![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
О неправильных коммунистах
Oct. 17th, 2025 11:12 am- ссылка на телеграм.
Фотокарточку Марии Ивановны найти не удалось, но вот вам главный Муралов.
О неправильных коммунистах писала весной 1921 года видному большевику Е. М. Ярославскому сестра другого видного большевика М. И. Муралова. Беспартийную, но сочувствующую советской власти женщину из Ставрополья удивляло, что местные коммунисты оказались не такими, какими они должны были быть. Вместо просмоленных, пропечённых, прокуренных бойцов в городе поселились какие-то негодяи.
О том, почему всякий край, куда приходили правильные и неправильные коммунисты, тут же становился голодным, Муралова не спрашивала, но искренне возмущалась тем, что в Ставрополье «понятие о коммунистах укоренилось, как о людях, прежде всего хорошо, сытно живущих, бездельничающих, пьянствующих, расправляющихся с насилием за каждый пустяшный случай плетью и мордобитием».
Трепещет сердце, холодеют руки. Что происходит?
А вот что: круговая порука, взятка и пьянство. Коммунисты пьют. А где водка — там неизбежно слабеет чутьё, неправильно распределяется пайка и пролазит в ряды классовый враг. Читаем, содрогаясь, что «просто по знакомству выписывались продукты, и вот эта выписка просто чудовищна по своему нахальству в такой критический момент».
Читаем ещё, что «не имея пролетарского самосознания, классового чутья, эти выпивки, “семейные вечера”, проходили в обществе местной буржуазии, меньшевиков, родственников белогвардейцев (дочь белогвардейского полковника служила телефонисткой Ревкома и была близка с женой Предревкома Иконицкого) и вообще всякой публики, не мешавшей пить и холопствующей».
Как же до этого дошло?! А вот так, по принципу: рука руку моет. Высокое начальство, как партийное, так и военное, с удовольствием приезжало в город, принимало участие в попойках и, естественно, покрывало всё. Робкие попытки — не населения, конечно, а «маленьких» коммунистов — жаловаться немедленно подавлялись.
Казалось бы, как такие уродливые цветы могли вырасти на ниве военного коммунизма? Разорённая страна, люди буквально умирают от голода, а представители правящей партии, не ограниченные ничем, кроме сурового суда своих товарищей, жируют на крови. Никогда такого не было и не могло случиться опять, а вот же — пожалуйста.
И ведь, что интересно, — порча затронула даже испытанных бойцов. Служил в армии Н. И. Муралова некий Батулин — и всем был тогда хорош, и скромен в быту, но вдруг отправили его на Ставрополье, и что же? Он тут же начал пьянствовать, покровительствовать «нетрудовым женщинам» и «вообще очень опустился». А трудовым женщинам, таким как сестра Николая Ивановича, Батулин, надо полагать, покровительства не оказывал.
А ведь таких как Батулин не единицы, но масса. И масса эта — самая агрессивная, воинствующая. «В уездах коммунисты, комиссары и партийные работники лично участвуют в пытках, порках и расстрелах крестьян без суда, в одиночку. На всё это есть документы. В среде коммунистов найдёте взяточничество, подлоги документов и т. д. Кошмар!»
Действительно — кошмар, даже хуже пьянства с дочкой белогвардейского полковника. Ну а что же товарищ Ярославский? Переслал письмо Владимиру Ильичу — «для ознакомления». Надо полагать, вождь диктатуры пролетариата ознакомился и попросил разобраться с вопросом, после чего коммунисты Ставропольщины стали известны своей трезвостью, гуманизмом и непримиримым отношением к любым проявлениям так называемого кумовства.
Всё это было или ещё будет, но семье Мураловых ригоризм не принёс ничего хорошего.
Николай Иванович связался с троцкистами и был за то расстрелян, а все его родственники умерли в лагерях. Марии Ивановне повезло погибнуть в ДТП, когда брат ещё сидел в лагере — зато потом расстреляли её мужа, известного коммуниста Ф. С. Лизарева. Мудрый же Емельян Ярославский — Миней! Израилевич! Губельман! — счастливо лёг прахом в урну, смертью своей ещё послужив партии (его кончину пристегнули потом к «Делу врачей»).
