Петух против льва

В начале XX века франко-британские отношения зашли в тупик. Заносчивость Лондона, где полагали, что после Франкфуртского мира французов можно не опасаться, вызывала справедливое негодование в Париже. Британское правительство не замечало того, что Франция уже давно оправилась от Седана и теперь представляла из себя первоклассную военную державу. Убеждённая в собственной неуязвимости, либеральная олигархия коварного Альбиона беспечно полагалась на Королевский флот и его военно-морские базы, разбросанные по всему миру.

Напрасно, зря. Яркий галльский гений позволил перевооружить армию и флот: генералы располагали сотнями автомобилей, мобильными радиостанциями и аэростатами, адмиралы же вывели в море подлодки нового типа, фактически неуязвимые для вражеских эсминцев. Такие субмарины могли неделями находиться под водой, а их торпеды способны были отправить на дно самый мощный британский броненосец. Помимо этого, французы разработали особые подлодки-«малютки» — для минирования портов и высадки диверсионных групп.

Убедившись в том, что в Лондоне не откажутся от своего высокомерия, министры Третьей республики уступают инициативу военным. Решительность молодых офицеров, мудрый расчёт стратегов Генерального штаба — всё это обещает верную победу Франции, ma parole! Весной 1906 года из Бизерты выходит Флот Вторжения — война уже началась, но самонадеянные британцы узнают об этом только после того, как французская подлодка «L’Implacable» проникает в гавань Портсмута и топит нельсоновскую «Victory», одним ударом расплачиваясь за Трафальгар.

Боевые действия открываются в марте: французы минируют порты Англии, Гибралтар и Мальта в блокаде — опасаясь торпед, Средиземноморский флот Британии оттеснён к Криту. Французские рейдеры парализуют английскую торговлю по всему миру, попытки Лондона апеллировать к Германии проваливаются: в Берлине поражены дерзкой решимостью Франции и трусливо медлят. А галльский петушок уже распростёр свои крыла — искусно обманув британцев, на исходе первого месяца войны французская армия высаживается в Корнуолле и Уэльсе.

Велосипедные батальоны, колонны пулемётных автомобилей, пушки на грузовиках, корректирующие артиллерию аэростаты и координирующие наступление авангарда радиостанции. На вооружении у французов есть и химическое оружие — слезоточивый газ, очень пригодившийся во время непродолжительной осады Лондона. Передовые части вышли к городу уже второго апреля — британская столица практически не защищалась, но улицы были охвачены мародёрствующими толпами и остатками военных частей, отказавшихся подчиняться правительству.

Войдя в Лондон парадным маршем, французы быстро навели порядок, основанный на ясной логике латинского ума, не забыв при этом снести «колонну Ватерлоо» — символ островного предубеждения против Франции. Если кто-то ещё в Англии надеялся на Индию, то зря — в Калькутте и Бомбее уже начались восстания, да и Суэц к этому времени давно заблокирован. Доминионы тоже не спешат на помощь — да и как, если доблестные французские подлодки и крейсеры перерезали все коммуникации?

Никак, а потому остаётся только просить пощады, благо благородная Франция предлагает довольно великодушные условия. Подписанный в Сент-Джеймском дворце договор возвращает Суэц Франции, Великобритания расстаётся также с Гибралтаром и Мальтой (последняя получает итальянское гражданское самоуправление), рядом западноафриканских колоний, выплачивает репарации и обязуется не строить новых кораблей в течение следующих десяти лет. Ирландия получает независимость, Шотландия — автономию с французскими наблюдателями.

Автором романа «La Guerre fatale: France-Angleterre», изданного в 1903 году в трёх частях, был капитан Данри — довольно известный псевдоним, за которым скрывался Эмиль Огюстен Киприан Дриан. Полковник пехоты и очень плодовитый писатель, за свою жизнь он написал множество книг, рассказывающих о будущих войнах с немцами и неграми, англичанами и азиатами. В 1916 году Дриан погиб при обороне Вердена... а колонны Ватерлоо в Лондоне никогда не было.



(с)

К сортам

Остро ставит вопрос военкор Котёнок. Никого не боясь, решительно делит россиян на сорта, безошибочно руководствуясь при этом принципами этического каннибализма.

Значит, загибайте пальцы: убийц, насильников, наркоманов и прочую элиту, не сумевшую спрятаться от подслеповатой российской Фемиды, можно и нужно отправлять в мясные штурмы. Это — база.

Охарактеризовав личный состав авангарда антифашистской армии РФ, Котёнок походя, как нечто само собой разумеющееся, сообщает, что перевод в атакующие части является синонимом неизбежной смерти.

Такая откровенность впечатляет, но не очень.

Да, ещё какой-то год назад россияне бодро сообщали, что в грамотно организованных штурмах гибнут в основном враги, но этот тезис уже давно забыт.
Теперь «другой фасон взяли — носят юбки до земли»: людоедская мораль из антиутопий а-ля «Судная ночь» возобладала в общественных настроениях.

Сформировался консенсус, заключающийся в той идее, что подонкам в армейской форме лучше всего погибнуть где-нибудь «там» — подальше от хороших россиян и совсем уже великолепных москвичей. Потому что все уже поняли, что бывает, когда эта элита возвращается домой.

Военкоры, как люди с острым медийным чутьём, это настроение уловили и поддержали. Но поскольку российская дифференциация подразумевает разницу в ценности, то прекраснодушный подход «ненужные пусть дохнут первыми» неизбежно должен был столкнуться с армейской практикой.

А армейские практики — это суровые люди, которым, в общем-то, глубоко плевать, кого там отправлять на мясо. Если, конечно, это мясо не заплатило отцам-командирам за науку и жизнь. Из-за такого равнодушия и появляются военкоровские посты с потенциальной дискредитацией и чёрными фейками.

— Как, как можно! — со слезой в глазах восклицает Котёнок. — Заставлять мобилизованных подписывать контракты таким образом?! Ведь в Загрызово можно было отправить каких-нибудь других, значительно менее ценных россиян!

— А как же нам мотивировать солдат, если нельзя взять и распидорасить их в поле? — ответило бы на это военное командование с примерным тупоумием мясорубки. А люди более философского склада добавили бы, что «взять и распидорасить» любого жителя страны — это основа российской государственности.

К счастью для военкора Котёнка, так глубоко в вопросы никто не вникает, и пока что он может беспрепятственно лить свои крокодиловы слёзы.

(с)