Никогда не сознаваться

Вообще, такой подход заслуживает всероссийского распространения. Очень удобная получается метода, на все случаи военно-политической жизни.

Например, был потоплен флагманский крейсер «Москва», краса и гордость Черноморского флота. Так? Нет, не так.

Утка (судно) затонула в первую очередь для того, чтобы ввести противника в заблуждение. Пусть он себе думает, что наши моряки тонут, а на деле-то — нет!

И крейсеров в Черноморском флоте больше нет, вот как. Поди теперь сунься, утопи! Ха-ха, переиграли и надули, как любит говорить Верховный.

Или вот другой пример. Получил генерал какой свежие (и мутные) пополнения, а затем употребил их в грунт и доложил, что взял город Энск (бывш. Эмск).

Что это, глупость или измена? Нет, введение врага в заблуждение. У него на картах город еще держится, а наш Верховный уже сообщил всей России радостную весть.

(И Трампу передал, через риэлтора и зятя.)

Неприятелю теперь остается только неловко оправдываться, а судьи кто? а свидетели где? Да в грунте давно уж свидетели, сказано же. Никто не подкопается.

А еще можно сказать: вот мы проклятых хохлов всю зиму бомбили, чтоб они наконец-то перемерзли скопом, так?Но то ли плохо метили, то ли еще как, а — не вышло.

И что же — сознаваться? Да ни в жисть. Сделать губы куриной жопкой и сурово-снисходительным тоном, как только в России и умеют, сказать: а пожалели.

А то бы — ух, в три дня. А надо бы — так и в три четверти часа. Был бы Приказ, вот так.

…

Так бы я написал, если б еще несколько лет назад, когда «бросок мангуста» только достиг стены, высшее руководство РФ не начало на голубом глазу рассказывать о планомерности СВО.

После того как Путин пустил такую струю в коллективное лицо погибших российских солдат, их родственников и соотечественников, любые шутки в этом направлении будут вторичными.

Извините.

Кстати

Вот вы тут сидите, кушаете, а там в кривом эфире посрались сразу три писателя эсвэошной прозы. Причём один из них — не настоящий, другой — нацист, а третий — бездарность, выдающая себя за фронтовика. Это не я их обидеть хочу, это они так друг друга называют.

А началось всё с того, что некий роспис Филиппов, широко известный в малых интернетах под ником Вожак, попал в «а судьи кто» какого-то литжюри.

Это сразу не понравилось ещё ширее известному военпису Туленкову, «человеку сложной судьбы» из пригожинской банды. Осуждённый за мошенничество, он написал свою чернушную правду про СВО, после чего занялся любимым делом: борьбой с «жидами и инородцами» в русской литературе.

(О том, что останется в ней после изгнания всех «не русских», Туленков, конечно, не думал: он знал. Он и останется. Он — и ещё какой-нибудь Свинюхин из Калуги.)

Казалось бы — что могло рассорить боевитого Туленкова и Филиппова, не вылезающего из окопов, вырытых им прямо посреди разнообразных патриотических мероприятий, на которых то и дело мелькала помятая рожа Вожака?

Увы, возможное союзничество сгубила жадность к славе: Туленков считал Филиппова бездарным приспособленцем, а тот, безусловно признавая справедливость этой оценки, безмерно кадил фимиам Прилепину.

(Захара, как бывшего мусорка, Туленков ненавидел ещё сильнее.)

Затем случилась стремительная публикация романа «Доброволец» молодого и чертовски неизвестного писателя Минина. Филиппов, как член — в данном случае литжюри, — нужную книжку про СВО похвалил, присудив ей что надо, а Туленков, которого в члены не берут, — возмутился.

— Слабый роман, — сказал он, нервно кусая губу. — Не моего уровня. И не Минина. Потому что никакого Минина нет, а есть жалкие потуги Филиппова, его литнегров и нейросети. Пидорасы прилепинской школы лезут к кормушке!

Ах так? В полемику с бывшим фронтовиком вступил нынешний.

— Это всё зависть, — написал Филиппов. — О Туленкове уже и не вспоминают, а Минину я бы пальца в рот не положил. Говорю это как член. И вообще, я тут в блиндаже с мышами, а Туленков там в тылу с блядями!

При этом оба писателя упрекали друг друга в том, что каждый когда-то с трудом написал по одной книжке, а затем забыл, забил и теперь появляется на литературной кухне лишь затем, чтобы набить брюхо.

(Сам же Минин таинственно молчал, косвенно подтверждая своё искусственное происхождение.)

В дело включилась «Литературная Россия». Нет, критика имеет место быть, а роман самого Филиппова, мягко говоря, — «неровный». (Это вы ещё стихов его не видели, добавлю я.) И вообще, Вожака печатали из жалости к эсвэошным авторам.

Теряя запятые, Филиппов ещё раз напомнил, кто тут Русский Писатель-Солдат, «как Толстой», — и отказался от дальнейшего обсуждения своего ничтожества. Но Туленкову, которому терять, видимо, действительно нечего, только вошёл во вкус и теперь «выдаёт базу» всей патлитре РФ.

И в ожидании ответного прилепинского залпа мне остаётся лишь процитировать Губермана:

От желчи мир изнемогает,
Планета печенью больна:
Говно говном говно ругает,
Не вылезая из говна

(с)