Читайте письмо, делайте выводы.
( Read more... )
Фотокарточку Марии Ивановны найти не удалось, но вот вам главный Муралов.
О неправильных коммунистах писала весной 1921 года видному большевику Е. М. Ярославскому сестра другого видного большевика М. И. Муралова. Беспартийную, но сочувствующую советской власти женщину из Ставрополья удивляло, что местные коммунисты оказались не такими, какими они должны были быть. Вместо просмоленных, пропечённых, прокуренных бойцов в городе поселились какие-то негодяи.
О том, почему всякий край, куда приходили правильные и неправильные коммунисты, тут же становился голодным, Муралова не спрашивала, но искренне возмущалась тем, что в Ставрополье «понятие о коммунистах укоренилось, как о людях, прежде всего хорошо, сытно живущих, бездельничающих, пьянствующих, расправляющихся с насилием за каждый пустяшный случай плетью и мордобитием».
Трепещет сердце, холодеют руки. Что происходит?
А вот что: круговая порука, взятка и пьянство. Коммунисты пьют. А где водка — там неизбежно слабеет чутьё, неправильно распределяется пайка и пролазит в ряды классовый враг. Читаем, содрогаясь, что «просто по знакомству выписывались продукты, и вот эта выписка просто чудовищна по своему нахальству в такой критический момент».
Читаем ещё, что «не имея пролетарского самосознания, классового чутья, эти выпивки, “семейные вечера”, проходили в обществе местной буржуазии, меньшевиков, родственников белогвардейцев (дочь белогвардейского полковника служила телефонисткой Ревкома и была близка с женой Предревкома Иконицкого) и вообще всякой публики, не мешавшей пить и холопствующей».
Как же до этого дошло?! А вот так, по принципу: рука руку моет. Высокое начальство, как партийное, так и военное, с удовольствием приезжало в город, принимало участие в попойках и, естественно, покрывало всё. Робкие попытки — не населения, конечно, а «маленьких» коммунистов — жаловаться немедленно подавлялись.
Казалось бы, как такие уродливые цветы могли вырасти на ниве военного коммунизма? Разорённая страна, люди буквально умирают от голода, а представители правящей партии, не ограниченные ничем, кроме сурового суда своих товарищей, жируют на крови. Никогда такого не было и не могло случиться опять, а вот же — пожалуйста.
И ведь, что интересно, — порча затронула даже испытанных бойцов. Служил в армии Н. И. Муралова некий Батулин — и всем был тогда хорош, и скромен в быту, но вдруг отправили его на Ставрополье, и что же? Он тут же начал пьянствовать, покровительствовать «нетрудовым женщинам» и «вообще очень опустился». А трудовым женщинам, таким как сестра Николая Ивановича, Батулин, надо полагать, покровительства не оказывал.
А ведь таких как Батулин не единицы, но масса. И масса эта — самая агрессивная, воинствующая. «В уездах коммунисты, комиссары и партийные работники лично участвуют в пытках, порках и расстрелах крестьян без суда, в одиночку. На всё это есть документы. В среде коммунистов найдёте взяточничество, подлоги документов и т. д. Кошмар!»
Действительно — кошмар, даже хуже пьянства с дочкой белогвардейского полковника. Ну а что же товарищ Ярославский? Переслал письмо Владимиру Ильичу — «для ознакомления». Надо полагать, вождь диктатуры пролетариата ознакомился и попросил разобраться с вопросом, после чего коммунисты Ставропольщины стали известны своей трезвостью, гуманизмом и непримиримым отношением к любым проявлениям так называемого кумовства.
Всё это было или ещё будет, но семье Мураловых ригоризм не принёс ничего хорошего.
Николай Иванович связался с троцкистами и был за то расстрелян, а все его родственники умерли в лагерях. Марии Ивановне повезло погибнуть в ДТП, когда брат ещё сидел в лагере — зато потом расстреляли её мужа, известного коммуниста Ф. С. Лизарева. Мудрый же Емельян Ярославский — Миней! Израилевич! Губельман! — счастливо лёг прахом в урну, смертью своей ещё послужив партии (его кончину пристегнули потом к «Делу врачей»).
Читайте письмо, делайте выводы.
( Read more... )