Персидский разговор

Владимир Владимирович раздражённо щёлкал ручкой. Начальник Генерального штаба, директор Службы внешней разведки и министр иностранных дел насуплено молчали, как бы негодуя вместе с президентом. Не сдержавшись, Валерий Васильевич подпустил шептуна и теперь чуть косился в сторону разведки, отводя тем от себя возможные подозрения. Владимир Владимирович подёрнул носом, подозрительно оглядел троицу и перестал щёлкать.

— Что вы на это ответите? — начал он, обращаясь сразу ко всем присутствующим. Те чуть слышно вздыхали, всем своим видом выражая желание ответить, но когда-нибудь попозже, а лучше всего в мемуарах. Так долго президент ждать не хотел.

— Почему евреи могут, а мы — нет? Валерий Васильевич, я к вам сейчас обращаюсь. К вам, к вам. Что вы так пучите на меня глаза? Квам-квам, Валерий Васильевич. Они там летают везде, бомбят всё, что хотят, а вы как ракеты запустите — так всегда в жилой дом или детсад. Мне тут докладывали на днях — на Украине двенадцать тысяч детских садов. Сколько мы ещё воевать будем?

Герасимов вздохнул, чуть слышно брякнув орденами.

— А вы, Сергей Евгеньевич, вы почему молчите? Значит, Израиль может... как там правильно? Кибернетика, интернет. Оказывается, там можно не только фейки про Россию сочинять, но и ПВО дистанционно отключить. Молчите? Валерий Васильевич мне вчера про американский парад рассказывал, говорит — солдаты шаг печатать не умеют. А евреи — они лучше ходят, а, товарищ генерал армии?

Начальник Генерального штаба понял, что пора отвечать. Ему вдруг вспомнилась старая максима: «Лучшая оборона — это нападение». Дальше Шойгу не сошлют — решил он.

— Израиль, товарищ Верховный главнокомандующий, с персами воюет. Мы — не Персия. И Украина — тоже нет. Не Персия. Я поднимал карты и могу прямо сказать, что Персия — это Иран.

Министр иностранных дел насмешливо фыркнул, но Герасимов уже оседлал любимого конька.

— Нам незачем равняться на евреев, Владимир Владимирович! Пусть они у нас поучатся. Тоже мне, вояки — налетели, разбомбили. Так любой дурак может, взять хотя бы меня. А вот попробует этот их ЦАХАЛ украинский посёлок городского типа взять. Есть у них такие солдаты? Чтоб на осле, да под дронами — на костылях, а вперёд?! Нет у них таких солдат!

Президент непроницаемо молчал. Директор Службы внешней разведки счёл момент достаточно удобным, чтобы прилипнуть к «сапогу».

— Валерий Васильевич верно говорит, — мягко сказал Нарышкин, — еврейский боец и в яму не полезет, и из неё в атаку не поднимется. Мы располагаем сведениями, что у них даже дисциплинарных батальонов нет. Случись настоящая война — кого они в штурмовики отправят? Не готовы они воевать, Владимир Владимирович. А кибервойска и у нас есть.

Благодарный за поддержку, действительного характера которой простоватый начальник Генштаба не оценил, Герасимов охотно согласился с директором.

— Есть, Сергей Евгеньевич, конечно есть. Мы тут тоже мониторим обстановку — количество отрицательных отзывов о нашем командовании резко сократилось и...

Нарышкин только чертыхнулся про себя: неуклюжесть генерала грозила всё смешать.

— Да-да, спасибо, Валерий Васильевич. Так вот, мы из пушки по воробьям не стреляем, нет. Наши кибервойска заняты куда более важным делом. Главные задачи — информационная безопасность России, престиж главы государства, работа с иностранной аудиторией. И сегодня весь мир уже твёрдо знает, что мы могли бы не хуже Израиля, но только если по вашему приказу, товарищ Верховный главнокомандующий!

Глаза президента заблестели. Придвинув к себе одну из лежавших на столе папочек, он развернул её, скрыв своё первое лицо.

— Ну ладно... — сказал Владимир Владимирович после минутной паузы уже куда более мягким голосом, — ладно, а что у нас по дипломатической, так сказать, линии? Сергей Викторович, прошу говорить прямо, без обиняков.

