Гриша о Мише

— вопрос, на который автор просит не отвечать, а мы всё-таки ответим.




Преамбула у нас такая: жил да был на свете Миша — надежный друг и хороший товарищ. Увлекался регатой и, наверное, пел про то, как бригантина поднимает паруса. А может не пел, но точно правил яхтой. Стало быть, прекрасное ему было не чуждо.

Еще Миша был «технарь», а потому дожив до 56 лет решил, что СВО (эта замечательная война с украинцами, которые до 2014 года пели и плясали вместе с россиянами) — отличный способ доказать свою любовь к России. Подписал контракт и пошел.

Но поскольку Миша был романтик с инженерным складом ума, то убивать врагов лично, ползая в грязи, ему, видимо, не хотелось. Да и простудиться можно. Поэтому Миша договорился с Россией, что «мочить хохлов» он будет дистанционно, дронами.

— Какой разговор, брат! — сказала ему Россия, очень похожая на Владимира Владимировича, если бы он был бабушкой Владимирой Владимировной. — XXI век на дворе, нанотехнологии, интернет, телега. Слышала, знаю — ты иди, там встретят.

И Миша пошел, и его встретили, и, может быть, дали немного крошек от Ростова. А может и не дали, кто знает? Известно лишь одно: до разработки новых дронов его не допустили, не доверили этого дела. Дроноведов, сказали, как говна, а пехоты — мало.

Теперь Миши, увы, нет, но есть Гриша — и он взволнован. Гриша не понимает почему государство не использовало Мишу надлежащим образом, по назначению. Это же нелогично, осторожно намекает Гриша, наверняка считающий себя знатоком истории Отечества.

Гриша подчеркнуто не задает других вопросов, не спрашивает: а нужна ли была вообще эта война с хохлами, про которых столько шутили первые двадцать лет эпохи Владимира Владимировича?

Он и главный-то свой вопрос предупредительно называет риторическим, а для совсем тупых товарищей майоров дописывает, что отвечать, мол, не нужно. Что умер-де и умер: обидно, досадно, да ладно.

А мы все равно ответим.

Дорогой Григорий! Если бы Верховный знал, какой ценный юнит оказался в его распоряжении, то все сложилось бы иначе. Тех, кого Владимир Владимирович знает и ценит — тех не посылают «в штурма», а посылают их, скажем, вести переговоры в США.

Но он — не знал. Не читал Вашего канала (других, впрочем, тоже), а потому не не углядел в гигантской куче своих войск жемчужного Михуила. И подсказать ему было некому, потому как гражданское общество в вашем, Рыгорий, лице-подлеце — молчало.

— Почему молчали? Почему не обратились в прессу, не пошли к своему депутату, или сразу к Верховному, в Кремль? Смалодушничали или поленились, а теперь вопросики риторические задаете, с кукишем в кармане?! В ГЛАЗА МНЕ СМОТРИ, ПИДОР!

— Так, ну-ну, не хнычьте. Вставайте, вот вам салфетка. Утерлись? Хорошо утерлись? Не в первый раз утираетесь, да? Теперь пишите. Как «что»? Только правду. Я, такой-то такой, чистосердечно сознаюсь в причинении смерти по халатности, выразившейся в моем преступном бездействии. И так далее.

Что значит — «я же не один такой»? Вопрос вы задавали, вам за него и отвечать. И так, между нами, без протокола: молчите лучше про остальных, меньше дадут. Зачем вам групповое? Ну и хорошо. Подпись поставили, дату? Отлично. Теперь живите, если сможете.