К налету

Скажу экспертно, указывая на Солнце — американцы ударили. Ударили точечно, сиречь ограниченно, но тут уж, как говорится: коготок увяз — а дальше как пойдёт.

Наружно Иран пока что выглядит откровенно слабо и умеет только в не особо избирательные «удары возмездия», пуляя ракетами куда их бог пошлёт.

Это было всё, что мы знаем. Чего мы ещё не знаем — куда значительнее.

Как отреагирует «полуось зла» на выбивание из-под себя иранской табуретки? Москве, положим, эта кампания может принести известные выгоды, но Пекину — нет.

Китайцы в принципе стоят за то, чтобы западные варвары резались друг с другом, не мешая Китаю, но одно дело — Украинская война, где долгое время можно было поддерживать и тех, и этих, а совсем другое — Иран.

Последнего я бы тоже ещё не списывал со счетов. Если тамошний режим упрётся рогом, то американо-израильским союзникам придётся либо поднимать ставки (и риски соответственно), либо продолжать воздушную кампанию в расчёте на конечный успех.

Для Украины всё это выглядит не очень хорошо, поскольку в случае затягивания войны желание Вашингтона «передоговориться» с Москвой будет только расти (вкупе, видимо, с ценами на нефть).

Однако стоит добавить, что у разрастающихся конфликтов своя динамика, не всегда поддающаяся — ха-ха — контролю таких ответственных государственных деятелей, как Трамп. И если РФ и КНР начнут помогать Ирану, то это может вызвать соответствующую реакцию Вашингтона в отношении украинских дел.

Таковы упругие факты.

(с)

К слову

Я тут понял, что мне напоминает история с Нобелевской премией Трампу.

Давным-давно, в далёком-далёком Луганске жил-был и здравствовал один генерал-полковник казачьих войск, подполковник МВД, заслуженный тренер, бизнесмен, преподаватель, гуру духовных практик и просто хороший человек, имени и фамилии которого я называть не буду.

Замечательный во всех отношениях, он обладал лишь двумя крупными недостатками: усиками, как у Гитлера (тут я немного преувеличил, но самую малость), и некоторым тщеславием. Можно сказать, что на фоне его многочисленных достоинств оно было совершенно незначительным, но всё-таки было.

Именно это чувство заставляло мастера спорта по греко-римской борьбе нести кровно заработанные доллары в дворянское собрание, получая заветную бумагу с гербовой печатью. Тогда это было очень модно, и в кругу отцовских друзей потомки графов соседствовали с наследниками золота гетмана Полуботка.

Потом прошли годы, даже десятилетия, и вся эта деятельность как-то попритихла, напоминая о себе лишь бобровой струёй, в которую поколение состоявшихся в девяностые годы крепких хозяйственников и работников органов очень верило. Время прошло, но люди-то остались, а характер, как известно — это судьба.

И вот приходит однажды почётный куренной Войска Запорожского, кавалер ряда орденов и, кажется, уже генерал, в пенсионное ведомство — не в очередь, конечно, а прямо к начальнице, — и говорит ей: хочу-де не простое удостоверение, а особое, с золотым тиснением, поскольку я такой-то и такой-то, со всех точек зрения заслуженный.

Говорит — и глядит на неё, а у самого глаза голубые, да ясные.

Люди тонкой натуры оскорбятся, возможно, моей аналогией, но, как сказал Мишель де Монтень: «Души императоров и сапожников отлиты в одной и той же форме».


(с)