным. И под «множатся» здесь надо понимать настолько сложившуюся практику, что внимания на это вообще уже никто не обращает. Ну да, заставили подписать — «ачотакова»?

Вообще, с точки зрения обывательской, как сказал бы Владимир Ильич, мелкой душонки, вот это равнодушие общественности к судьбам «как бы собственных» солдат — поразительно, но с точки зрения социологии вполне понятно. Я уже писал, что в Первую мировую войну образованное — городское — общество тоже довольно спокойно переносило жертвы «святой скотинки», в своей пехотной массе состоявшей из призванных крестьян. Тыл жаловался на дороговизну, инфляцию, аренду, дрова и беженцев, но в целом стоял за «войну до победного конца», не особенно разбирая, сколько там уложили под Нарочью и Луцком.

И в этом отношении свидетельства того, что «настоящих добровольцев» — кредитных вымученников из провинции, от безнадёжности устремившихся в ряды великой крысиной армии — становится всё меньше, очень важны, ведь начинают тащить уже всех, кого могут. Пока ещё, наверное, только чтобы выполнить разнарядку, но это может довольно быстро измениться — особенно если потери продолжат держаться на том же уровне, а перспективы окончания войны по-прежнему будут оставаться туманными.

Тогда общество начнёт переживать, потому что вместо «чужих» будут брать «своих» — да ещё и по лотерее. А это уже, извините, какие-то Голодные игры. Они и так введены явочным порядком для преступников, которые сегодня могут зарезать ребёнка, надеть форму, смыть вину, вернуться и прикончить уже его родителей. Но это пока что экзотика, потому что основная масса «контингента» ещё не вернулась. А вот когда на фронт начнут тянуть уже представителей «мы стараемся новости не читать, бережём нервы» и «я их туда не посылал», то общественный договор будет разорван.

Он и так уже весь рваный, поскольку операция планомерно затянулась, а в тылу всё чаще что-то горит и взрывается.

Теперь — от общего к частному, на примере одного из последних (тактикульные военкоры пишут — «крайних») случаев недобровольного подписания контракта. Прося максимального репоста, из солнечного Башкортостана пишет Регина Зиннуровна Каравашкина, обращаясь к администратору канала Вопрос на Zасыпку. Орфография и пунктуация не правились:

( Read more... )

(с)

К пробитию

Разработчиков игры «Мир танков» признали экстремистским объединением

— Ну что, гражданин Подпивасов Сергей Петрович, 1984 года рождения, выпускник техникума, на прошлых выборах не голосовали за президента — будем и дальше запираться?

— Так я и за других не голосовал!

— Не виляйте. Тут прямо написано: «уклонился». Смалодушничали значит тогда, а теперь вот нацизм реабилитируете, да?

— Нет, товарищ следователь…

— Гражданин. Гражданин следователь. Что значит «нет»? Хотите сказать, что мы тут невиновных людей под арестом держим? Видите, даже сейчас вы продолжаете свою преступную деятельность. Вы меня своим фейком клеветническим из равновесия выбили, расстроили, а ведь у меня — служба.

— Извините, не хотел.

— Не хотели. Как же «не хотели», когда хотели? В материалах дела, Сергей Петрович, всё есть. Смотрите — вот показания вашей соседки, гражданки Собакиной. Она утверждает, что в ночь с шестого на седьмое июля слышала доносящиеся из вашей квартиры крики. Вы неоднократно выкрикивали: «Есть пробитие!», «Соси, сучка!» и «Минус дед». Не отрицаете?

— Не отрицаю, но…

— Не отрицаете. Теперь я почитаю, а вы послушайте:
«В ходе оперативно-следственных мероприятий было установлено, что гражданин Подпивасов С. П. на протяжении пятнадцати минут осуществлял управление немецко-фашистским танком Panther Ausf. G в массовой многопользовательской онлайн-игре World of Tanks, неоднократно и публично демонстрируя пренебрежительное отношение к советской бронетехнике. Отдавая себе отчёт в последствиях своих действий, гражданин Подпивасов С. П. открыл огонь из 75-мм пушки, уничтожив четыре танка Т-34-85 и один танк ИС-2, чем причинил ущерб на общую сумму...»

Не отрицаете?

— Нет, но это же была игра, игрушка!

— Мы здесь не в игрушки играем, гражданин подследственный. Вот показания пострадавших от ваших действий. Один пишет, что вы его добивали сзади — а это уже пропаганда известно чего. У другого дед сгорел. Не в танке, в гараже — но это уже другой вопрос. Люди оскорблены тем, что вы их, наследников Великой Победы, сожгли на фашистской машине.
Понимаете, что это означает?

— Что я нарушил… ну… неправильно поступил…

— Это означает состав преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 354.1 УК РФ. Реабилитация нацизма, публичное осквернение символов воинской славы России, оскорбление памяти защитников Отечества. Понятно? У нас в каждом городе эта легендарная тридцатьчетвёрка на постаментах стоит, а вы её сожгли — четыре раза. Значит, кто вы? Значит, вы предатель Родины. Вы Россию продали — вот как получается, Сергей Петрович...

— Я…

— Что, «я»?! Что ты, сучонок, на меня глазами захлопал?! Ты, пидор, сам себе приговор подписал, когда этот танк выбирал. А теперь зассал, в кусты? Говори, мразь — донатил на премиум?! Вижу, что донатил, гнида. А потом наших ребят жёг! Я с тобой цацкаться больше не буду — у меня тут в камере сидят ветераны СВО, им скоро за второй амнистией ехать — они тебе, блядь, такое «пробитие» устроят, что ты сифак ещё год лечить будешь!

(с)