Рассуждение о сравнительном характере кота и тёщи

- исследование, полезное для частных котовладельцев, новобрачущихся и людей, склонных к доверчивости.





Всякий знает, что кота мы выбираем свободно, тогда как тёща послана нам то ли провидением, то ли роком, а вернее всего — чертом. И раз так, то завести себе новую тёщу позволительно лишь расставшись прежде с женой, что для людей чувствительных представляется неодолимым препятствием.

Не держать тёщи вовсе можно лишь методом полного усечения членов, на что решаются сравнительно немногие.

Чувствуя это и сознавая беспредельность своей власти, иная тёща доходит до вампирического состояния, превращая жизнь зятя в сплошное кровопускание. «Я мать твоей жены, смирись, сопляк!» — утверждает она, требуя послушания и жертв.

Совсем иное положение вещей мы обнаруживаем во взаимоотношениях человека с котом.

Кот — существо созерцательное и сожирательное, по характеру своему вообще не склонное к поучениям. Насытившись поутру и выказав знаки расположения, он мирно дремлет, охраняя покой семьи. В такие моменты в него должно запустить руку и наслаждаться последствиями.

Добро без слов противопоставляется здесь словам без добра, на которые всякая тёща великая дока. Создание суетное, вздорное, она мало спит, зато требует много внимания и склонна к нравоучениям. И если кота выводили ради умерщвления мышей, то тёща рождается для перевоспитания зятя.

Таким образом, первый способствует укреплению измученных нервов, тогда как вторая служит постоянным средством их испытания. Отсюда же происходят главные различия в природе обоих: почитая кота за счастье, человечество справедливо относит тёщу к наказанию Господнему.

Сами тёщи, по коварству своему, зачастую притворяются божьими одуванчиками, но ядовито их нутро и смертельна слюна.

Памятуя это, каждому человеку, в мужское сословие счастливо помещённому, надлежит помнить, что царапины кошачьих лап не глубоки и преходящи, а кровавые раны, оставленные тёщиными когтями, будут терзать душу и годы спустя.

Умилостивить кота легко и приятно, утихомирить же тёщу — долго и мучительно. Гуморы её не терпят покоя, в особенности же — чужого, почему всякая тёща постоянно деятельна и бестолкова, тогда как даже средний кот может быть уподоблен эпикурейцу.

Отсюда следует непреложное правило, требующее держать кота в доме, а тёщу от него подальше — лучше всего за океаном или изрядным часовым поясом, препятствуя мучительству. Во всех прочих случаях зятю надлежит запастись терпением и ушной ватой.

Напускное смирение — вот лучшее средство против тёщ. Подобно коту, в засаде бездвижно добычу поджидающему, опытный зять не поворачивается к тёще ни спиной, ни боком, ни иными беззащитными местами, но держит себя ровно, безвинно глядя ей в глаза.

Опасаться не стоит. Известно, что хотя повадками тёща — чистый василиск, однак обращать взглядом в камень она не может, пускай и хочет. Счастливо выдержав испытание, храбрый зять получит передышку, каковую сможет употребить на кота, восстановив истощённые силы.

Буде вы с котом иль только с тёщей, не выказывайте упадка духа, но держитесь бодро, потому как всякий хищный зверь слабость за версту чувствует, к охоте призвание имея. А раз так, то человеку должно поступать соответственно: коту отвечать любовью, а матери жены своей — морковью.

Камин.

(с)

Кран и Джан

Жил-был русский солдат — позывной Кран. Как и многие люди трудной судьбы, Кран записался в ряды освободительной армии прямо с зоны, где отбывал наказание за… а какая, собственно, разница — за что? Важно, что Россия призвала Крана на помощь, вручила ему автомат и отправила смывать свою вину чужой кровью.

И Кран смывал. Воевалось ему хорошо, даже очень, но всё-таки плохо, прямо невыносимо. Кран не выдержал — и потёк, а точнее утёк. Но боевые товарищи нашли его и вернули в строй, немного избив ведром и палкой. Её засунули в… виноват, я немного напутал — засунули как раз Крана, причём в яму. Короче говоря, отпиздили его тогда как собаку.

Казалось бы — служи, ни о чём не тужи. Освобождай территории из-под власти киевской хунты, действуй тактически грамотно, малой кровью, к чему давно уже призывают Верховный и его военкоры. Но что-то не срослось и командир его штурмовой роты решил вдруг своего бойца обнулить.

То есть, уничтожить физически.

Позывной командира — Джан. «Не надо, Джан!» — закричал Кран и опять сбежал, на этот раз в компании нескольких сослуживцев. Находясь в бегах, Кран записал видео, ставшее впоследствии посмертным. В нём солдат рассказывает невероятные вещи, поверить в которые нельзя и не хочется.

Оказывается, в действующих войсках практикуются поборы, побои, хищения и обнуления. Не во всех, конечно, а только вокруг Крана, но зато повсеместно. И всякий неугодный может быть убит, что прямо нарушает установку Президента на сбережение жизни каждого военнослужащего.

«За что же мы воюем?!» — мог бы спросить Кран, но не спросил, а только записал своё видео и пропал. Теперь сообщают, что сделал он это с концами, то есть навсегда. Что будто бы дотянулся до Крана Джан, и в последней аудиозаписи, отправленной нашим героем, слышатся выстрелы и предсмертные пожелания.

История эта, назвать которую типичной будет банальностью, почему-то разошлась чуть шире подобных ей, и потому есть основания, что Джан будет наказан в той же мере, что негодяй Пузик, уконтрапупивший позывных Эрнеста и Гудвина. Быть бобру, всё к добру.

(с)