К огнестрелу

Я тут культурно отдыхаю, вспоминая разное, а среди прочего — две истории про огнестрел, случившиеся, допустим, рядом со мной.

Первая история — поучительная. Значит, родился однажды в Ворошиловграде и вырос потом в Луганске один молодой человек весьма среднего образования и таких же способностей. Где-то он работал и чем-то занимался, но всё это совершенно неважно, потому что в один прекрасный день он нашёл пистолет системы Токарева.

Казалось бы — начало второй половины первого десятилетия третьего тысячелетия от Р.Х., какие тут могут быть вопросы? Нашёл — так сдай, а ещё лучше потеряй обратно. Но нет, наш герой был не таков. Хотелось ему прибавить себе веса, а ТТ с патронами — это почти килограмм авторитета.

В общем, стал он носить пистоль в разные места общего пользования и разговаривать там уверенно, прямо как комментаторы в нашем чате. Не осуждаю, понимаю — все мы люди, все мы гомо, так сказать, сапиенсы.

Дальше было так: поехал как-то Валентин (имя изменено, потому что настоящее я уже не помню) на День города в этот самый город, по обыкновению взяв с собой ТТ.

Он гулял, употреблял горячительные напитки и флиртовал с женщинами. Здесь мы, конечно, вступаем на зыбкий путь предположений, но с другой стороны — а что ещё ему там было делать? Будь у меня пистолет, так я бы тоже нашёл чем заняться, а не бухтел бы тут с вами.

Вот.

А потом Валентин пошёл домой. Стояла ночь, светил, говоря литературно, месяц. Мимо ресторана «Перник» шёл домой Валя. И тут — рраз! — полиция, тогда ещё не реформированная милиция.
— Ваши документы, — сказала она и больше ничего, потому что Валентин припустил бежать что было духу.

Он бежал, за ним гнались, что всегда неприятно для всех участников процесса.

И Валя — ранее не судимый Валя, никогда не привлекавшийся Валя, трудоустроенный и мало пьющий Валя — выхватил вдруг свой тэтэшник и, удирая, открыл огонь. Он успел выстрелить раз пять, к счастью никого не задев. Нереформированная ещё милиция открыла ответный огонь, прострелив Вале мягкие ткани рук и ног.

Опытные люди уже догадались, что на этом погоня закончилась.

Валентину дали семь лет, потому как суд не собирался поощрять мазил. В своих показаниях он так и не смог внятно объяснить стрельбу, а про ТТ отвечал, что носил его для солидности и из желания оградить себя от возможного насилия.

Лично мне думается, что семь лет для Вали — многовато. Два-три было бы много лучше, но это если по-человечески, а у богини Фемиды свои разумения и слуги. Валентина, например, судил непризнанный и оттого сильно пьющий брат-близнец Бориса Моисеева.

Вторая история — короче и смешнее, потому как почти один в один пересказывает известный анекдот.

Был у меня коллега — спортсмен, рубаха-парень, эдакий мужественный красавец и вообще редкая сволочь. Всё сложилось, он уже давно судья, а тогда ему захотелось револьвер. И он его купил. Не вполне настоящий, но с кобурой, сейфом и разрешением. Вы должны простить мне незнание матчасти — всех людей, что доводилось, я бил голыми руками. В общем, это было оружие, оно убивало.

Купил коллега во вторник — запомните, это важно — а через месяц-другой пришёл на работу с жёлтой от чужих кулаков мордой. Я, конечно, интересуюсь — где, как? Он отвечает, что фланировали они-де с товарищем и набрели у какого-то дома на женщин, разговорились, а потом из подъезда зачем-то выбежало превосходящее число грузин и отмудохало их обоих.

Про вторник ещё помните? Забывайте — уже не актуально. Дальше дословно:

— А что же ты револьвер не достал?

— Нас бы тогда вообще убили нахуй.

Кобура у него была кожаная, коричневого окраса.

