К новостям

Смотрю уже рутинное — бомбардируют что-то в Ижевске. Местная ПВО бездействует или просто отсутствует, восхищённые россияне снимают происходящее на видео с обыкновенной радостью непуганых идиотов (это проходит).

Смотрю и думаю — а когда вообще последний раз бомбили сей славный город? В ноябре прошлого года, услужливо подсказывает мне чужая память, но я этот ответ отвергаю, потому что планомерная СВО не считается. Так когда?..

И тут выясняется, что Ижевск не бомбардировали ни в кошмарные девяностые, ни во времена немецкого подъёма, полёта и посадки на Красную площадь.

Тем более не бомбардировали его в застойные годы лично дорого Леонида Ильича, благодаря решениям которого Российская Федерация получила в наследство бронетанковую армаду, предназначавшуюся для броска к Ла-Маншу, а сгоревшую между Сумами и Азовом.

Не бомбили Ижевск ни при фюрере, ни при кайзере — в Гражданскую, правда, стреляли, но всё больше из винтовок и маузеров — когда рабочий класс восстал против родной диктатуры и за то был побиваем чекистами, предшественниками Владимира Владимировича.

Вырисовывается интересная картина, знакомая нам по Вороньей слободке из Золотого телёнка:

— Сорок лет стоял дом, — степенно разъяснял Митрич, расхаживая в толпе, — при всех властях стоял, хороший был дом. А при советской сгорел. Такой печальный факт, граждане.

И здесь самое время напомнить, что Владимир Владимирович Пыня входил во власть под девизом крепкого профессионала-западника, который не только с ума не сойдёт, но и на второй-третий и так далее срок не пойдёт, а наоборот — снимет российскую экономику с энергетической иглы, довершит деконструкцию авторитаризма и обеспечит гражданам безопасность по самые, по ягодицы.

А на деле? А на деле мы видим... впрочем, зачем перечислять? Идёт четвёртый год спецоперации, бомбардируют Ижевск, россияне кушают кал и просят добавки. Здесь можно было бы сказать, что они сами этого захотели, буквально заставив либерального Владимировича переродиться в чОрного властелина Владимира, как того Саурона, но ведь одно не отменяет другого: как говорил луганский Эскобар, что то, что это.

А Ижевск всё-таки бомбят, пидорасят Ижевск. Такие печальные факты на третьем десятке демократической смены власти, граждане.

(с)

Тран и Хелле

Пропаганда здорового человека доктора Геббельса: серия короткометражек с диалогами двух закадычных приятелей — старшего годами, но немного наивного Людвига Трана и молодого, а уже рассудительного Юппа Хелле.

Тран обычно высказывает несогласие с теми или иными практиками Третьего рейха, после чего Хелле насмешливо разоблачает несостоятельность его доводов.

В этом выпуске Тран возмущается отсутствием свободы слова. — Все повторяют одно и то же, — жалуется он, — как попугайчики. Хелле интересуется, не слушал ли его товарищ иностранного радио?

(А тот так и делал в одной из серий — и то, что его не сдали в гестапо, говорит о различиях между немецкими нацистами и советскими коммунистами.)

— Не слушал, — отвечает Тран, — я читал иностранные газеты. Черчиллю меня не провести, но то, что нам не дают это обсуждать, — плохо. Ведь у меня столько умных мыслей!

Хелле предлагает поговорить об этом (а мы понимаем, что по советским меркам это уже срок обоим), после чего Тран нарочито путано — это же всё-таки пропаганда — излагает причины своих «разногласий с правительством». Во внешней политике всё хорошо (выпуск вышел в августе 1940 года), но вот внутренняя…

Пиво стало хуже, погода испортилась, а эти «требования военного времени»! Продуктовые карточки, в кинотеатры после начала «Вохеншау» не пускают.

— Ага, — замечает Хелле, — и ты хотел бы свободно высказываться на этот счёт?

— Я говорю не только о себе! Мы все должны высказываться открыто, от всего сердца. Так постигается истина, которая одна только ведёт к успеху!

Юпп вздыхает, как бы говоря, что против такой маниловщины аргументы бессмысленны. Но тут ему на помощь приходит официантка, которую Тран отчаянно пытается уговорить на свидание.

— Не раздумывай, соглашайся, — советует Хелле. — Такого кавалера встретишь не каждый день. Шестидесятилетний мужчина в самом расцвете сил!

— Шестьдесят?! Вы же говорили, что вам сорок!

Официантка уходит. Тран набрасывается на Хелле, но тот только смеётся.

— Разве истина не ведёт к успеху? Ты же был за свободу слова!

— Плевать мне на свободу слова, если она нарушает мои интересы! — вопит Людвиг.

— Браво, — посерьёзнев, говорит ему Юпп. — Но ты же понимаешь, что интересы правительства важнее твоего свидания?

— Гораздо важнее! Я понимаю… Но всё-таки милые девушки тоже очень важны.

Смеются.

По сравнению с дубовой сталинской — да и, чего скрывать, примитивной современной — пропагандой, смотрится это довольно выгодно (и потому еще, что написано и снято с юмором. Интересно, однако, другое: вопреки замыслу заказчиков из Министерства пропаганды, легко одерживавший победы в спорах Хелле проигрывал Трану в симпатиях зрителей — и осенью 1940 года проект закрыли.

(с)