Лекция

На бумаге крупными, но размашистыми буквами было помещено объявление:
«Сегодня в клубе “Цитата” гроссмейстер Лисичанской школы дипломатии В. А. Тер-Мелонов выступит с научно-популярной лекцией “Эпоха перемен”.
Вход платный, выход в порядке торга».

Покосившиеся стены провинциального клуба лениво обдувал ветер. Ещё раз пересчитав сборы, гроссмейстер выбежал на сцену и энергичным взмахом руки прервал вялые хлопки одутловатых любителей истории, явившихся в компании старых мифов и замшелых представлений. Обежав взглядом аудиторию, Тер-Мелонов улыбнулся и начал лекцию известной цитатой:

— Чтоб вам жить в эпоху перемен! Так, товарищи, звучит проклятие, приписанное в Новейшую историю древним китайцам. Они уже не могут защититься, но мы с вами ещё полны жизненных сил и безусловно можем, а значит и обязаны подготовиться к неизбежному.

Несколько сбитая с толку аудитория загалдела. Цитата с разоблачением смущала, но комплимент насчёт жизненных сил всем очень понравился. Приосанившись, любители стали слушать гроссмейстера с ещё большим вниманием.

— Да, товарищи, никто не хочет жить в эпоху перемен. Это факт. Никто не хочет — а всем приходится. Парадокс? Диалектика! Весь вопрос в том, каким образом мы будем вступать в эту самую эпоху: с научным пониманием её процесса — или без него? Возьмём для примера гражданина в правом ряду, с курносым носиком — да-да, вас! Нет, вставать не надо.

Помешкав, гражданин сел.

— Допустим, он родился, вырос и вступил в эпоху перемен полным задора юношей. Такое может случиться с каждым. Но, не понимая происходящих процессов, не зная, когда, где, что и как, наш с вами пример непременно озлобится и переменится в старого дурака. Да, товарищи — это обязательно произойдёт, и никакие лекции тут ничего уже не исправят.

Курносый гражданин зарделся, гроссмейстер продолжил:

— А ведь всё лежит на поверхности! История человечества — это сменяющие друг друга эпохи перемен, каждая из которых проходит четыре стадии: формирование, расцвет, упадок и разрушение. Записать? Запишите, я подожду. Да, товарищи — это цикл. И, понимая его динамику, вы всегда можете сориентироваться — поймать волну, как говорят у них там, в Атлантическом альянсе.

— Давайте начнём с самого простого. Уважаемые любители, возьмитесь за конец — Конец истории, разумеется. Девяностые годы стали эпохой рождения нового миропорядка, расцвет которого пришёлся на нулевые. Борьба с глобальным терроризмом, распространение интернета, культуртрегерство от Афганистана до Ливии и прочая позолота. Но уже в следующем десятилетии началось гниение эпохи, распад которой мы с вами наблюдаем сегодня, в двадцатые. А теперь вопрос — когда всё это закончится?

Аудитория зашумела, но гроссмейстер прервал не начавшуюся толком полемику.

— Правильно! На рубеже двадцатых — тридцатых годов. Потому что каждая эпоха со всеми её периодами укладывается ровно в плюс-минус сорок лет. Что у нас — ха-ха — было до нас? До постсоветской эпохи была Холодная война, продлившаяся с конца сороковых до конца восьмидесятых. А до неё? Эпоха двух мировых войн, крушение европейского колониализма. И заметьте, товарищи, процесс начался десятилетием Первой мировой, затем была мишура “золотых двадцатых”, а потом десятилетие кризиса — и “гибель богов” в сороковые.

На лицах любителей отражались мучительные раздумья.

— Идём дальше, то есть глубже. До мировых войн была эпоха между Франкфуртским миром и пальбой в Сараево. Считаете? Считайте дальше — романтический национал-либерализм между смертью на Святой Елене и шестидесятыми годами, когда на карте появлялись национальные государства, а до него — сорок лет революций и наполеоновских войн. Не отвлекаемся, отнимаем у истории ещё четыре десятилетия — и получаем эпоху просвещённого абсолютизма, пришедшуюся на время правления Фридриха Великого.

— Сорок! Всегда сорок лет. Таковы упругие факты, руководствуясь которыми вы можете провести линию до Вестфальского ми... что? Кто “вредный дурак”? Ах вот как — оскорблять лектора?! Прощайте, темнота!

Звуки разбитого стекла, крики «Держи его!», конец истории.

(с)

К ультиматуму

Reuters Exclusive: Путин сомневается в действенности ультиматума Трампа о прекращении войны, сообщают источники.

...

А почему собственно Путин должен бояться ультиматума Трампа? Разве американский президент продемонстрировал хотя бы один пример решимости? На словах, да и в Иране — конечно, а на деле?

Выдвигай ультиматум политик вроде Рейгана — и это бы звучало весомо. Но кто у нас угрожает теперь? Человек, начавший свой второй срок с омерзительных перепалок с союзниками по НАТО и Украиной.

А были ведь не только оскорбления, но и прямые угрозы — в адрес ЕС, в сторону Украины.

Тот самый «фантастический шанс» для Путина, о котором пишет Reuters Exclusive — это просто предательство Киева американцами, предлагавшими Москве «признать Крым» и фактически уже захваченные области украинского Юго-Востока.

Трамп сам сделал всё для того, чтобы и «посредничество», и ультиматумы Вашингтона не воспринимались в Кремле всерьез. Он расколол западный блок, он показал готовность задешево сдать Киев, а потом вдруг удивляется тому, что россияне не спешат оплачивать уже оказанные им услуги.

А с чего бы?

Это всё выглядит так, будто мастер сделок вызвался продать лимонад — и начал с того, что обоссал лимонное дерево, раскидал стаканчики, разбросал лимоны, а потом истерично начал зазывать покупателей.

Если бы Трамп сперва подтвердил натовскую решимость защищать союзников, если бы увеличил поддержку Украины, а уже затем потребовал прекращения огня, угрожая поднять ставки — тогда да, это воспринималось бы иначе.

А так?.. Ну, поднимет пошлины, потом отложит, затем поднимет ещё выше, но только через две недели. Как минимум — можно не спешить принимать его ультиматум, подождав, а там видно будет. Тем более, что Трамп не теряет надежды договориться, снова отправляя в Москву многоразового Уиткоффа.

(Такие поездки, к слову говоря, обычно свидетельствуют о том, что реальных перспектив на улучшение нет, что отношения будут только ухудшаться, но это уже другой вопрос.)

Дональд Фредович уже как тот мальчик, что всё время кричал «Волки! Волки!» — всякий новый эффект оказывался слабее предыдущего. Поглядим теперь, как наш реалполитик станет выкручиваться, если на крики никто не прибежит.

(с)