Разговор

- Алло, фазер?

- Кто?!

- Фаз… батя, батя - алло! Отец, это я, Маск!

- Нет, это я Маск.

- А я… эээ… я тогда кто?

- А ты Илон. Илон, это я - твой отец.

- Отец, а на каком языке мы сейчас разговариваем?

- На русском, сынок, на русском. Мы же из ЮАР. Помнишь, пели: «Трансвааль, страна моя, ты вся горишь в огне»…

- …

- Сын, ты чего хотел-то?

- На русском?

- Да.

- А, точно! Вспомнил. Слушай, фазер… отец, короче, ну тебя нахуй, батя! На русском, точно. К тебе сегодня придут русские из Раша Тудэй, помнишь?

- Нет.

- Так вот, отец, что я хотел… эээ… сказать?..

- Что?

- Что «что»?

- Ох, сынок, да соберись уже.

- Точно! Отец, соберись, я прошу тебя. Фазер, запомни - очень важно не выставить меня идиотом. Опять. А у меня сейчас с этим проблемы, понимаешь? То есть, с этим-то как раз проблем нет, а со всем остальным - есть. Поэтому соберись. Соберешься?

- Соберусь, сынок.

- Батя, ты пойми - облажаться нельзя. Нельзя облажаться, фазер! На меня смотрят сотни миллионов, они думают: «Этот парень не дурак, раз столького достиг, потому что если нет, то кто тогда мы и как вообще устроен этот мир?» Понимаешь?

- Немного.

- Они говорят, что я большой молодец - бросил университет и всего добился сам, в гараже. Потому что верил в себя, верил в американскую мечту и в твои изумрудные рудники. Он смог - и мы сможем, говорят они.

- Да?

- Так говорят.

- Сынок, ты позвонил за этим?

- Не помню. Нет, нет - помню! Батя, я прошу тебя - не неси хуйни. Люди верят в меня, они думают, что у меня на столе все тайны мира, инсайды, всё такое. Я серьезный человек, влиятельный - мне Джей Ди так и сказал: «Мы с тобой великаны, остальные - ничтожества». Говорит, что я очень важен для всех. Так и сказал.

- …

- Поэтому прошу тебя - не выставляй меня эмоциональным дебилом, не надо! Начнешь опять плести какую-то чушь про политику, про мои обидки какие-то. Они наверняка будут про тви… про икс спрашивать, так не ляпни чего. Скажи - сын беспокоился о свободе слова, отменял повестку. И так далее, понимаешь?

- А?

- Ты меня понял?

- Я отхо… блядь, как же ты за… я понял, понял, сынок! Всё как надо скажу, будешь доволен! Ну, бывай - встретишь в штате Канада маму - передавай привет!

(с)

( Read more... )

Чисто российское самоубийство

В марте контрактник 136-й бригады Павел Стовчан обратился к Верховному Г. Путину В.В. Как водится, боец искал справедливости, а где ее можно найти в России? Правильно, только там - в Кремле. Где сидит настоящий Президент и думает о простых, народных людях.

Президент думает, а Павел пишет видеообращение. В нём он долго рассказывает о невыплаченных за ранение средствах и вымогательстве со стороны офицеров. Затем всё должно развиваться примерно так: Путин смотрит, Путин думает, Путин снимает трубку.

- А почему - спрашивает Путин - нарушаются права военнослужащего Павла Стовчана, гарантированные ему Конституцией и законами РФ? Начинают бегать какие-то люди и вот справедливость торжествует (и еще немного сверх того, потому что чего бы не помечтать).

К сожалению, на этот раз то ли Владимир Владимирович на что-то отвлекся, то ли коварные чиновники спрятали от него правду, а только реакции на видеообращение почти что не последовало.

Но лучше бы ее вообще не было, реакции этой, потому как отцы-командиры постановили Павла «обнулить», что на российском военно-правовом жаргоне означает уничтожить физически.

В борьбе за эту справедливость, за своё ранение, за которое мне не выплачивают деньги, ещё получается так, что поставил себя на обнуление. Командир батальона, который находится на передовой, очень чётко сказал, что я на обнуление. Командир части этого придерживается и всячески ему способствует. Силовые структуры, такие как военно-следственный отдел и военный прокуратура всячески прикрывают командира части. Вот такая вот ситуация.

А Путин? Молчит, не знает. Ах, если бы он знал! Но от него всё скрывают. Он думает, что его армия - это слепок прекрасного российского общества, а там царит прямо уголовная среда. Вход рубль, а выхода нет. Запаян выход.

Спустя какое-то время, не желая быть «обнулированным», Павел Стовчан снимает на камеру собственное самоубийство. Он ест батарейки и запивает их энергетиком, бедняга. Лучше бы он влил этот коктейль в начальство, получил срок и вернулся бы на СВО, но тут уж как вышло.

Что всегда удивляет в таких историях - никто не надеется на инстанции чуть пониже Владимира Владимировича, и если президент не помогает, то всё - конец, говоря научно - пиздец. А сами эти инстанции хотя и существуют, но именно они же почему-то и стоят всегда за концом (и пиздецом).

Правду, видно, говорят, что президент и народ вместе противостоят нерадивым бюрократам и равнодушным командирам.

(с)

Кстати

Часто можно услышать, что советские фильмы «про войну» («одну на всех, мы за ценой не постоим, сколько надо, столько и нарисуем»), снимались главным образом для того, чтобы этой самой войны не показать.

Подвиг показать, отцов-командиров, героических партизан и деда в селе, который офицеру в морду плюет, а его за это расстреливают. Дед - наш, а офицер тоже, но фашистский.

Среди подобных фильмов особенно выделяют ленты Озерова, который наснимал про всю войну, причем в стиле Лукаса - тот начал с четвертой части, а советский режиссер - с Курской битвы.

Так говорят, а я возьму и не соглашусь.

Не соглашусь, потому как умели отечественные мастера показать какой-то процент войны. Пять, может семь, иногда два, но - было. Возьмем например фрагмент из озеровской «Битвы за Москву» 1985 года.

Что мы видим?

Фашист - прет. Прет фашист, захватил деревню Шубинку и оттуда готовится ударить прямо на город-герой Москву. А что делать? Надо что-то делать, но что? Может быть занять оборону и стоять насмерть? Да, но это ближе к концу фильма, а сейчас ситуация другая.

И советский генерал отправляет в атаку курсантов. Потому что чего они будут сидеть в обороне, у них и пулеметов нет. Пускай лучше отобьют деревню и сорвут планы гитлеровского командования. Приказ отдан, начался бой.

Нам показывают атаку, тяжелые потери от огня противника и нескольких фашистов, которых поредевшие курсанты прикалывают штыками. Молодцы - кричит советский генерал - взяли и дальше пошли, развивать успех!

В этот момент командующему в голову приходит дельная мысль о том, что было бы неплохо ввести в дело резервы, но их нет. Те, которые были - они уже там, за Шубинкой. И здесь начинается самое интересное.

Нам показывают что из леса выходят главные силы врага - танки, бронемашины, пехота. Оказывается, всё это время они находились вовсе не в деревне, а выжидали, позволяя артиллерии проредить наступающую пехоту. А теперь они появляются, расстреливают уцелевших и снова занимают Шубинку.

Этим эпизодом Озеров наглядно демонстрирует то, почему немецко-фашистские командиры не выгоняли весь личный состав на переднюю линию, для чего нужна была разведка и зачем советский генерал пожертвовал молодыми ребятами, будущими офицерами.

Теперь скажите, что советские фильмы не давали правды о войне.

(с)