(с)

Англия и Тройственный альянс

Едва успела закончиться Вторая англо-бурская война, а просвещённые мореплаватели опять взялись за старое. Британское правительство приняло ряд решений, направленных против экономик Германии, Франции и России. Пошлины на немецкие товары были увеличены до предела, лондонское Сити отказалось кредитовать французов, каботаж для иностранных компаний в Британской империи был запрещён.

Против континентальных стран была начата агрессивная кампания в печати, британцы развернули подрывную работу во французском Индокитае, в германской Юго-Восточной Африке и в Афганистане. Не ограничиваясь экономическими, пропагандистскими и разведывательными мероприятиями, англичане спешно укрепляли своё военное присутствие в колониях и во «временно оккупированном» Египте.

Откровенная враждебность Лондона вынуждала европейцев к ответным действиям. За дело взялся русский царь Николай II, весной 1904 года организовавший Санкт-Петербургскую конференцию, на которую в полнейшей секретности были приглашены представители Франции и Германии. Сперва французы смотрели на немцев с плохо скрытой враждебностью, но в конце концов согласились с тем, что Великобритания представляет реальную опасность.

Новый Тройственный альянс решает не мешкать. В апреле 1904 года французские эскадры выходят на «учебные манёвры» к берегам Нормандии, а германский флот — к бельгийскому побережью. В это время русские войска маршируют в сторону Индии. Британская разведка, прохлопавшая новую военно-политическую комбинацию, не успевает предупредить руководство о начале войны, и Королевский флот выступает слишком поздно — вторжение в Англию уже началось.

Пятого мая начинается трёхдневное сражение в Ла-Манше: британские моряки отчаянно атакуют транспортные суда, но немецкие и французские эскадры отражают натиск. Торпедами и минами потоплены несколько броненосцев, английский адмирал вынужден отступить. Девятого мая союзники начинают высадку у меловых скал Дувра. Огонь германских кораблей подавляет береговую оборону, слабые попытки контратак парируются обходными манёврами.

Решающее сражение происходит неделей спустя на равнинах Кента. В битве при Мейдстоне решающий удар наносит пехота кайзера, прорвавшая правый фланг британцев. Лондон в панике — парламент бежит в Бирмингем, улицы захвачены мародёрствующими толпами, но немецкий авангард уже идёт через Тауэрский мост, и с двадцать третьего мая бесчинствам хулиганов положен предел.

Покуда в столице Великобритании устанавливался новый германский порядок (немного разбавленный галльской весёлостью), французский флот окружает Гибралтар, Мальту и блокирует Суэц. В Новом Свете немецкие крейсера парализуют британскую торговлю, а в Индии происходит восстание, инспирированное русской агентурой. Британцы не могут ни подавить его, ни перебросить подкрепления, потому что Персия решительно встала на сторону союзников.

Транзит закрыт — sic transit gloria mundi. Исчерпав все возможности к сопротивлению, в июне 1904 года Великобритания запросила переговоры и Лондонский мирный договор завершил войну, продлившуюся чуть больше месяца.

Франция получила контроль над Суэцким каналом (а также Египтом и Суданом) и аннексировала британские колонии Западной Африки. Германская торговля открыла для себя Индию и Канаду, а Юго-Восточная Англия остаются под временным контролем немецких оккупационных войск. Гибралтар отходит французам, а Мальта — немцам. Афганистан и Персия становятся сателлитами России, благодаря чему флот царя получает наконец незамерзающие порты.

Британцам запрещено строить военные корабли в течение следующих пятнадцати лет, фунт уступает роль мировой валюты марке и франку. Австралия, Индия и Канада потеряны, Шотландия становится демилитаризованной автономией с французской военной миссией, а Ирландия — свободным государством под немецкой защитой. Победителям выплачивается контрибуция — этим заканчивалась написанная в 1903 году книга «Der Weltkrieg. Deutsche Träume» за авторством Августа Ниманна.

Книга стала немецким ответом на многочисленные романы Invasion literature, а в XXI веке, когда Великобритания вышла из ЕС, её переиздали.



(с)