![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Dec. 16th, 2025
Платон Иванович сердится
Dec. 16th, 2025 01:13 pmГолосовавший за первого, второго, третьего, четвёртого, пятого и полшестого Путина средний россиянин Платон Иванович Говнов зашёл в интернет и открыл телеграм-канал военкорки Анастасии Кашеваровой.
Потому что кислорода нет в стране, потому что дерьмо одно льётся в интернете, дома, в школе. Агрессия сплошная и тупость. Роблокс запретили. Инстаграм запретили. Ватсап запретили. Только дело не в площадках, а в людях. Разруха не в клозетах, а в головах.
Как вы, взрослые, воровали, так и воруете. Как несли чушь с высоких трибун, так и несёте. Профессионалов нет. Кругом некомпетентные взрослые с запредельным чувством собственного величия.
— Правильно, — сказал Платон Иванович, — так и есть. Хапуги кругом одни, сволочи. Воруют и воруют. Их жёны потом наворованное в инстаграм выставляют, губами шлёпают. Проституток много, а патриоток, как Настя, — мало. И чувство собственного величия тоже мешает. Давно бы уже раздавили этих хохлов и дальше пошли, на Европу. В две недели её, с нашими-то ребятами. Вместо этого чушь несём и друг друга режем.
Это ваше общее воспитание — дома, школы, общества, СМИ, политиков, чиновников. Это вы создаёте из детей монстров. А потом обсасываете с наслаждением детоубийства. Зайдите в любой школьный чат — там половина родителей недалёкие и агрессивные. Школе насрать на детей, нет никакого воспитательного процесса, нет никакой защиты и поддержки для подрастающего поколения. Они лишены опоры. Сейчас ещё столько безотцовщин.
— Да пидоры они все, — резюмировал Платон Иванович, вспомнив мужа бывшей жены. — На страну им наплевать, одно обсасывание кругом. И агрессия, — добавил он, прикрутив Соловьёва, обещавшего уничтожить чьи-то города «вместе с жителями и животными». Оставив Владимира Рудольфовича беззвучно играть лицом на экране, россиянин Говнов сбросил звонок от сына, продолжив чтение.
Бедные дети. Как же мне жаль наших детей. Война, ненависть, агрессия, беспомощность, безыдейность. Нет у них точки опоры. Брошенные. Разрушили традиции, разрушили ценности — как общественные, так и семейные, разрушили родовые связи. Человек человеку волк. Дали взамен духовности банку кока-колы.
На этом абзаце Платон Иванович хоть немного, но задумался. Детей — не всех и тем более не тех пиздюков, что обоссали ему машину во дворе, — ему, конечно, было жаль. Западных он жалел из-за либеральной пропаганды, превратившей их в слабаков, украинских — потому что тех заразили русофобией, из-за чего теперь приходилось обстреливать их ракетами, а российские просто оказались «свои». Непонятно было другое.
— Колы ведь нет, — сам себе подтвердил Говнов. — Война есть, а колы нет. Вот с войны же и исчезла. Откуда тогда беспомощность и безыдейность — и куда подевалась духовность? Непонятно. А, нет — вот же!
Нет идейности, нет идеологии. В стране даже сформулировать не могут, куда страна двигается. Основные постулаты патриотизма не могут расшифровать. Да что уж говорить, даже цели СВО, которые должны быть достигнуты до сих пор, не сформулированы. Куда идем? Зачем идем? До куда идем? Что несем? Против чего и за что?
— Точно! Нет идеологии. И давно уже нет, с девяностого года нет. Либералы отменили в угоду Западу. Страшно подумать, что случилось бы, затянись эти девяностые ещё лет на тридцать. Идейности, впрочем, до сих пор почему-то нет. Странно. Владимир Владимирович есть, а её нет. Почему так?
— Почему так?! — вслух, с болью в голосе повторил Говнов.
Ему вдруг захотелось закричать, захотелось бежать куда-то и увлечь кого-то, но вместо этого раздался звук, какой издаёт пустая грелка, если резко сесть на неё. Запахло.
— И на чём только всё держится? — с тоской спросил у потолка Платон Иванович. Потолок молчал всеми трещинами, зато у Насти был припасён ответ и на это.
А все держится на 2 % идейных и отбитых, которые реально видят и делают. Работают несмотря ни на что. Досконально изучают вопрос и не разбрасываются по каждому вопросу суждениями долбанутыми.