— Союзники у Ирана — говно, — начал Лавров, первым же предложением испортив так хорошо складывающееся совещание.

(с)

К персидским перспективам

Позвольте внести маленькую ложку дёгтя в экспертную бочку мёда. То, что мы сейчас «наблюдаем», — это победная песнь, к которой со свойственным ему чувством такта присоединился президент США.

Первая ли это победная песнь в истории? Нет, не первая. Как многие тут вспомнят, начало российского вторжения тоже было ознаменовано бравурными заявлениями и призывами свергать «киевский режим». Однако война и ныне там.

У Израиля всё по-другому?

Безусловно: десять миллионов человек, разместившихся на небольшом участке земли, не могут позволить себе российского уровня бестолочи. И, быть может, иранский режим действительно скоро развалится, продемонстрировав вопиющую военную неэффективность.

А может быть — и нет. Китайцы, имеющие сегодня средства поддержать Тегеран, вполне продемонстрировали свою эффективность во время недавнего индийского блица над Пакистаном. Что будет, если Пекин воспользуется такой возможностью — нацеливаясь в первую очередь на США?

Пока что Трамп радостно приписывает себе израильские успехи — или, по крайней мере, считавшиеся таковыми — чем сильно их обесценивает. Разгромный удар маленького Израиля по восьмидесятимиллионому Ирану — это и впечатляет, и пугает, но тот же удар при активном участии США — уже совершенно иное.

А то, что бабуинские пляски Трампа подрывают и без того в значительной степени сомнительную посредническую роль американцев в регионе — это такая банальность, о которой и говорить нечего. Вопрос не в этом, а в том, чем США собираются заменить эту роль.

(Ещё одной попыткой создать там демократическую витрину? Но после Ирака и Афганистана это будет уже не смешно.)

Меж тем ни одного иранского города не взято, восстаний тоже не видать, а «безвозвратно разгромленные» прокси-структуры КСИР на Ближнем Востоке могут восстановиться быстрее, чем это думается. Просто потому, что в нищих и отсталых странах легко вербовать себе «сторонников».

Следует учитывать и то обстоятельство, что одними только бомбардировками — при помощи паровых ли броненосцев или современных самолётов — выигрывали только такие войны, в которых одна из сторон обладала неоспоримым превосходством, делающим её победу лишь вопросом времени и готовности пойти на определённые затраты.

(И едва только противная сторона осознавала, что её враг готов потратить время и средства, то немедленно уступала. Если успевала.)

Здесь можно привести в пример ряд конфликтов эпохи колониализма и империализма, а также Югославию, которая капитулировала ввиду угрозы НАТО перейти к наземной операции и отсутствия какой-либо реальной внешней поддержки.

Схожая ли у нас тут ситуация?

Прежде всего, какие-то иранские ракеты до Израиля всё-таки ещё долетают, аналога чего, скажем, в Опиумных войнах представить было нельзя. Тем не менее, при участии США и безучастии всех прочих, израильское воздушное наступление действительно может привести к успеху. Однако если китайцы вмешаются, то из колониального похода Второй империи во Вьетнам может выйти неудачная война Четвёртой республики в Индокитае.

А вмешается ли Пекин? Кто знает. Но разве это не прекрасная возможность устроить Америке такой конфликт, от участия в котором она надолго забудет про «окружение Китая»? Да и говоря шире — с учётом особых американо-израильских отношений — не стал бы кто-то изначально поощрять Иран к более агрессивной политике?

Хотя, казалось бы: вы в полушаге от ядерного оружия, и надо вести себя особенно тихо. Но нет — одна авантюра за другой, и всё ради того, чтобы?..

Резюмирую. Тегеранский режим, безусловно, омерзителен и заслуживает краха далеко не только потому, что активно поддержал российскую агрессию в Украине. Однако само по себе воздушное наступление без сухопутной компоненты может привести к решающему результату лишь в том случае, если Тегеран почувствует себя брошенным союзниками и поспешит спасаться самостоятельно.

Если же вышеуказанные факторы не сработают, то эти налёты, весьма эффективные в качестве предварительного этапа наземной операции, будут сродни ударам ладони по подушке. Подушка станет менять форму, подаваться, но сохранит себя.

(с)