— На нас, — резюмировал Говнов. — На нас всё держится, Вова! — звучно произнёс он в сторону туалета.
«Большинство абсолютное — МУДАКИ», — писала Кашеварова и была права.
Потому что кислорода нет в стране, потому что дерьмо одно льётся в интернете, дома, в школе. Агрессия сплошная и тупость. Роблокс запретили. Инстаграм запретили. Ватсап запретили. Только дело не в площадках, а в людях. Разруха не в клозетах, а в головах.
Как вы, взрослые, воровали, так и воруете. Как несли чушь с высоких трибун, так и несёте. Профессионалов нет. Кругом некомпетентные взрослые с запредельным чувством собственного величия.
— Правильно, — сказал Платон Иванович, — так и есть. Хапуги кругом одни, сволочи. Воруют и воруют. Их жёны потом наворованное в инстаграм выставляют, губами шлёпают. Проституток много, а патриоток, как Настя, — мало. И чувство собственного величия тоже мешает. Давно бы уже раздавили этих хохлов и дальше пошли, на Европу. В две недели её, с нашими-то ребятами. Вместо этого чушь несём и друг друга режем.
Это ваше общее воспитание — дома, школы, общества, СМИ, политиков, чиновников. Это вы создаёте из детей монстров. А потом обсасываете с наслаждением детоубийства. Зайдите в любой школьный чат — там половина родителей недалёкие и агрессивные. Школе насрать на детей, нет никакого воспитательного процесса, нет никакой защиты и поддержки для подрастающего поколения. Они лишены опоры. Сейчас ещё столько безотцовщин.
— Да пидоры они все, — резюмировал Платон Иванович, вспомнив мужа бывшей жены. — На страну им наплевать, одно обсасывание кругом. И агрессия, — добавил он, прикрутив Соловьёва, обещавшего уничтожить чьи-то города «вместе с жителями и животными». Оставив Владимира Рудольфовича беззвучно играть лицом на экране, россиянин Говнов сбросил звонок от сына, продолжив чтение.
Бедные дети. Как же мне жаль наших детей. Война, ненависть, агрессия, беспомощность, безыдейность. Нет у них точки опоры. Брошенные. Разрушили традиции, разрушили ценности — как общественные, так и семейные, разрушили родовые связи. Человек человеку волк. Дали взамен духовности банку кока-колы.
На этом абзаце Платон Иванович хоть немного, но задумался. Детей — не всех и тем более не тех пиздюков, что обоссали ему машину во дворе, — ему, конечно, было жаль. Западных он жалел из-за либеральной пропаганды, превратившей их в слабаков, украинских — потому что тех заразили русофобией, из-за чего теперь приходилось обстреливать их ракетами, а российские просто оказались «свои». Непонятно было другое.
— Колы ведь нет, — сам себе подтвердил Говнов. — Война есть, а колы нет. Вот с войны же и исчезла. Откуда тогда беспомощность и безыдейность — и куда подевалась духовность? Непонятно. А, нет — вот же!
Нет идейности, нет идеологии. В стране даже сформулировать не могут, куда страна двигается. Основные постулаты патриотизма не могут расшифровать. Да что уж говорить, даже цели СВО, которые должны быть достигнуты до сих пор, не сформулированы. Куда идем? Зачем идем? До куда идем? Что несем? Против чего и за что?
— Точно! Нет идеологии. И давно уже нет, с девяностого года нет. Либералы отменили в угоду Западу. Страшно подумать, что случилось бы, затянись эти девяностые ещё лет на тридцать. Идейности, впрочем, до сих пор почему-то нет. Странно. Владимир Владимирович есть, а её нет. Почему так?
— Почему так?! — вслух, с болью в голосе повторил Говнов.
Ему вдруг захотелось закричать, захотелось бежать куда-то и увлечь кого-то, но вместо этого раздался звук, какой издаёт пустая грелка, если резко сесть на неё. Запахло.
— И на чём только всё держится? — с тоской спросил у потолка Платон Иванович. Потолок молчал всеми трещинами, зато у Насти был припасён ответ и на это.
А все держится на 2 % идейных и отбитых, которые реально видят и делают. Работают несмотря ни на что. Досконально изучают вопрос и не разбрасываются по каждому вопросу суждениями долбанутыми.
— На нас, — резюмировал Говнов. — На нас всё держится, Вова! — звучно произнёс он в сторону туалета.
«Большинство абсолютное — МУДАКИ», — писала Кашеварова и была права.